Культивирующий Шиноби: Упорядочивая Хаос

Они выходили из леса медленно, словно три хромых зверя, зализывающих раны. Саске был справа, Сакура — слева. Между ними, повиснув на их плечах тяжелым, почти безжизненным грузом, волочил ноги Наруто. Паккун бежал чуть впереди, то и дело оглядываясь. Его маленькие черные глаза были серьезными, а нос подергивался, анализируя химию воздуха. Для нинкена мир был картой запахов, и эта карта сейчас рассказывала неприятную историю. От Наруто пахло озоном, паленой шерстью и медной горечью крови — запах шторма, который выжег сам себя. От Сакуры пахло солью слез и кислым страхом — запах щенка, впервые увидевшего волков. Но запах Саске заставлял шерсть на загривке Паккуна вставать дыбом. От Учихи пахло холодным потом и гнилью. Это был не запах физической гнили, а специфический аромат Сакки — намерения убийства, которое едва сдерживалось. Паккун чувствовал металлический привкус адреналина, который выбрасывает хищник перед прыжком на жертву. «Этот щенок... — подумал нинкен, косясь на каменное лицо Саске. — Он был в шаге. Он держал руку на оружии. Я чувствовал металл. В стае появилась паршивая овца. Нужно рассказать Какаши». — Мы почти вышли, — буркнул Паккун вслух, отгоняя мрачные мысли. — Осталось пройти ещё немного. Идти было трудно. Ноги Наруто волочились по земле, цепляясь за корни и камни, оставляя за собой две длинные борозды в пыли. Он был неестественно тяжелым — плотным, словно его кости были отлиты из металла. Сакура, чьи физические силы уступали мальчикам, уже тяжело дышала. Пот заливал ей глаза, мышцы плеча, на которое опирался Узумаки, горели огнем. Она споткнулась о выступающий корень, едва не упав. — Осторожнее, — глухо бросил Саске. Он дернул блондина на себя, принимая большую часть веса. — Я... я держу, — выдохнула Сакура, стиснув зубы. Она перехватила руку Наруто поудобнее. — Я справлюсь. Между ними повисло молчание. Не та комфортная тишина, что бывает после удачной тренировки. Это была тишина, полная невысказанных слов. Саске чувствовал тепло тела напарника сквозь порванную куртку. Того самого тела, которое он думал пронзить металлом. Ощущение пульса друга на своем плече вызывало у Учихи приступ тошноты, смешанной с мрачным удовлетворением: «Он жив. Я не сделал этого». Они миновали последние деревья, выходя на опушку, отделявшую Лес Смерти от периметра деревни. И остановились. Коноха горела. Солнце едва пробивалось сквозь густую пелену черного дыма, поднимавшегося от жилых кварталов. В несокрушимой стене Листа зияла гигантская брешь, словно кто-то откусил кусок камня. На руинах сторожевых вышек лежали мёртвые туши гигантских змей, призванных Орочимару, похожие на павших мифических чудовищ. Сакура судорожно вдохнула и тут же закашлялась от гари. — Нет... — прошептала она, глядя расширенными глазами на разрушенный сектор. — Как же так... Воздух здесь был горячим и сухим, обжигающим легкие. Пепел падал с неба серым снегом, оседая на волосах и плечах. Они вошли в деревню через пролом. Вокруг царил хаос, но это был организованный хаос — шиноби Конохи уже взяли ситуацию под контроль, туша пожары техниками Суйтона. Под ногами хрустело битое стекло и черепица. Сакура увидела на земле, прямо в грязи, плюшевого медведя с оторванной лапой, наполовину опаленного огнем. Неподалеку валялась вывеска чайной, расколотая надвое. Обыденные вещи, вырванные прямо из мирной жизни, выглядели пугающе. Группа чунинов пробежала мимо них, неся носилки. С руки одного из раненых капала кровь, оставляя на дороге темную дорожку. — Дорогу! — рявкнул кто-то из медиков, не обращая внимания на то, что перед ним генины. — В госпиталь, живо! Код Красный! Сакура дернулась, инстинктивно желая помочь, броситься к раненым, сделать хоть что-то. Но вес Наруто на плече удержал её. Она поняла свою беспомощность. Она знала теорию, но сейчас, посреди реальной войны, она была просто обузой, которая едва могла помочь дотащить своего товарища. «Я бесполезная, — с горечью подумала она, глядя на почерневшие остовы зданий. —Саске и Наруто сражались, рискуя жизнями. А я... я только смотрю на последствия». Они шли дальше, вглубь квартала. Враги — шиноби Песка и Звука — лежали открыто в неестественных позах, сломанные и бездыханные. Свои — защитники Конохи — были накрыты белыми простынями. Но