Культивирующий Шиноби: Упорядочивая Хаос

Путь до джонинского корпуса был коротким, но тяжелым. Анко навалилась на плечо Наруто всем весом. Бравада, с которой она встретила его в переулке, таяла с каждым шагом. Близость к источнику «угрозы» (Ци) заставила Печать на её шее взбеситься. Паразит грыз нервные окончания, посылая волны агонии по позвоночнику. Они поднялись на этаж. Анко дрожащей рукой толкнула дверь квартиры №44. Замка не было — она выбила его пару дней назад в приступе ярости. Они ввалились внутрь. Наруто сразу почувствовал запах. Это была не жилая квартира, а берлога больного зверя. Спертый воздух, осколки разбитой вазы под ногами, пустые бутылки из-под дешевого саке, которым она, по-видимому, пыталась заглушить боль. Анко оттолкнулась от него, сделала два шага и рухнула на разодранный диван. — Черт... — прохрипела она, срывая с себя плащ. — Черт, черт, черт! Она вцепилась руками в сетчатую майку и рванула её, обнажая бледную, покрытую липким потом кожу. Печать на шее пульсировала, как второе, злое сердце. Три черных томоэ вращались, выпуская под кожу щупальца грязной чакры. — Не стой столбом! — рявкнула она, запрокидывая голову. Её глаза лихорадочно блестели в темноте. — Сделай что-нибудь! Наруто прикрыл дверь и подошел к ней. В этом хаосе, среди мусора и запаха боли, он оставался единственной точкой спокойствия. — Я сделаю, — сказал он, нависая над ней. — Но ты должна знать. Это операция. Я пробужу в тебе другую систему энергии. Она не просто изолирует печать. Она выжжет её изнутри. Он схватил её за плечи, фиксируя на диване. — Будет больно, Анко. Твое тело станет полем битвы. Анко посмотрела на него снизу вверх. В её взгляде вспыхнул огонек — дикий и отчаянный. — Боль? — она облизнула пересохшие губы. — Я живу с болью десять лет. Мне плевать на боль, если я наконец смогу избавиться от этого... делай что хочешь. — Держись. Он наклонился над ней низко, почти касаясь её грудью. Левая рука легла на её живот, туда, где будет расположен Даньтянь, правая накрыла горящую метку на шее. «Контроль Ци: Семя Ци». Он не сдерживался. Он отслоил от своего ядра плотный, концентрированный сгусток Белой Ци, агрессивный к любой скверне, и с силой вогнал его в её систему. — АААГХ! — Анко выгнулась дугой. Это было похоже на то, как если бы в открытую рану залили расплавленный металл. Ци Наруто столкнулась с чакрой Орочимару. Тигр вцепился в горло Змею. Анко билась в его руках. В приступе невыносимой агонии, ища хоть какую-то точку опоры, Анко инстинктивно притянула Наруто к себе, она вскинула ноги и скрестила их на его пояснице, вжимая его в себя с чудовищной силой. Её пятки впились ему в спину. — Смотри на меня! — рявкнул Узумаки, удерживая её весом своего тела. — Не отключайся! Она распахнула остекленевшие глаза. И, не в силах сдержать крик, рванулась вперед. Её зубы впились в шею Наруто, прокусывая куртку и кожу. Наруто не отстранился. Он даже не вздрогнул. Он позволил ей кусать, используя его как фокус внимания, чтобы не дать ей сойти с ума. Кровь пропитала рукав, но он продолжал вливать энергию, чувствуя, как её бедра сдавливают его всё сильнее, до синяков. — Прими её. — прошептал он ей. — Пусть она станет частью тебя. Теперь это твоя сила. Процесс длился несколько минут, которые показались часами. Наконец, пульсация под его ладонью затихла. Метка не исчезла, но она была закована в клетку из белых линий, которые медленно впитывались в кожу. Даньтянь занял своё место. Меридианы