притворись моим парнем

Чужие руки обхватывают его лицо, а потом он ощущает губы на своих собственных - секунда, прежде чем оттолкнуть брата и едва ли не накинуться на него с кулаками. — Ты ебанутый? — Егор показательно вытирает рот, сделав резкий шаг назад, когда Витя снова приближается к нему. Теперь в темных глазах он с легкостью угадывает страх, и густые брови ползут вверх, когда чужой голос дрожащим шепотом произносит: — Там тот мужик из казино, — он показывает пальцем на закрытую дверь и снова смотрит на Егора. Их лица оказываются в опасной близости, и они замирают друг перед другом, когда за дверью слышится эхо чьих-то шагов… Неделю назад, когда братья были просто братьями, а поцелуи между ними воспринимались для двоих как что-то постыдное и невероятно мерзкое, жизнь так и могла идти своим чередом, иногда подкидывая трудности, но не настолько страшные, чтобы поставить этих двоих в ступор. Привычные лица в их квартире каждый вечер - в прокуренной комнате завеса в виде сигаретного дыма, перегара и громких разговоров. Они неплохо поднаторели в покере, но зарабатывали меньше, чем могли бы, потому что все отбросы общества, стекавшиеся к ним в коммуналку, не могли предложить слишком много, и за собой оставляли некоторые неудобства: разбитая посуда, прожженные сигаретами занавески, стулья, даже ковер; засохшая блевотина на кухне в углу и уснувший пьяный мужчина в их ванной, который никакими уговорами не хотел уходить.  Каждый из них прекрасно осознавал риски: Егор боялся, что из-за Вити они встрянут еще хуже чем с наркотиками (тот до сих пор произносил это слово шепотом) и мертвой бабкой, и ему придется разбираться со всем в одиночку, Витя в целом знал, что наведываться в казино затея не очень хорошая, и кроме неприятностей, она не могла им ничего принести.  Теперь фонари освещали дорогу до неприметного здания в тени главной улицы,  и чем ближе они приближались к месту, тем сильнее сердце Вити билось о ребра. — Мы заходим, осматриваемся, — Егор останавливает Витю у стены, бросая короткий взгляд на вход в казино, — Ищем платежеспособных, не слишком накаченных, чтобы не побили, лудоманов. Говорим только с ними, ты понял? Без хуйни.  — Я понимаю, что ты вместо одних долбаебов, которые разносят нам хату, хочешь набрать других долбаебов, потому что новые долбаебы по твоему мнению будут больше платить, — Витя не оценил эту затею еще дома, когда она только начала появляться в голове Егора, но выбора у него не было, потому что его голос ничего никогда не решал.  — Ты скажешь мне потом спасибо, — привычная интонация в голосе брата заставила Витю тяжело вздохнуть, но ведь выбора у него и правда не было.  В помещении было слишком ярко - отовсюду доносились голоса тех, кто щедро отдавал свои зарплаты игровым автоматам - интонации чаще звучали разочарованные, некоторых, особенно разгоряченных, выводили на улицу силой. Витя совсем бы не удивился, если через пару дней все эти неудачники окажутся у них дома. Он продвигался вперед, то и дело жалуясь брату о своем плохом предчувствии, которое посетило его еще в тот момент, когда в голове Егор зародилась эта идея, пока остановившись у бара - липкая столешница и круглые отпечатки алкоголя от стаканов, бармен наблюдает за карточной игрой, протирая бокал, - Витя вдруг понял, что все это время он беседовал сам с собой.  — Дайте колу, — заметив взгляд бармена, он положил руку на столешницу, после чего брезгливо ее убрал, оставив попытки хоть сколько-нибудь походить на местный контингент. Он пытался заговорить с мужчиной в костюме, чья седина на висках внушала доверие, а костюм, хоть он и был не совсем по размеру - протертая на локтях ткань и чересчур короткие брюки не сразу бросились в глаза, - в отличии от обилия спортивных костюмов, все равно выглядел достаточно представительно. Потом выяснилось, что костюм - это едва ли не единственная одежда, что осталась у мужчины, и деньги, которые он сжимал в руке (несколько пятитысячных купюр) - это его последние деньги, на которые он надеялся отыграться.  