Культивирующий Шиноби: Упорядочивая Хаос

Ночь в Стране Огня была тихой и теплой. Костер потрескивал, выбрасывая в темноту снопы оранжевых искр. Тени от деревьев плясали вокруг лагеря, словно живые существа. Наруто сидел у огня в позе лотоса. Глаза были закрыты, дыхание — ровным и неслышным. Он не спал. Он занимался «очисткой» — прогонял Ци по каналам, вымывая остатки усталости после долгой ночи и дневного перехода. Вокруг него, на грани восприятия, воздух дрожал, словно от жара, хотя ночь была прохладной. Джирайя сидел напротив, прислонившись спиной к бревну. Его блокнот лежал на коленях, но он не писал. Саннин внимательно наблюдал за своим учеником. Взгляд опытного мастера видел больше, чем обычный глаз. Он видел, как кожа мальчика слегка светится в темноте — не чакрой, а чем-то иным. Он видел неестественную неподвижность, свойственную не подросткам, а статуям в храмах. — Хватит, — тихо произнес Джирайя. Наруто открыл глаза. Голубая радужка в свете костра казалась почти прозрачной. — Что «хватит», Старик? — Хватит притворяться, что это просто «особая концентрация», — Джирайя отложил блокнот. Его лицо было серьезным, лишенным привычной беззаботности. — Я видел как ты сражаешься. Видел, как ты двигаешься. Ты используешь чакру для ускорения, но твоя скорость превышает возможности мышц подростка. Я видел, как ты коснулся Анко на крыше. Ты стабилизировал её не ирьениндзюцу или фуиндзюцу. Ты... скорее «заморозил» её печать чем-то более плотным. Саннин подался вперед, его тень накрыла Наруто. — Я знаю, как выглядит Чакра. Знаю, как выглядит Природная Чакра (Сендзюцу). То, что используешь ты — это не то, не другое. Так что это, Наруто? Наруто молчал, глядя в огонь. Он взвешивал риски. Джирайя — живая Легенда. Саннин. Учитель Четвертого. Если кому-то и можно доверить этот секрет, то только ему. Скрывать это дальше, путешествуя вместе, было бы глупо и опасно. Доверие — это валюта. Чтобы заслужить доверие, нужно заплатить правдой. — Это Ци, — прямо сказал Наруто. — Ци? — Джирайя нахмурился. — Жизненная энергия? Это философия монахов, а не техника шиноби. — Для большинства — философия. Для клана Узумаки — это была практика. Наруто поднял руку ладонью вверх. Он сосредоточился. В центре ладони, без всяких печатей, вспыхнул маленький, идеально ровный шарик белого света. Он не гудел, как чакра. Он был тихим, плотным и абсолютно стабильным. Он излучал не жар, а ощущение тяжести и чистоты. — Чакра — это смесь физической и духовной энергии, которую мы создаем внутри, используя ресурсы тела, — начал объяснять Наруто знающим голосом. — Она мощная, но хаотичная. Она сгорает. Он кивнул на белый шарик. — Ци — это жизненная энергия мира. Она везде. Я не создаю её. Я вдыхаю её, фильтрую и пропускаю по меридианам — каналам, которые лежат глубже системы чакры. Она укрепляет кости, очищает кровь и делает разум ясным. Это не столько ресурс или топливо. Это фундамент. Джирайя смотрел на белый свет завороженно. Его глаза, видевшие ужасы трех войн, расширились. Он протянул руку, но не коснулся шарика, а провел ладонью рядом. Он почувствовал это. Природная Энергия. Но не та дикая, бушующая стихия, с которой он боролся на горе Мьёбоку, пытаясь войти в Режим Мудреца. Эта энергия была... прирученной. Упорядоченной. Сжатой в стальную форму волей мальчика. — Невероятно... — выдохнул Саннин. — Это похоже на Сендзюцу. Но... фундаментально отличается. Нет риска окаменеть. Нет искажения тела. Ты используешь энергию окружающей природы как собственную кровь, постоянно усиливаясь, тогда как Сендзюцу даёт лишь временное усиление. — Это наследие Узумаки, — подтвердил Наруто, сжимая кулак и гася свет. — Древний путь, забытый шиноби. Я нашел его случайно. И это единственная причина, почему я не сошел с ума от соседства с Девятихвостым. Ци держит мой разум в порядке, пока его чакра пытается подавить меня. Джирайя откинулся назад, глядя на звезды. Он переваривал информацию. Все сходилось. Феноменальная