простыни не могли скрыть всего. Рука в перчатке, торчащая из-под ткани. Знакомый жилет чунина, пропитанный кровью. Сакура всхлипнула, прижав свободную руку ко рту, чтобы не закричать. Её мирный, уютный мир Академии и миссий D-ранга рушился, погребенный под этими обломками. Саске шел молча. Лицо было бледным, застывшим, как маска. Он не отводил взгляда. Он заставлял себя смотреть. Разрушенные дома. Тела на улицах. Запах крови и гари. Всё это наложилось на другое воспоминание. Та ночь. Квартал Учиха. Тела его родителей. Кровь на стенах. И то же самое чувство беспомощности. «Я слаб, — эта мысль билась в его висках молотом. — Каждый раз слишком слаб». Тени от горящих зданий плясали на стенах, воспаленный разум Саске начал играть с ним злые шутки. На мгновение ему показалось, что тело чунина под белой простыней дернулось. В луже крови он увидел отражение не тлеющей крыши, а красной луны той самой ночи. Запах гари сменился запахом железа. «Знаешь, почему ты слаб, Саске? Потому что тебе не хватает ненависти». Голос Итачи прозвучал в шуме огня так отчетливо, что Учиха едва не споткнулся. Проклятая Печать на шее отозвалась на этот фантомный голос слабой, болезненной пульсацией, словно соглашаясь. Саске зажмурился, мотнув головой, чтобы отогнать видение. Он крепче вцепился в руку Наруто. «Я не Итачи, — зло подумал он, споря сам с собой. — И никогда не стану им. Но Наруто... он вырвался так далеко вперед, что я едва вижу его спину». — Сюда! — раздался окрик, вырывая его из кошмара наяву. Они вышли к временному пункту сбора раненых, организованному на площади. В центре хаоса, раздавая указания группе шиноби, стоял Какаши. Джонин выглядел так, словно прошел через мясорубку. Жилет был серым от пыли, на руках виднелись порезы, протектор был сдвинут на лоб, открывая лишь уставший глаз. Он обернулся на звук шагов. На долю секунды в его глазу мелькнул страх — страх увидеть меньшее количество учеников, чем уходило. Но они были здесь. Все трое. Какаши выдохнул, плечи чуть опустились. Паккун подбежал к нему. Он не стал ничего говорить. Просто сел перед Какаши и посмотрел ему в глаза, а затем коротко, выразительно перевел взгляд на Саске. Какаши перехватил этот взгляд. Он увидел в глазах пса предостережение. Джонин перевел взгляд на Саске. Он заметил неестественную бледность ученика, его пустой взгляд и то, как он держится — словно готов взорваться. «Что-то случилось, — понял Какаши. — Что-то произошло внутри команды, пока меня не было». Но сейчас было не время для допросов. Какаши шагнул вперед. — Саске, Сакура. Давайте его мне. Саске и Сакура осторожно передали Наруто учителю. Какаши подхватил мальчика на руки. Наруто был горячим, как печь, его одежда была пропитана потом и грязью. Знакомая, спокойная чакра учителя коснулась чувств Наруто. Это был сигнал безопасности. Узумаки с трудом разлепил веки. Мир плыл перед глазами, но серебряные волосы он узнал. — Сенсей... — прошептал он, его голос был похож на шелест сухой листвы. — Война... закончилась?.. Какаши посмотрел на разрушенную площадь, на дым над деревней, на своих подавленных учеников. — Вторжение отбито, — тихо, но твердо сказал он. — Мы победили, Наруто. Эти слова стали ключом. Последняя нить воли, удерживающая его в сознании, оборвалась. — Хорошо... — выдохнул он. Голова Наруто безвольно откинулась. Он провалился в глубокую темноту без сновидений. Какаши поудобнее перехватил ученика и посмотрел на двоих оставшихся. Сакура осела на землю, закрыв лицо руками и тихо плача. Саске стоял в стороне, глядя на свои руки. Те самые руки, которые держали кунай, и те самые, которые несли друга. — Вы через многое прошли, — сказал Какаши, голос звучал глухо на фоне далеких сирен. — Но теперь всё будет хорошо. Главное — вы живы. Саске медленно поднял на него глаза. В темных радужках Учихи отражались лишь тлеющие угли пожарищ. Он никак не отреагировал. Его взгляд был тяжелым, расфокусированным, направленным сквозь учителя, куда-то в пустоту. В его ушах всё ещё звучали слова Наруто. Хорошо? Саске посмотрел на свои руки. Он всё ещё чувствовал вес куная, который так и не был пущен в ход. Молчание. Какаши, заметив этот взгляд, нахмурился, но ничего не сказал. Над Конохой всё ещё светило солнце. Деревня выстояла, теперь осталось разобраться с последствиями.