Кола в высоком стакане с розовой трубочкой, будто он на детском утреннике, в руке ощущалась грузом. После нескольких неудачных попыток в разговор, он предпочел бы просто уйти. Егора он так и не нашел, телефон у того молчал, будто тот успел раствориться в толпе таких же амбициозных, но нищих идиотов, и после пары кругов по казино, огибая большой круглый стол, мимо игровых автоматов и нерусских мужчин опасного вида, он заметил своего брата и едва не скривился от неловкости и странности происходящего: его брат, кажется, флиртовал с женщиной, чьи кольца на пальцах могли бы стоить дороже их с Егором жизней вместе взятых. Это выглядело настолько нелепо, что когда первый шок отступил, он не удержался от смешка, а потом, когда Егор заметил его и одарил самым красноречивым на свете взглядом, тут же успокоился, принявшись медленно потягивать колу из трубочки.  Вряд ли эта женщина имела какие-то серьезные планы на Егора, но ее взгляд и легкое касание пальцами, обвешанными сияющими в полумраке кольцами, до его руки говорило об обратном.  Егор что-то активно рассказывал ей, и расстояние между их лицами опасно сужалось, но он продолжал выглядеть при этом нелепо, а она выглядела слишком привлекательно не только для Егора, но и для этого места в целом. Взгляд сначала цеплялся за пронзительные голубые глаза, подведенные черной подводкой, которые даже Витя, стоявший достаточно далеко, успел отлично рассмотреть. Еще ниже платье, синее, словно подбирала она его под глаза, и внушительный вырез в районе декольте, куда активно таращился Егор, но сам Витя из приличия старался слишком долго не смотреть.  До него доносились обрывки их разговоров и он сделал пару шагов вперед, а потом скромно сел за пустой столик, напрягая слух. — Я владелец крупного казино в центре Петербурга, — он снова задержал взгляд на груди своей собеседницы, — Очень крупного…  — Может быть поедем к тебе? — она убирает светлую прядь волос за ухо, и Витя видит, как переливаются в приглушенном свете ее серьги, а на губах, обведенных алой помадой проскальзывает хитрая улыбка, — Покажешь, как живут настоящие успешные мужчины. — Ты что делаешь? — теперь все внимание Вити сконцентрировалось на одном мужчине, что прорывался через толпу прямо к Егору и его новой знакомой с внушительным бюстом. Он мигом закивал головой в сторону приближающейся угрозы, пытаясь всеми силами привлечь внимание Егора, но тот только поднимал брови, одними губами говоря что-то похожее на «ты долбаеб? иди нахуй», пока мужчина не приблизился к ним, хватая Егора за воротник его худи и приподнимая над полом, словно тот ничего не весил, — Ты что моей жене втираешь, опездал?  По акценту и темной бороде, которая угрожающе затряслась, когда мужчина заговорил, Витя понял, что дело дрянь. Вскочив со стула, он попытался что-то сказать, но голос получился настолько тихим, что даже он сам не смог расслышать собственных слов.  — Она сама… — дрожащий голос брата тоже слышался как бы издалека, он промямлил еще что-то заплетающимся языком. — Что сама? Ты мою жену в чем-то обвиняешь? Я все видел, — и его рука, резко отпустившая парня, сейчас занеслась для удара.  — А я… гей? — удивившись сказанному, фраза оборвалась вопросом. Егор воспользовался чужим замешательством и выпрямился, поправляя смятую одежду, на этот раз утвердительно добавив:  — Да, я люблю в жопу.  С каждой фразой его голос обретал силу, а Витя, не успев спрятать удивления, снова принялся за колу. Жизнь научила его, что если он ничем не может помочь, то значит и не стоит лишний раз встревать. — Че? — кулак мужчины, повисший в воздухе, опустился вниз. — Да, вон парень мой, люблю его, — Закашлявшись, Витя не заметил, как Егор посылает ему воздушный поцелуй, а потом снова обращается к незнакомцу, — Я актив, подалбливаю этого бедолагу. Бабы хуйня, — он мельком взглянул на блондинку, — Не в обиду, — и снова обратился к мужчине, — А вот вы ничего такой. Симпатичный.  