выносливость. Странная зрелость. Способность подавлять Биджу. Способность выдерживать перегрузки, которые убили бы даже взрослого. Этот мальчик... он не просто джинчурики. Он возродил утерянное искусство своих предков. — Ты рисковый парень, Наруто, — наконец сказал Джирайя. В его голосе звучало глубокое уважение. — Ты рассказал мне секрет S-ранга. Если бы Данзо узнал об этом, тебя бы разобрали на органы, чтобы найти эти «меридианы». — Я знаю, — просто ответил Наруто. — Но ты не Данзо. Ты — тот, кто учил Четвертого. При упоминании Четвертого лицо Джирайи дрогнуло. Тень легла на его черты. Он посмотрел на Наруто. На его светлые волосы. На голубые глаза. На упрямый подбородок. — Ты доверяешь мне, — тихо произнес Саннин. — Это редкость в нашем мире. За правду платят доверием. Джирайя полез в карман жилета и достал оттуда старую, помятую фотографию. Он протянул её Наруто. На снимке была команда генинов. Джирайя — молодой и ухмыляющийся. И светловолосый мальчик с доброй улыбкой. — Ты знаешь, кто это? — спросил Джирайя, указывая на блондина. — Четвертый Хокаге. Минато Намикадзе. — Верно. Мой ученик. Моя гордость. Человек, которого я любил как сына. Джирайя помолчал, собираясь с духом. — Я учил его всему. Контролю. Бою. Тактике. Призыву. Печатям. Он был гением. Но даже гении совершают ошибки. Или жертвы. Он посмотрел прямо в глаза Наруто. — Когда Кьюби напал на Коноху... Минато не просто схватил первого попавшегося младенца, чтобы сделать из него тюрьму. Он не мог так поступить с чужим ребенком. Он верил, что только тот, в ком течет его кровь, сможет удержать этого монстра. Сердце Наруто пропустило удар. Внутри него, в подсознании, Лис приоткрыл глаз и хмыкнул, но промолчал, давая людям закончить их драму. — Наруто, — голос Джирайи был твердым, как скала. — Ты используешь его техники не случайно. Ты похож на него не случайно. Минато Намикадзе — твой отец. Тишина. Только треск костра и шум ветра в кронах. Наруто внешне никак не отреагировал. Он сидел неподвижно, глядя на фотографию. Пазл сложился. Одиночество. Скрытая поддержка. Ненависть жителей, как к символу трагедии. И, наконец, эта странная связь с техниками, которые давались ему так, словно были созданы под его руки. «Наследие...» — подумал он. Это слово, которое он так часто использовал, обрело плоть и кровь. Он не был безродным сиротой. Он был сыном Героя. Сыном Хокаге. Но вместо гордости он почувствовал холодную тяжесть. — Он запечатал в меня демона, — тихо произнес Наруто. — Собственный отец. Он обрек меня на жизнь в аду, чтобы спасти деревню. — Он верил в тебя, — возразил Джирайя. — Он верил, что ты сможешь контролировать эту силу. Что ты станешь тем, кто завершит его дело. Он оставил тебе не проклятие, Наруто. Он оставил тебе оружие. Наруто поднял глаза на учителя. — А мама? — Кушина Узумаки, — мягко улыбнулся Джирайя. — Принцесса Водоворота. Рыжие волосы, характер как у вулкана и самая добрая душа, которую я знал. Ты унаследовал её жизнелюбие... и, видимо, её древнюю кровь, раз смог пробудить Ци. Наруто вернул фотографию. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах что-то изменилось. Исчезла последняя тень неопределенности. Появился стержень. Он больше не был «просто Наруто». Он был Наруто Узумаки-Намикадзе. И за его спиной стояли тени гигантов. — Спасибо, — сказал он. — Что рассказал. — Что теперь будешь делать с этим? — спросил Джирайя. Наруто посмотрел на свои руки. В одной ладони он чувствовал пульсацию своей Ци. В другой — горячий ток чакры, смешанной с наследием отца и Лиса. — Стану сильнее, — ответил он. — Достаточно сильным, чтобы эта жертва не была напрасной. Я не буду просто клеткой для этого монстра, Старик. Я найду способ использовать эту силу. Как отец и хотел. Джирайя усмехнулся, пряча фото. — Хороший ответ. Спи, парень. Завтра я начну учить тебя по-настоящему. Как сына Четвертого. Наруто лег на траву, глядя в бесконечное звездное небо. Сегодня он обрел прошлое. Теперь осталось пережить будущее.