Добро пожаловать в Эквестрию

      Тартар.       Это не просто пещера. Это рана на теле мира, зияющая бездна под самыми корнями Эквестрии. Воздух здесь густой и едкий, пахнет серой, остывшей лавой и древним страхом. Света нет. Лишь тускное, багровое свечение, исходящее от самих стен, словно они сложены из запекшейся крови. Тени извиваются и живут своей собственной, ужасной жизн. Со дна пропасти доносятся хрипы, рычание, шепот на забытых языках и звон цепей. Здесь томятся Твари, которые были древними, когда мир был юным. Существа, чьи имена стерли из истории, а самих их заточили в каменные утробы, заковали в магию, прочнейшую адаманта.       И у входа — Страж. Цербер. Исполинский пес о трех головах, каждая из которых — воплощение разной ярости. Одна рыщет, обнюхивая воздух, вторая не спускает с пропасти горящих угольев глаз, а третья… третья всегда смотрит прямо перед собой. Его когти оставляют борозды на вулканическом стекле, а пасть способна поглотить целую карету. Он — живой замок на двери в ад.       И в одной из бесчисленных железных клеток, болтающейся над самой бездной, сидели три маленькие фигурки.       − Так, девочки, скажите мне на милость еще раз — КАК мы сюда попали? – дрожащим голосом спросила Свити Бэлль.       Эпплблум и Скуталу переглянулись. В их глазах читался не столько ужас, сколько оглушительное, всепоглощающее осознание собственной идиотии.       − Ну... – Эпплблум вздыхает, потирая копытом перевязь на плече. − помнишь, как две недели назад мы сидели в клубе и снова говорили про кьютимарки?       − О, не напоминай... – съязвила пегаска. − Мы решили, что раз у нас ничего не выходит с добрыми делами...       

Две недели назад. Клуб "Меткоискателей".

      Три малышки сидели в своем сарае с мрачными лицами.       − Может, мы не с той стороны подходим? Все великие героини сначала прошли через искушение! Как Принцесса Луна стала Найтмер Мун! – заявляла Эпплблум       − Точно! Может, нам нужно... стать злодейками? Ненадолго! Чтобы потом триумфально вернуться к добру и получить свои знаки! – предложила Свити Бэлль.       − А почему бы и нет? Мир у нас добрый! Магия дружбы! Нас простят и отпустят домой... Ну, может, немного отругают.       Их «злодейский» план был гениален в своем идиотизме.       Шаг 1: «Немного» хаоса. Они решили перепутать все вывески в Понивилле. Последствия: доктор Хорс направил больного с аппендицитом в парикмахерскую, а Флаттершай, идя на званый ужин, попала прямиком в канализационный коллектор.       Шаг 2: «Легкая» кража. Они «позаимствовали» Амулет Астральной Гармонии из сокровищницы Кантерлота («Мы же вернем!»). Последствия: магический баланс Эквестрии пошатнулся. В Понивилле пошел снег из жареного зефира, а гравитация на Площади Открытий стала работать боком.       Шаг 3: «Безобидное» освобождение. Чтобы создать себе достойных противников, они пробрались в Запретный Архив и прочли заклинание, которое, как они думали, призовет пару разозленных сусликов. Оно призвало Тарраска из Глубин — древнего червя, пожирающего целые долины. Тарраск, правда, оказался стареньким и с плохим зрением. Вместо того чтобы пожирать Понивилль, он улегся спать на главной улице, парализовав все движение и напугав пони до истерики.       Их финальной ошибкой стала попытка «шантажировать» Принцесс. Они отправили письмо с требованием отдать им трон, угрожая «выпустить на свободу ужасного Цербера». Они не знали, что для этого нужно проникнуть в сам Тартар.       Они представляли это как некое абстрактное «выпустим страшного зверя», подобно тому как выпускают воду из ванны. Но их наивность обернулась роковой цепью событий.       Используя хаос от разгулявшегося Тарраска и магический дисбаланс от украденного амулета, они нашли древний канализационный сток, ведущий прямиком в сердце вулкана Отчаяния. Приняв ядовитые испарения за «атмосферную завесу», а кости давно погибших исследователей за «декорации», они проникли в преддверие Тартара.       Шаг 4: найти Цербера, «договориться» с ним (Свити Белл прихватила с собой косточку для собак размером с телегу), и «немного попугать» Принцесс.       Но Цербер не был обычной собакой. Увидев жеребят, все три его головы издали звук, средний между презрительным хохотом и рычанием землетрясения. Он даже не стал их кусать. Одним движением лапы он загнал их в ближайшую свободную клетку, висящую над бездной, и замок щелкнул с финальностью приговора.       Их извлекли из клетки не через час, и не через день. Лишь когда маги Эквестрии едва стабилизировали последствия их «шалостей», на них обратили внимание. Сестер вызвали на официальные слушания в Кантерлот.       Картина была ужасной. Эпплджек, вся в бинтах после спасения пони из-под брюха Тарраска, не смотрела на сестру. Рарити, чей бутик был уничтожен зефирным ураганом, рыдала. Радуга Дэш, неделю разгребавшая завалы, смотрела на Скуталу с ледяным разочарованием.       Приговор был суров: «За систематическое нарушение магических законов, приведшее к угрозе существованию Эквестрии — заключение в Тартаре. Без срока. Без права на помилование.»       − Эпплджек, прости! Мы не хотели! Мы просто... – бросалась Эпплблум.       − Я тебе верила, сестренка. А ты чуть не погубила всех, кого мы любим.       − Мы исправимся! Клянемся! − Пыталась дотронуться до крыла Рэйнбоу молила Скуталлу.       − Исправишься? А кто вернет здоровье тем, кто пострадал? Ты перешла черту, Скут. Навсегда.       − Твайлайт, ты же наша принцесса дружбы! Ты должна нас простить! − Свити Белль рыдающе, смотрела на Твайлайт.       Но глаза Твайлайт были полны не гнева, а бесконечной печали.       − Дружба — это ответственность, Свити. А вы предали ее. Ради игры. Нет прощения тому, кто играет с жизнями других.       Их отвели обратно. В Тартар. Клетка захлопнулась с тихим, но окончательным щелчком. В этот раз — навсегда.       

Вернемся в клетку.

      Три маленькие фигурки сидят в холодной железной клетке, болтающейся над бездной Тартара. Отсветы багрового свечения падают на их испачканные мордочки.       Свити Белль обхватывает копытцами прутья, голос дрожит от обиды и усталости:       − Я так и думала... Я знала, что это плохая идея! Это вы меня затащили! «Станем злодейками на пять минут», «все простят», «магия дружбы»!       Эпплблум упрямо ударила копытом по полу клетки:       − Да кто ж знал-то?! Кто мог подумать, что детей, в самом деле, будут судить как взрослых злодеев и бросят в самую страшную тюрьму Эквестрии! Это же несправедливо!       − Абсолютно! – Согласилась Скуталлу. − Дискорд творил вещи и похуже! Пол-Эквестрии в хаос превращал! А его простили, чай с ним пили! А мы... мы всего лишь немножко покуролесили. Ну подумаешь, древнее чудовище разбудили и магический баланс мира пошатнули... Мелочи!       Единорожка оборачивается к ним, и в ее глазах впервые не детская обида, а взрослое, горькое понимание:       − Для жеребят мы сильно покуролесили. Слишком сильно.