В удивленном взгляде карих глаз снова заплясал огонь ненависти. Ладонь сжалась в кулак, борода опасно затряслась. И парень поспешно добавил: — Шучу. Вы страшный. Очень.  Пока Витя продолжал кашлять, Егор схватил его под руку, нервно обронив на ухо, что им надо сваливать.  И спустя неделю, когда налет других неотложных дел - начиная от назойливого, но очень глупого полицейского, который тряс с них бабки, появившись слишком не вовремя на пороге и заканчивая буйными постояльцами их импровизированного домашнего казино, которые решили подраться и упали прямо на заваленный фишками стол, - заставил их немного забыть о выдуманной истории любви Егора, но не полностью. На улице, когда они бежали из казино, запрыгнув в первый попавшийся автобус, чтобы скрыться от погони, которой в итоге не было, Егор отпустил несколько не смешных фраз, слишком довольный, что мордобоя в этот раз получилось избежать. И дома, решив сохранить эту историю в тайне и не рассказывать никому, Егор в шутку попытался поцеловать брата, за что получил от него пощечину и обещание убить, если еще раз тот приблизится с поцелуями.  Их попытки найти платежеспособных игроков не увенчались успехом, разве что несколько новых, но не слишком богатых постояльцев появилось в запасе. — А я говорил, что так будет, — не унимался Витя, пока Егор, приняв умный вид, ходил по комнате, размышляя над очередной идеей успеха. Скоро начиналась игра и они ждали, коротая время перебрасываясь короткими ссорами, в которые оба давно уже перестали верить. Это скорее просто вошло в привычку.  Комната заполнялась народом. Очередной шумный субботний вечер. Скоро людские судьбы окажутся в руках карт и фишек.   Из туалета - звуки пролистываемой ленты тиктока вперемешку со смехом Егора. Вряд ли он выйдет оттуда в ближайшие полчаса. Витя опускается на диван, практически не следя за тем, как быстро все занимают свои места - раньше это вызывало азарт и интерес, и несмотря на то, что он носился по квартире, следя за тем, чтобы никто из гостей не испортил мебель, теперь этот пыл в нем больше не горел так ярко. Но он почувствовал затылком, как иногда в толпе ощущается чужой взгляд, что сзади кто-то пристально смотрит, желая прожечь дыру в его голове. И прежде чем обернуться, он услышал голос, который сразу всколыхнул в нем недельные воспоминания.  — Я тебя помню, пиздюк мелкий, — страх сковал все его тело, заставляя волосы встать дыбом и он нервно сглотнул, отвечая что-то неразборчивое между ними, а потом ринулся прочь, резким движением выбивая деревяшку, что закрывала дыру в туалете. — Смотри, мужик провалился под землю на озоне, — хотя бы от вида сидящего на унитазе Егора Витя был избавлен. Тот стоял перед раковиной пялясь в телефон, совсем не смутившись, когда лицо брата возникло в дверном проеме, — Если что, это нейросеть.  Пропустив мимо ушей большую часть фразы, Витя схватил брата за рукав, пытаясь выставить его из туалета. Некогда было объяснять и думать, как же это могло выглядеть со стороны - им нужно было убраться подальше, пока мужчина до них не добрался. Оставить брата на произвол судьбы не позволяла совесть, ведь если поймают Егора, то обязательно влетит и Вите. — Стоп, а ты руки после туалета помыл? — Резко остановившись, под вопли Егора, которого могли услышать в любой момент, вопрос прозвучал неуместно, и Витя отмахнулся, продолжая долгую борьбу с братом, — Ладно, неважно. Пожалуйста, давай выйдем в подъезд. Они прокрались мимо комнаты, пока Витя отбивался от вопросов Егора, умоляя того вести себя тише, где вовсю шла игра, со скрипом за ними закрылась входная дверь, и оказавшись наконец наедине, Витя смог отдышаться, пытаясь посвятить брата в курс дела. Резкий голос - разобрать сложно, кому он принадлежит - рушит их планы и Витя наступает на брата с поцелуем, помедлив только секунду.  