Когда звонят колокола

Япония, 1948 год. Прошло три года с того момента, как закончилась война. Но для многих эти три года ничем не отличались от вчерашнего дня: боль и страх никуда не ушли, словно время застряло, не желая двигаться вперёд. Разрушенные дома, тела, оставленные среди камней, и память о событиях, которые никто не хотел вспоминать — всё это по-прежнему лежало тяжёлым грузом на людских сердцах. Где-то далеко в глубине леса находился большой детский дом. Он был построен специально для тех детей, чьи души война сломала ещё сильнее, чем их жизни. Сюда отправляли малышей, потерявших родителей, дом, опору — всех тех, кого война оставила один на один с пустотой. На первый взгляд жизнь здесь казалась почти образцовой. Подъём ровно в восемь утра, отбой в десять вечера. Организованные завтраки, обеды и ужины, чистая вода, общие молитвы. Всё выглядело так, будто забота и порядок могли заменить утраченное счастье. Но было одно "но". Они жили в полной изоляции. После заселения никто из детей — да и даже взрослые, которые служили здесь десятилетиями — больше не видел внешнего мира. Белый свет существовал только в их воспоминаниях. Причина была проста и страшна: после войны люди начали сходить с ума. В некоторых регионах появлялись странные, необъяснимые мутации. Власти решили, что правильнее держать всех подальше — ради собственной безопасности и ради безопасности других. Если нужно было навсегда закрыть кого-то за стенами — это считалось оправданным. И именно здесь, в одном из комнатных корпусов, медленно просыпался восьмилетний мальчик по имени 1х1х1х1, которого воспитатели между собой называли просто Икс. Говорили, что родители отказались от него, когда ему едва исполнилось семь. Причина, по слухам, заключалась в его нестабильном психическом состоянии… но об этом узнают позже. Сегодня Икс проснулся необычно рано. Настолько рано, что это казалось почти странным. Обычно его с трудом поднимали даже после завтрака, но сегодня он открыл глаза сам — тихо, неожиданно, будто что-то тревожило его изнутри. Поскольку он был самым старшим среди малышей, ругать его за ранний подъём никто бы не стал. Икс это прекрасно знал, а потому не спешил притворяться сонным. "…Надо навестить мистера Шеда", — подумал мальчик, поднимаясь с кровати и аккуратно ступая по деревянному полу. Мистер Шедлецкий никогда не был его любимым воспитателем — скорее наоборот: что-то в нём раздражало Икса, хоть он сам и не мог объяснить, что именно. Но при всём этом Шед выделялся среди остальных. Он был лёгким, спокойным, иногда даже слишком беззаботным, однако именно к нему дети чаще всего приходили со своими тревогами. Он умел слушать, умел сострадать. А особенно внимательно относился к тем, кто пережил утрату или был брошен теми, кого любил. Шаги Икса эхом разносились по пустому коридору. Звук был неожиданно громким, даже тревожным. В коридоре, кроме него, никого не оказалось. Неужели он действительно проснулся раньше всех? Он уже собирался вернуться в спальню, но, немного поразмышляв, решил сначала умыться. Утренние процедуры всегда помогали ему прийти в себя. Холодная вода стекала по трубам и обжигала кожу, пока Икс осторожно умывал своё ещё сонное лицо. Он смотрел на своё отражение — и на мгновение даже забыл, зачем хотел поговорить с Шедлецким. Мысли рассыпались, словно капли воды на металлической раковине. Когда он наконец вышел из умывальной и направился обратно в спальню, она оказалась пустой. "Видимо, все уже проснулись…" — подумал он. Если сейчас было после восьми, то дети наверняка уже отправились на улицу — утренняя прогулка была обязательной. Икс вздохнул, поправил воротник своей слегка поношенной рубашки и направился туда, где, по всем правилам, должны были находиться остальные. На улице стояла ранняя утренняя свежесть, и лёгкий ветерок колыхал верхушки деревьев, окружающих детский дом. На небольшом деревянном подиуме стоял монарх Ту Тайм — высокий, худощавый мужчина с вытянутым лицом