Культивирующий Шиноби: Упорядочивая Хаос

Тишина после грома всегда кажется неестественной. Словно мир затаил дыхание в ожидании следующего удара. На мосту, окутанном остатками пара и бетонной пыли, застыла немая сцена. Какаши Хатаке с хрустом выдернул руку из каменного ограждения. Каменная крошка посыпалась вниз. Перчатка дымилась, кожа была обожжена диким электричеством Райкири. Джонин тяжело дышал, глядя на дыру в мосту — результат своего первого промаха. В нескольких метрах лежала спутанная куча тел. Забуза Момочи, Демон Тумана, с трудом стряхнул оцепенение. Он приподнялся на локте, сплевывая сгусток крови. Глаза, обычно холодные как айсберги, выражали полную дезориентацию. Он был жив. Рядом, кашляя и держась за ушибленный бок, сидел Хаку. Маска разбилась, открывая красивое лицо, искаженное шоком и страхом за хозяина. Он тоже был жив. А поперек них, лицом вниз, лежал Наруто. Из спины мальчика торчал лес игл. Черная куртка пропиталась кровью, смешанной с грязью, став тяжелой и липкой. Он не двигался. — Наруто! — крик Сакуры разрезал тишину. Забыв о приказах, страхе и Тазуне, она бросилась к сокоманднику. Саске упал на колени там, где стоял. Шаринган погас, оставив в глазницах ощущение песка и битого стекла. Он смотрел на неподвижное тело и чувствовал странную смесь облегчения и новой вязкой зависти. «Он каждый раз делает то, что кажется невозможным. Даже спас врагов. Пока я просто стоял и смотрел». Забуза перевел расфокусированный взгляд с генина на Какаши. — Твой щенок... — хрипло произнес он. — Он самоубийца? Или просто клинический идиот? Какаши подошел ближе, пальцы легли на сонную артерию ученика. Пульс слабый, но ритмичный. Глубокий медитативный транс. — Он — Наруто, — ответил джонин. В голосе звучала свинцовая усталость, смешанная с пониманием. — И, кажется, он только что спас ваши шкуры. — Спас? — Забуза оскалился, пытаясь встать, но ноги превратились в желе. — Я не просил о спасении! Это позор для... — Браво! Браво! Звук хлопков — сухих, редких и издевательских — прервал тираду. Туман в конце моста окончательно рассеялся под порывом соленого ветра, срывая занавес с финального акта. Там стояла армия. Сотни наемников, бандитов, головорезов — сброд со всего света, вооруженный щербатыми мечами, дубинами и ржавыми арбалетами. А перед ними, опираясь на трость с массивным золотым набалдашником, стоял коротышка в дорогом костюме. Гато. От него разило за версту. Смесью приторно-сладких дорогих духов, застарелого пота и денег. Золотые перстни на каждом пальце блестели на солнце, слепя глаза. Он был воплощением всего мерзкого, что может породить богатство без чести. — Какая трогательная сцена, — пропищал магнат, кривя рот в ухмылке. — Шиноби Конохи и Кири валяются в одной куче мусора. Я почти прослезился. Забуза замер. Взгляд, устремленный на нанимателя, стал тяжелым, как могильная плита. — Гато... Что это значит? — Это значит, что ты уволен, Забуза-кун, — хихикнул коротышка, подходя ближе. Он чувствовал себя неуязвимым в присутствии своей армии. — Ты слишком дорогой. И, как оказалось, бесполезный. Сломанный инструмент проще выбросить. Эти парни сделают работу дешевле. А заодно прикончат и тебя. Ты ведь уже не в форме, верно? Гато приблизился к лежащим. Посмотрел на Хаку, который, шатаясь, поднялся, пытаясь закрыть собой мечника. — А ты... маленькая собачонка. Сломал свою маску? Какой жалкий вид. Магнат размахнулся. Дорогой ботинок из крокодиловой кожи