Разбитая жизнь Одри

— Девчонка у них главная? — с презрением прыснул Люцифер, брезгливо обтерев лезвие меча о штанину пальцами, измазанными в чужой крови. Ветер заунывно выл над качающимися кронами сосен, что жалобно скрипели под его хлёсткими порывами. Мелкие сухие снежинки били по глазам, оседали на крыльях, оставались острыми льдинками на перьях. Мальбонте равнодушно глянул на распластанные по сугробам тела. Смертные. Фанатики. Глупцы. Их в церковь Шепфамалума вели пороки, гниль собственных душ, лёгкая внушаемость или страх. А, может, всё разом, но какая к чёрту разница? Деревянные двери покосившегося храма, увенчанные выжженым в древесине и обведенным кровью проклятым символом V, еле держались на ржавых петлях. Девчонка там. Прячется, играет в беспомощность. Мальбонте чувствовал запах её страха, перемешанный с энергией того, кого ненавидел всей глубиной собственной души. Смрад тьмы Шепфамалума он бы ни с чем не перепутал. Спустился на Землю, пошёл на это задание только ради призрачного шанса поквитаться. Учуял добычу, подобно опытному охотнику. Его плоть и сейчас непрестанно кололи тонкие иглы предвкушения, ненависть бесновалась, разгоняя кровь в жилах. Мальбонте почти лихорадило, хотя внешне он сохранял стальную невозмутимость, ничем не выдавая мыслей и чувств, среди которых гнездились разочарование и смутная тревога. Он сверлил пристальным взглядом забрызганный кровью вход, просчитывая возможные варианты. Самого Шепфамалума здесь нет, Бог Тьмы уже бы дал о себе знать, но ощущения Мальбонте не обманывали: в старой церквушке притаилась хорошо знакомая ему тьма… И она ожидает момента для нападения, готовит ловушку, скалит хищную пасть. — Не знаю, зачем эта девка Эрагону… — недовольно буркнул Астарот, хмуро поглядывая на пасмурное зимнее небо. — Но охрана у неё серьезная. — Испугался, метис? — уколол его Люцифер, направившись к церкви. Розовый снег надсадно хрустел под его тяжелыми шагами. Сатана почти поравнялся с Мальбонте, как тот выставил перед ним руку, преграждая путь. — Пойду я. Оставайтесь здесь. Люцифер смачно сплюнул, но Мальбонте не удостоил его пояснений. Они тоже ощущали эту тяжелую давящую ауру, степенно затягивающую удавку на лёгких. — Не смей мне указывать! — вспыхнул Сатана, и радужки его глаз налились алым светом. Он весь источал раздражение. Импульсивный в своей манере. Мальбонте проигнорировал выпад, ему некогда препираться. — Если это ловушка, вы можете умереть. Он решительно зашагал вперёд. Но демон нагнал его, кипя от злости, схватил за плечо, попытался развернуть, но Мальбонте скинул с себя чужие руки, и гнев остался заточен меж плотно-сжатых губ. — Вздумал героя из себя корчить? — проорал Люцифер. — Или хочешь снова нас предать?! Не надейся, что я спущу с тебя глаз! Усмешка скривила рот, острая, как бритва. Мальбонте только кивнул, намекая, что иного и не ждал.