пробудились. Паразит подавлен. Анко разжала челюсти. Её конечности, державшие его в тисках, безвольно соскользнули на диван. Её грудь ходила ходуном. Пот ручьями стекал по телу, смешиваясь с темной грязью выходящих токсинов. Но лицо... Выражение муки исчезло. На его месте появилось блаженство. Влияние остаточной воли Орочимару угасло. Боль в нервах сменилась разливающимся жаром — мощная Ци, закончив битву, начала питать истощенный организм, вызывая выброс эндорфинов. — Ох... — выдохнула она, закатывая глаза. — Черт... Она лежала, раскинув руки, пьяная от облегчения и новой силы, циркулирующей по меридианам. Она повернула голову к Наруто. Он сидел рядом, не обращая внимание на кровоточащий след на шее. Он выглядел бледнее обычного. Отделение второго «Семени Ци» за одну ночь ударило по его резервам, заставив Даньтянь отозваться тянущей пустотой и слабостью в конечностях. — Ты... — Анко потянулась к нему. Её рука, все еще дрожащая, коснулась его лица, очерчивая полоски на щеках. — Ты отключил её. Тишина и спокойствие. Это божественно. Она притянула его к себе, уткнувшись лбом в его грудь, вдыхая его запах. — Ты меня «пометил», пацан, — прошептала она хрипло, в этом шепоте было больше интимности, чем в любом признании. — Также, как и я «пометила» тебя. Она посмотрела на него расфокусированным, но всё ещё хищным, собственническим взглядом. — Теперь ты — мой. Если сдохнешь — я верну тебя, чтобы убить снова. Ты понял? — Я вернусь, — пообещал Наруто. — К тому времени, ты, возможно, уже сама выжжешь эту дрянь. Анко слабо улыбнулась. Её веки дрогнули и закрылись. Организм, истощенный борьбой, отключился. Она провалилась в глубокий, восстановительный сон. Наруто медленно выпрямился. След на шее ныл, на куртке расплывалось пятно крови. Он посмотрел на Анко. Она лежала без сознания, раскинув руки. Красивая, но покрытая слоем черной, зловонной жижи — продуктами распада печати и очистки организма от токсинов. — Нельзя оставлять тебя так, — тихо сказал он. — Эта грязь ядовита. Наруто вздохнул. Он снял с себя окровавленную куртку и жилет, оставшись в черной футболке. Он закрыл глаза. Теперь он смотрел на мир только через Ци-Сенсорику. Контуры мебели, тепло тела Анко, пульсацию её нового ядра. Он наклонился и легко, как ребенка, подхватил её на руки. Пронес её в ванную, стараясь не задеть косяки. Включил воду, настроив теплую температуру. Уложил её в ванну. Струи воды ударили по черной грязи, смывая её, окрашивая воду в серый цвет. Не открывая глаз, он взял губку. Касание скользкой, горячей кожи к его рукам было испытанием. Соблазн открыть глаза, дать волю рукам был велик, но Наруто лишь сжал зубы, усилием воли удерживая концентрацию на том, что нужно сделать. Он мыл её методично и аккуратно. Смывал грязь с шеи, груди, живота, бедер. Его руки касались её обнаженной кожи, но в этих касаниях не было ничего, кроме необходимости. Когда вода стала чистой, он выключил душ. Завернул её в большое полотенце, висевшее на крючке, и отнес обратно в комнату. Диван был грязным, поэтому он уложил её на кровать, укрыв чистым одеялом. Нашел в шкафу большую футболку и, ловко манипулируя тканью, надел на неё, всё так же с закрытыми глазами. Только когда Анко была укрыта и её дыхание стало ровным, Наруто открыл глаза. — Фух... — выдохнул он, вытирая пот со лба. Это было сложнее, чем все его недавние бои. Он подошел к столу, нашел чистый лист бумаги и ручку. Нужно было оставить инструкции. Она проснется с ядром