Культивирующий Шиноби: Упорядочивая Хаос

Сырая пещера на северо-западной границе Страны Огня была переоборудована в полевую лабораторию. Стены покрывали бумажные фуин-печати, сдерживающие влагу, а воздух гудел от работы портативных генераторов чакры, питающих медицинское оборудование. Орочимару сидел в кресле, глядя в зеркало. На его бледном лице, прямо там, куда пришелся удар Наруто в Лесу Смерти, пролегла тонкая, но заметная трещина. Кожа вокруг неё шелушилась, обнажая неестественную, серую плоть под ней. Это не было смертельно — пока что. Но это было... раздражающе. — Регенерация тканей в шейном отделе замедлена на 40%, — сухо доложил Кабуто, сверяясь с показаниями диагностического свитка. — Клетки сопротивляются лечению. Обычно такое происходит на третьем году ношения тела, но мы сменили сосуд всего несколько месяцев назад. Орочимару провел длинным пальцем по трещине на щеке. Боли не было, лишь неприятное чувство чужеродности собственной кожи. — Этот мальчишка Узумаки... — задумчиво протянул Саннин. Он не злился. В его голосе звучало холодное любопытство исследователя, столкнувшегося с аномалией. — Я проанализировал структуру раны, Кабуто. Всё началось, когда он ударил меня в лесу, он использовал не просто грубую силу. Эта его энергия... помимо чакры Девятихвостого... она слишком плотная. Слишком упорядоченная. Орочимару взял со стола скальпель и задумчиво повертел его в руках. — Моя техника Бессмертия строится на подавлении души сосуда. Это тонкий процесс, и этой энергии удалось его нарушить. Она попала в систему и создала конфликт. Она мешает моей душе полностью слиться с этой плотью. — Это опасно? — поправил очки Кабуто. — В данный момент? Нет. Я всё еще могу сражаться и использовать техники. Скорее, небольшой дискомфорт. Орочимару отложил скальпель и встал. Трещина на лице чуть разошлась, и ему пришлось приложить ладонь, напитывая её чакрой, чтобы «подклеить» маску. — Но срок годности этого тела сократился втрое. Вместо трех лет оно прослужит год, может, чуть больше. Если будут активные бои, отторжение ускорится. Он прошелся по лаборатории. — Нам нужен специалист, Кабуто. Кто-то, кто разбирается в клеточной регенерации и генетике лучше, чем мы с тобой. Кто-то, кто сможет «перепрошить» этот сосуд и устранить конфликт энергий. — У вас есть кто-то на примете? — спросил помощник. — Есть один старый... знакомый, — усмехнулся Орочимару. — Мы давно не виделись. Он подошел к карте Страны Огня, висевшей на стене. Его палец скользнул от Конохи на запад, к цепочке знаменитых курортных городов, известных своими казино и горячими источниками. — Собирайся. Мы идем на запад. Там мы найдем решение моей маленькой проблемы. … Пробуждение было медленным, словно всплытие с глубокого, темного дна океана. Сначала вернулись звуки: ритмичный писк кардиомонитора, шелест листвы за окном, тихие шаги в коридоре. Затем — запахи: резкий антисептик, лекарственные травы и едва уловимый аромат свежих цветов. Наруто открыл глаза. Потолок был белым и безупречно чистым. Он попытался пошевелиться, и тело тут же отозвалось тупой, ноющей болью. Не острая боль от ран — Медики и его собственная регенерация позаботились об этом. Это была глубокая усталость тела, истощение, которое въелось в кости после использования Покрова и перегрузки энергий. — Очнулся? Наруто повернул голову. На стуле у окна сидел Какаши. Джонин выглядел уставшим, жилет был расстегнут, книга лежала на коленях закрытой. — Сколько я проспал? — голос Наруто спросонья был хриплым, как будто он наглотался песка. — Два дня, — ответил Какаши, вставая и подавая ученику стакан воды. — Твои резервы были