***

Одри знала, что они приближаются, идут за ней, слышала их неспешные, твёрдые и уверенные шаги, что отдавались гулом в её ушах, вынуждая сердце замирать и подпрыгивать. Её никто не спасёт. Астрейцы и Малек слишком далеко, а те демоны, что были с ней, мертвы. И чёрт её дернул заявить, что справится сама. Хотела немного свободы, устала чувствовать себя на привязи под постоянным присмотром. Хватало ей Шепфамалума внутри собственной головы и его приказов. От остальных хотелось отстраниться и выдохнуть, но ни тут-то было. За ней явились не рядовые бессмертные… кто-то значимый… Одри не знала их имён, но на каком-то интуитивном уровне чувствовала силу, невиданную мощь и опасность. Тьма внутри неё присмирела, но лишь на миг. Мгновение спасительной, абсолютной и вакуумной тишины. Одри пряталась под кафедрой, откуда хорошо виден вход. Окон в церкви не было, враги явятся по её душу только через дверь, проход до которой завален телами прихожан и разбитыми лавками. Сумрак сгущался, полз со всех щелей, тянул свои липкие щупальца, норовя схватить её, обвиться змеёй на горле. — Во имя тебя… — шептали её бескровные дрожащие губы, посеребрённые страхом. — Благословенна ночь… защити меня… пошли ко мне моих друзей… Она впервые искренне молилась Шепфамалуму, хотя не знала, что хуже: попасть в руки недругов или вернуться к трону своего бога и доложить о гибели стольких верных сторонников. Что он сделает с ней? Как накажет? Заставит утонуть в собственной крови? Тьма ширилась, росла, подгоняемая паникой, заливала сосуды, превращая кровь в густую чёрную смолу. Её вкус металлом заполнял рот, она текла из носа. Сила глумилась, множилась, вихрилась, превращалась в клубок лезвий, резала по нервам. — Убееей их… напади первой… — сквозь гул и стук в висках Одри услышала полный задушенной ярости и странной печали шепот. Её бог не оставил её… он был с ней… В ней. Сейчас. Она не одна! Она готова внимать каждому слову! — Мальбонте убьёт тебя, не позволяй ему. Ты способна его одолеть. «Мальбонте? — внутренности Одри заледенели и посыпались камнепадом осколков вместе с невесомыми обрывками души. — Мальбонте здесь…» Тот самый метис, что провёл с Шепфамалумом три тысячи лет в заточении и восстал против него. Тот, кто знал все слабости бога, кого этот самый бог всерьёз опасался… Но тьма не позволила ей завершить мысль, сияющую слепящим светом надежды. Кафедра вдруг отлетела в сторону, подхваченная силовой волной, и разбилась о стену в щепки. Одри взвизгнула, развернулась, враждебно и затравленно взглянула на высоких мужчин с огромными бордовыми крыльями. Взгляд одного из них источал кровавое пламя. У другого же обжигал морозом безразличия и жестокости. «Сгусток ненависти», — вспомнила Одри характеристику того демона в катакомбах — отца Ости. Его ненависть сочилась из тела, подобно патоке, колола заостренными пиками, жалила ядовитыми укусами. От неё перехватывало дыхание. — Это смертная? — вскинул густые брови красноглазый демон, закованный в броню. — Это ради неё мы сюда приперлись? Казалось, его оскорблял сам факт существования Одри. От демона исходила яркая взрывоопасная энергия, похожая на извержение вулкана. Он мог расплавить её своим потоком. Мальбонте опустил руку, небрежный жест которой мгновением ранее лишил Одри последнего укрытия, и смерил фигуру девушки убийственным взором, который буквально пригвоздил к полу, лишая дыхания, словно метис поставил ботинок ей на грудь. — Пп…ослушайте, я… — она выставила перед собой ладонь, силясь что-то сказать, сгладить ситуацию, договориться, но слова встали поперёк горла, перекрывая поток воздуха. — Закрой свою пасть! — зарычал демон, направившись к ней. Он отпихивал тела со своего пути ботинком, а лавки убирал взмахом ладони. Мальбонте помедлил, осматривая её с мрачным колким интересом. Казалось, каждая клеточка его души презирает её, обжигает злобой, мерцающей в непостижимых глубинах чёрных жестоких глаз. «Какой жуткий у него взгляд», – подумала Одри, продолжая отчаянно ползти к стене. Метис ничего не спрашивал, ничего не говорил. Машина, призванная убивать. А красноглазый всё надвигался, подобно скале, грозящей раздавить её, словно букашку, не оставив и мокрого места. — Прикоооооончи его! — скрипучий крик вонзился сверлом в виски, и Одри заскулила, сжав голову, потеряв на миг врага из виду. Глаза застелила мутная пелена. Затылок уткнулся в стену, она не заметила, как поднялась на ноги, продолжая корчиться в агонии разума. Пот стекал по лбу и вискам, ряса порвалась о торчащий из столба гвоздь. Демон замер совсем близко, в его зрачках вспыхнуло мимолётное удивление, словно взрыв далёкой звезды в глубинах космоса — мгновенный и беспощадный. — Что за?! — Убеееееей! — снова приказал Шепфамалум, а у Одри вся жизнь пролетела перед глазами. Жизнь, смерть. Нерадужное бессмертие, полное боли и пыток… сила. — Чёрта с два я снова сдохну! — закричала она, выставив перед собой руки. Без труда нащупала внутри нападавшего бесформенный и невидимый сгусток энергии — нечто важное, что объединяло всех знакомых ей демонов — порождений Шепфамалума. И крепко сжала воображаемый кулак. Демон вдруг что-то захрипел, его красивое лицо с аккуратной щетиной исказили мука, изумление и злость. На покрытое узором татуировок шее вздулись вены. «Получится ли убить его, как Сабнака? — лихорадочно размышляла Одри. — Просто разорвать?» Но ей помешали. Мощный поток силы сшиб её с ног, швырнул в стену так, что из легких разом вышел весь воздух. Показалось, что сломались кости. Если бы Одри была по-прежнему человеком, умерла мгновенно. Но боль только усилила агонию разума. Глаза налились чернотой, что, словно притаившийся паук, тянула лапки за пределы глазниц. Тело перестало ей принадлежать, превратив в марионетку инородной божественной силы. Тьма хлынула гейзером, выворачивая наизнанку её душу. Нацелилась на врага, ринулась в атаку. Мальбонте попятился, но устоял, сдержал отчаянный порыв, от которого затрещали опорные столбы церкви, и покосилась крыша. Двери за спиной метиса вылетели с жалобным треском. Пораженная Одри захлопала глазами. Последний такой всплеск едва не убил беглецов с острова Сомнус, но Мальбонте и бровью не повёл. Ринулся к ней быстрее молнии, широкая ладонь сомкнулась на горле, ноги девушки оторвались от прогнивших досок пола. Одри захрипела, болтая конечностями, но тьма в ней скалилась, не желая уступать. — Не тронь! — взвыла она, вновь посылая импульс, который прошил метиса насквозь. Тот поморщился, стерпев боль, высокий гладкий лоб покрылся испариной. В церкви рухнула стена, но Мальбонте не шелохнулся. — Кто это такая?! — пораженно спросил красноглазый демон, но ответа не дождался. Метис безжалостно схватил Одри за волосы второй рукой и резко рванул в сторону. Последнее, что она услышала — это мерзкий хруст собственных шейных позвонков.