силы, которую не понимает. Наруто быстро набросал схему Циркуляции, о необходимости сокрытия этой силы и шаги для «Наложения Цвета». Он свернул записку и вложил её в нагрудный карман футболки, которую надел на неё. Прямо у сердца. Наруто надел свою куртку и жилет, скрывая укус. Он бросил последний взгляд на спящую женщину. Теперь она выглядела ещё красивей. Он вышел в окно, растворяясь в ночи. Ему нужно было сделать ещё одно дело. … Квартал Хьюга спал, но Наруто знал, где искать. Он нашел Хинату на заднем дворе поместья. Она не спала — медитировала под луной, закрепляя прогресс культивации. Наруто беззвучно приземлился рядом. Хината открыла глаза, Бьякуган тут же заметил свежий след укуса на шее и странную смесь энергий в ауре. Но она, как мудрая женщина, промолчала. — Наруто-кун? Ты уже уходишь? — Да. Но мне снова нужна будет твоя помощь, Хината. Он подошел ближе, понизив голос. — Я только что был у Анко Митараши. Она... теперь тоже одна из нас. Я провел инициацию. Глаза Хинаты расширились. — Экзаменатор из леса? Спец-Джонин Анко? Но она же... — Она была в опасности из-за взбесившейся метки Орочимару. Больше нет. Я оставил ей инструкции, но она новичок. Она может ошибиться. Наруто положил руку на плечо Хинаты. — Пожалуйста, присмотри за ней. Проверь её завтра. Если что-то пойдёт не так, помоги ей. Я могу доверить это только тебе. Хината выпрямилась. В её взгляде появилась сталь. Наруто доверял ей защиту своих близких. — Я всё сделаю, Наруто-кун. Никто не узнает. Я прослежу за Аяме-сан и Анко-сан. Можешь ни о чём не переживать. — Спасибо. Он искренне улыбнулся ей. — Я скоро вернусь. Стань сильнее. — И ты. Тень мелькнула и исчезла. … Утро. Неподалеку от Главных Ворот Конохи. Солнце только касалось верхушек деревьев, окрашивая небо в бледно-розовый. Джирайя уже ждал на условленном месте. Он сидел на ограждении, болтая ногой в деревянной сандалии. Его огромный рюкзак стоял рядом. Наруто подошел неслышно. Новая экипировка. Жилет Чунина. Рюкзак. Полная готовность. — Опаздываешь на минуту, — заметил Джирайя, спрыгивая на землю. — Были дела. Джирайя прищурился. Взгляд опытного шпиона скользнул по ученику. Он заметил легкую бледность и, главное, свежий след от укуса на шее, чуть выше воротника куртки. И запах. Смесь лекарств, сладкого сиропа и женского пота. Саннин ухмыльнулся, в глазах мелькнуло понимание. — Ого. Дела, говоришь? — он кивнул на шею. — Дела были... интенсивными? Пахнешь как Красный Квартал после бурной ночи, только с привкусом яда. — Это Анко, — коротко ответил Наруто, поправляя воротник. Он не стал оправдываться. — Я помог ей с её печатью. Пришлось применить... жёсткие методы. Иначе она бы не дожила до моего возвращения. Джирайя присвистнул. — Анко Митараши? Та ученица Орочимару? Бешеная змея? Парень, у тебя вкус самоубийцы. Но я одобряю. Спасать красивых женщин — это путь настоящего мужчины. Он хлопнул Наруто по спине так, что тот чуть не упал. — Ладно, герой. Пошли уже. Нас ждут великие дела, долгая дорога и самая проблемная женщина в мире — Цунаде. Надеюсь, у тебя остались силы после ночной «терапии». — Более чем, — Наруто поправил лямку рюкзака. Они прошли мимо стражи. Наруто на секунду обернулся. Коноха постепенно просыпалась. Где-то там была пробудившая культивацию Аяме. Активно практикующая Хината. И в темной квартире спала Анко, в которой теперь также жило ядро этой силы. Его тыл был прикрыт людьми, которым он верил. — Пойдем, — сказал он, поворачиваясь к дороге.