врезался в лицо юноши. ХРУСТ. Это был не звук удара. Это был звук, с которым лопнула цепь, сдерживающая зверя. Забуза не закричал. Он издал низкий, утробный рык, от которого у бандитов в первых рядах по спине пробежал мороз. — Хаку, — голос звучал тихо, но вибрировал на частоте, вызывающей панику. — Отойди. — Но Забуза-сан, ваши руки... — начал было юноша, вытирая кровь с разбитой губы. — Мне не нужны руки, чтобы выпотрошить эту свинью. Забуза медленно поднялся. Руки висели плетью, поддерживающие мышцы были перебиты в предыдущей стычке. Но челюсти сжались на рукояти куная так, что эмаль зубов заскрежетала по стали. Аура изменилась. Исчез наемник. Исчез человек. Осталась чистая, необузданная ярость, облеченная в плоть. — Какаши, — прорычал Забуза сквозь стиснутые зубы и металл. — Мы всё ещё враги? Копирующий Ниндзя опустил протектор на левый глаз, закрывая Шаринган. — Наша миссия — защищать Тазуну. Гато хочет убить Тазуну. Если ты хочешь убить Гато... наши цели совпадают. — Отлично. — В глазах Демона плясало безумие. — Коротышка мой. Рывок. Он сорвался с места не как человек, а как стихийное бедствие. Без тактики. Без техник. Только скорость, помноженная на желание убивать. Бандиты попытались выставить копья, но Какаши и Саске синхронно метнули сюрикены, пробивая брешь в строю. Забуза ворвался в толпу. Он не дрался. Он прорубал путь. Уклонялся от ударов, прыгал, рвал не слушающимися руками, если кунай не доставал. Кровь — чужая и своя — заливала лицо, но он не замедлялся ни на долю секунды. Кунай в зубах был единственной точкой абсолютного фокуса в этом вихре хаоса. Он оказался перед Гато через три удара сердца. Магнат успел лишь раскрыть рот. В его глазах отразился не человек — смерть. Вспышка стали. Голова Гато отделилась от тела с влажным чавканьем и покатилась по мосту, оставляя широкий красный шлейф. Обезглавленное туловище, все еще судорожно сжимающее трость, качнулось и рухнуло. Армия наемников замерла. Наниматель мертв. А перед ними стоит окровавленный демон с кунаем в зубах и джонин Конохи, от которого веяло аурой смерти. — Кто следующий?! — взревел Забуза, выплюнув оружие вместе с куском плоти Гато. — Кто хочет составить ему компанию в аду?! Наемники переглянулись. Блеск золота померк перед безумием. Страх пересилил жадность. Побросав оружие, толпа хлынула назад, давя друг друга в панике. Битва окончена. ... Вечер. Берег моря. Закат окрасил воду в цвет старого вина. Забуза и Хаку стояли у лодки. Перевязанные Сакурой, они выглядели измотанными, но живыми. Наруто все еще не пришел в сознание. Он лежал на носилках, укрытый плащом Какаши. — Почему? — спросил Забуза, глядя на спящего мальчика. — Почему он это сделал? Я был готов убить его друзей. Убить его самого. Какаши поправил край плаща, укрывая ученика. — Я и сам не уверен, но думаю могу понять, — тихо ответил джонин. — Для него вы не были «инструментами». Вы были людьми, которые заблудились. Он рискнул жизнью не ради славы, а ради того, чтобы доказать, что у вас тоже есть право на выбор. — Меч с душой сломать невозможно... — внезапно прошептал Хаку. Забуза удивленно посмотрел на своего подопечного. Юноша смотрел на Наруто с грустной нежностью, вспоминая их встречу в утреннем лесу. — Он сказал мне это тогда, при первой встрече, — пояснил Хаку, и в уголках его глаз блеснули слезы. — Он сказал, что если ты сражаешься по своей воле ради дорогих людей, ты не инструмент. Ты — Воин. Хаку перевел взгляд на