опустошены до дна. Медики сказали, что обычный шиноби после такого впал бы в кому на месяц. Наруто жадно выпил воду. Память возвращалась кусками. Лес. Шукаку. Удар в голову Гаары. Разговор. — Что с деревней? — спросил он, ставя пустой стакан. — И Хокаге? Лицо Какаши потемнело. — Деревня восстанавливается. Суна подписала капитуляцию. Оказывается, Орочимару убил Четвертого Казекаге еще до начала экзамена и занял его место, чтобы манипулировать Песком. Когда это вскрылось, они прекратили сопротивление. Какаши сделал паузу, глядя в окно, где виднелись скалы с лицами Хокаге. — Что касается Хирузена-сама... Он жив. Но битва с Орочимару забрала последние силы. Его система чакры повреждена, а тело слишком старо для восстановления. Он в стабильном состоянии, но больше не сможет исполнять обязанности Хокаге. Совет Старейшин уже готовит процедуру отставки. Наруто кивнул. Это было лучше, чем похороны. Старик выжил, и это была их главная победа. — А Гаара? — Ушел, — ответил Какаши, внимательно глядя на ученика. — Вместе со своей командой. Мы не стали их преследовать. Деревне нужно зализывать раны, а не начинать новую войну. Но, Наруто... отчеты Анбу и мои собственные наблюдения подтверждают одно. Ты остановил Однохвостого. В одиночку. Джонин положил руку на плечо мальчика. — Ты спас деревню, Наруто. Теперь это официально. Больше никто не посмеет смотреть на тебя свысока. Наруто откинулся на подушку. Он не чувствовал триумфа. Только спокойное удовлетворение от выполненной работы. — Я просто сделал то, что должен был, — тихо ответил он. … Ближе к вечеру Наруто разрешили встать. Он оделся в свою черную форму, которая была подшита, выстирана и аккуратно сложена на стуле. Протектор снова занял свое место на лбу. Он вышел из палаты и направился к выходу. По пути ему встретился человек в маске Анбу. — Узумаки, Хирузен-сама желает тебя видеть, — безэмоциональным голосом произнес он. — Прямо сейчас. Наруто провели в крыло интенсивной терапии. Третий Хокаге лежал в окружении приборов. Он выглядел измождённым. Не мудрым правителем в шляпе, а просто очень старым, уставшим дедушкой. — Наруто, — голос Хирузена был тихим, но ясным. — Подойди. Старик жестом отпустил Анбу. Они остались одни. — Я слышал доклад, Какаши рассказал мне всё, — Хирузен с трудом повернул голову. — Ты сделал то, что следовало бы сделать мне. Защитил наш дом. Он указал ослабевшей рукой на тумбочку. Там лежал сложенный зеленый жилет. — Экзамен был прерван. Формально, победителей нет. Но Совет Джонинов и я... мы единогласны. Наруто взял жилет. Он был тяжелым, пахнущим новой тканью. — Стратегическое мышление. Сила. И главное — готовность жертвовать собой ради товарищей. Ты проявил все качества командира, — Хирузен улыбнулся, морщины у его глаз немного разгладились. — Это мой последний указ в качестве Хокаге. Поздравляю с повышением, Чунин Наруто Узумаки. Наруто сжал жилет в руках. В горле встал ком. — Спасибо, Старик... то есть, Хокаге-сама. — Больше не Хокаге. Да и просто "Старик" мне нравится больше, — усмехнулся Хирузен, закрывая глаза. — А теперь иди. Деревне нужны её герои на улицах, а не в больничных палатах. … Коридоры больницы были полны раненых шиноби и гражданских. Обычно, проходя сквозь толпу, Наруто привык игнорировать холодные взгляды, шепот за спиной или открытую грубость. Инстинкт, выработанный годами изоляции, все еще жил в нем. Но сегодня все было иначе. Когда он проходил мимо поста медсестер, разговоры стихли. Но в этот раз это была тишина уважения. Молодой чунин с перевязанной рукой, сидевший в очереди, поднял голову, увидел Наруто и почтительно кивнул. Старая женщина, которая