Он отчасти рад, что Егор прерывает его, за дверью никого не видно и Витя быстро, в обрывках, рассказывает обо всем. Он ни разу не видел Егора в таком состоянии: растрепанные волосы и растерянный взгляд мечется то к двери, то снова возвращается к брату. Теперь оба слышат шаги, и кто-то беседует о чем-то по телефону.  Они не успевают понять, что произошло, но губы Егора первыми накрывают чужие, и он настойчиво притягивает парня к себе, прислушиваясь к разговору, хотя сконцентрироваться не получается, в уши будто налили воды, а потом дверь открывается со скрипом, и мужчина, которого они оба боялись до усрачки, вдруг замирает с телефоном в руке. — Подожди, — говорит он собеседнику, а потом искренне удивляется, будто увидел что-то нереальное, — Ахуеть, реально пидорасы.  Сбрасывает звонок и фоткает их, снова перезванивая собеседнику. Момент, занявший от силы минуту, для Егора растягивается по ощущениям на часы. Он злится, что их сфоткали, но когда хочет отстраниться, Витя снова притягивает его к себе, и они стоят так, целуются, преодолевая неловкость, когда дверь снова хлопает и оставляет их одних. Еще секунда, и Витя оказывается внизу. Холод бетонного пола упирается в колени, но он не замечает этого, как не замечает и удивления Егора, в глазах которого на секунду мелькают искры - почти с таким же выражением он смотрел на грудь женщины из-за которой все это началось.  — Что ты делаешь, еблан, поднимайся, — произносит парень, но никак не помогает брату встать. — Нет, — тот мучается с ширинкой Егор, приспускает его штаны, — Мы не можем сейчас вернуться. Он еще может решить, что мы его наебали, и тогда тебя точно убьют.  — Да он нас сфоткал! Пойде… — он не успевает договорить, как тело простреливает странное чувство. Ему и раньше отсасывали, еще в детском доме, но подобных ощущений не было даже близко. Рука Егора зарывается в кудрявые волосы брата, сжимая их, и он тяжело дышит, то и дело поглядывая на дверь, — Где ты так сосать научился? Его вопрос останется без ответа. Егор чувствовал, как робко Витя взял в рот, пройдясь языком по основанию члена, как вбивал его в глотку каждый раз все глубже, аккуратно обхватывая его губами. Вцепившись в волосы, он шумно дышал, направляя голову брата, а тот поддавался, послушно выполняя все, что от него требовалось. И несмотря на непонимание, всегда висевшее между ними, сейчас они понимали друг друга без слов.  — Все… Я ж тебя обкончаю, — Егор пытается отстраниться, из последних сил сдерживая себя, но Витя не позволяет ему это сделать, в последний раз особенно глубоко вбивая в себя член брата. Он едва удерживается на ватных ногах, когда резко изливается в рот Вити, сдерживая сквозь зубы тихий стон.  Опустившись на пол, он прижимается к стене, едва не задев плечом цветочный горшок, стоявший на полу.  — Блять, Витя, — тихо комментирует Егор, когда парень выплевывает все содержимое рядом с собой, слегка запачкав рубашку, а потом вытирает рукавом рот, садясь рядом с ним. — Теперь он точно от тебя отстанет, — Витя вздохнул, смотря перед собой, снова вытирая рот рукавом. На Егора он просто не мог взглянуть.  — Он бы и так отстал, он же нас сфоткал, значит точно поверил, — по Егору было видно, что он все еще проживал момент, случившийся с ним несколькими минутами раньше. Для них обоих мужчина перестал быть проблемой. И сейчас, сидя на грязном полу в подъезде, в окружении растений, принадлежавших покойной бабке, думали они об одном и том же. — Ну я перенервничал, — пожав плечами, тихо подытожил Витя, и Егор, наверно впервые за всю свою короткую жизнь, решил промолчать.