Забузу и слабо улыбнулся. — Думаю, он доказал свою правоту, Забуза-сан. Демон Тумана хмыкнул, скрывая дрожь в голосе. Он подошел к носилкам. Его широкая ладонь на секунду легла на лоб мальчика. Жест, немыслимый для убийцы вроде него. — Передай ему... — голос Забузы затвердел, как лед. — Скажи, что Забуза Момочи платит по счетам. Если ему когда-нибудь понадобится меч... пусть найдет нас. Резкий разворот. Шаг в лодку. Хаку глубоко поклонился команде Конохи. — Спасибо вам. И простите за причинённую боль. Лодка отчалила, растворяясь в тумане, который теперь казался не зловещим, а очищающим. Саске стоял в стороне. Он пробудил Шаринган. Стал сильнее. Но всё равно чувствовал себя проигравшим. Наруто победил врага не силой. Он победил духом. Превратил смертельных врагов в должников. «Какую силу ты используешь, Наруто? — мысль билась в голове Учихи. — И как мне получить такую же, чтобы убить Итачи?» — Ну что, — Тазуна громко высморкался в грязный платок, пряча подступившие слезы. — Гато теперь не проблема. Мост почти закончен. Пора бы дать ему имя. — Мост Надежды? — робко предложила Сакура. — Нет. — Старик посмотрел на спящего мальчика. — Этот мост достроится благодаря ему. Это будет «Великий Мост Наруто». ... Неделю спустя. Коноха. Солнце клонилось к закату, заливая деревню теплым, медовым светом. Миссия выполнена. Какаши, как и ожидалось, виртуозно обошел острые углы в отчете Хокаге, упомянув «феноменальную выносливость Узумаки», но умолчав о неудобных деталях. Команда 7 разошлась. Наруто, все еще ощущая слабость после восстановления, медленно брел по знакомой улице. Ноги сами привели к единственному месту, где его ждали. «Ичираку Рамен». Полог отодвинулся. — Старик Теучи, Аяме-нэсан! — голос ровный, привычный, но в то же время и нет. — Есть кто живой? — Наруто! — Аяме выбежала из кухни, вытирая руки о фартук. — Ты вернулся! Мы так волнова... Она осеклась. Она помнила Наруто — тихого, спокойного ребенка, прячущего одиночество за серьёзным видом. Но сейчас перед ней словно сидел кто-то другой. Похудевший. На щеке — свежий, еще розовый шрам от иглы. Казалось, плечи стали шире, осанка — жестче. Но главное — глаза. В голубых глазах больше не было наивности выпускника Академии. Там поселилась глубина. Взгляд того, кто прошёл через смертельную миссию. — С тобой все в порядке? — тихо спросила девушка. Она увидела, как дрогнули его пальцы, когда он потянулся к стакану с водой. И поняла: этот ребенок столкнулся с чем-то, с чем дети его возраста не должны сталкиваться. Но он держался. Наруто поднял взгляд и слабо, но искренне улыбнулся. — Да, Аяме-нэсан. Просто... миссия выдалась непростой. Сделай мне мисо-рамен со свининой. Пожалуйста. Аяме кивнула, сглотнув комок в горле. — Конечно, Наруто. — Она повернулась к отцу. — Папа, двойную порцию. С самым лучшим мясом. За счет заведения. Теучи молча кивнул, бросая лапшу в кипяток. Он тоже узнал этот взгляд. Взгляд шиноби, вернувшегося с поля боя. Наруто сидел, вдыхая густой запах бульона. Напряжение последних недель начало отпускать, таять, как снег весной. Миссия закончилась. Он выжил. Стал сильнее. Защитил своих. И он знал — это только начало. Его путь будет долгим. «Всё закончилось удачно, сопляк, — раздался в голове ленивый, ворчливый бас Лиса. — Но если еще раз подставишь мою шкуру под удар ради врагов, я лично откушу тебе голову». Наруто усмехнулся, с хрустом разламывая деревянные палочки. «Договорились, Лис. Договорились».