раньше гнала его от своего прилавка, сейчас смотрела на него со слезами благодарности на глазах. Наруто вышел на крыльцо больницы. Солнце садилось, заливая восстанавливающуюся Коноху золотым светом. Люди на улице останавливались. Кто-то указывал на него пальцем, кто-то улыбался. — Смотрите! Это он! Наруто замер. К нему подбежала девочка лет пяти. Её мать, вместо того чтобы отдернуть ребенка с криком "Отойди от него!", стояла рядом и улыбалась, прижимая руки к груди. — Братик, это ты прогнал большого монстра? — спросила девочка, протягивая ему цветок — обычную полевую ромашку, пробившуюся сквозь городскую пыль. — Эм... да, — растерялся Наруто, принимая подарок. — Спасибо! — пискнула она и убежала обратно к маме. Наруто поднял глаза. Владелец лавки данго помахал ему рукой. Группа генинов, проходящая мимо, остановилась и уважительно склонила головы. Наруто замер. Он чувствовал их ауры через свою сенсорику. В них не было страха перед Демоном-Лисом. В них была благодарность к защитнику Деревни. Он вспомнил свою клятву. «Стать Хокаге, чтобы защитить тех, кто мне дорог». Он еще не стал Хокаге. Но он уже защитил их. И они это поняли. Странное чувство тепла разлилось в груди, смешиваясь с его Ци. Признание. Не выпрошенное криками или шалостями, а заслуженное благодаря собственной силе. — Не привыкай, парень, — раздался знакомый голос сверху. — Слава — штука ветреная. Сегодня они тебя любят, завтра забудут. На козырьке крыши, свесив ногу, сидел Джирайя. Наруто поднял голову. — Я не ищу славы, Стари... кхм, Джирайя-сенсей. Я просто рад, что все в порядке. Саннин спрыгнул вниз, приземлившись рядом с ним без единого звука. Его лицо было серьезным, лишенным привычной беззаботности. — Хирузен отходит от дел, — сказал он прямо. — Совет Даймё и Старейшины в панике. Им нужен сильный лидер, чтобы показать другим странам, что Коноха не сломлена. Они предложили пост мне. — И? — Наруто вопросительно поднял бровь. — Я отказался. Я не создан для сидения в кабинете. Но я пообещал привести того, кто идеально подходит для этой работы. Легендарную Неудачницу. Цунаде. Джирайя посмотрел на Наруто. — Я выхожу завтра. И ты идешь со мной. — Зачем? — спросил Наруто, хотя внутри у него уже все сжалось от предвкушения. — Потому что Акацуки начали действовать. Они ищут Биджу. И ты — их цель. В деревне тебе оставаться опасно, а со мной ты будешь под присмотром. Джирайя положил тяжелую руку на плечо ученика. — И ещё... я мельком видел твой бой с Шукаку. Ты выжил, да. Победил, да. Но ты был на волосок от смерти. Твое тело едва выдержало перегрузку, но твоя техника всё ещё сырая. Или взять прошлую битву в Лесу Смерти. Если бы Орочимару решил сразиться всерьез, ты бы давно был мёртв. Наруто сжал кулаки. Он и сам знал это. Он чувствовал свой потолок. Текущий уровень позволял ему без труда выживать в песочнице обычных шиноби. Но в мире настоящих монстров, вроде Саннинов или Биджу, он все еще был ребенком. — Я сделаю из тебя шиноби, который не падает в обморок после одной серьезной битвы, — пообещал Джирайя. — Мы найдем Цунаде, а по пути я научу тебя тому, что значит быть настоящим мастером. Ты готов? Наруто посмотрел на свои руки. Шрамы уже затянулись, но память о боли осталась. Ему нужна была сила. Не для того, чтобы доказать что-то жителям. А для того, чтобы в следующий раз, когда придет враг, ему не пришлось рисковать собой ради победы. — Готов, — твердо сказал Наруто. — Во сколько выходим? — На рассвете. У тебя есть день, чтобы привести дела в порядок. Попрощайся с кем нужно, собери вещи. Это будет долгое путешествие. Наруто кивнул и посмотрел в сторону заходящего солнца.