и вечной тенью под глазами. Он тихим, почти шепчущим голосом произносил молитву о том, чтобы когда-нибудь им всем позволили вновь увидеть настоящий белый свет, выйти из глухой изоляции и вспомнить мир таким, каким он был раньше, до безумия и радиации. Дети, как обычно, переглядывались. Ту Тайм казался им странным: он говорил загадками, молился часами и часто забывал о реальности вокруг. Некоторые ребята даже тайком боялись его. Но помощник директора, мистер Хейтред, считал монарха мудрым человеком. Он был уверен, что молитвы лишь укрепляют дух. Более того, Хейтред и сам молился ежедневно — порой так увлечённо, что, казалось, полностью забывал о существовании своего начальства. Именно Хейтреда Икс заметил первым. Тот стоял неподалёку и внимательно наблюдал за детьми, как всегда сложив руки за спиной. Икс сразу побежал к нему, надеясь, что мужчина заметит его и не будет в своём обычном раздражённом настроении. — Э-э, извините, мистер Хейтред… Произнёс мальчик с уважением, подняв голову. Мужчина наклонил голову, посмотрел сверху вниз и ухмыльнулся — почти дружелюбно, но в его усмешке всегда было что-то колкое. — Что случилось, дружок? Спросил он, словно заранее зная, что ответ будет наивным. — Вы не видели мистера Шедлецкого? Икс переминался с ноги на ногу. — Я хотел спросить его кое о чём… — Шедлецкий пошёл на охоту. Ответил Хейтред так буднично, будто тот вышел в ближайшую лавку за хлебом. Он говорил спокойно, почти безразлично. — Поэтому, если есть вопросы, задавай мне. Что тебя беспокоит? Икс нерешительно потёр ладони. Он немного нервничал и всё же заговорил: — Миссис Брайтайс сказала, что АйТраппеда скоро заберёт богатая семья… Это правда? Хейтред непроизвольно вытер лоб рукавом. Он явно не ожидал услышать подобное от Икса — мальчика, который обычно не придавал значения слухам и говорил только о простых, детских вещах. Слова его застали врасплох. — Вот же… чушь она сказала. Пробормотал он, усмехнувшись. — Какая ещё богатая семья? В наш детский дом, кроме мутантов да психов, никто не заходит. Он даже слегка рассмеялся, вспоминая давний случай, когда их всех едва не уничтожили те самые мутанты. Смех у него получился грубым, нервным. Но Иксу было не до шуточек. Его маленькое лицо затуманилось печалью. Он действительно надеялся, что когда-нибудь сможет обрести новую семью, увидеть заботу, которую потерял. Но, похоже… не судьба. — А когда-то? Тихо спросил он, почти шёпотом. — Может быть… когда-нибудь? Хейтред пожал плечами. — Разве что тогда, когда радиация пройдёт. Сказал он более мягко. — Ещё что-нибудь хочешь спросить? Икс покачал головой и быстро побежал в сторону своих друзей, стараясь скрыть разочарование. Он всегда умел прятать эмоции — возможно, потому что слишком часто сталкивался с тем, что боль остаётся без ответа. Хейтред провёл его взглядом и тяжело вздохнул. "Бедный мальчишка…" — подумал он. "Ничего, как-нибудь справится. Все мы тут справляемся… по-своему". Икс, всё ещё думая о разговоре с Хейтредом, побежал к своему другу Ноли. Тот сидел в тёплом солнечном уголке двора, где всегда было особенно уютно, будто сама природа защищала это место от мрака вокруг. Ноли, как обычно, играл со своей маленькой зелёной машинкой — единственной игрушкой, которая пережила войну вместе с ним. Увидев друга, Икс облегчённо вздохнул и присел рядом. — Привет, Зелёнка! Завизжал Ноли с весёлым смешком и сразу протянул машинку. — На, покатай немного! Икс взял игрушку осторожно, почти благоговейно. Он всегда ценил жесты Ноли — простой, тёплый обмен вниманием, редкий в этом месте. Пока он двигал машинку по неровной земле, Ноли с важным видом начал рассказывать: — Слышал? Завтра АйТраппеда заберут домой! Представляешь? Его голос дрожал от волнения. — Я даже немножко завидую… — Завидовать? Икс фыркнул, продолжая катать машинку вперёд-назад. — Мистер Хейтред сказал, что сейчас это почти невозможно. Разве не так? Ноли пренебрежительно махнул рукой. — Мистер Хейтред? Да он вообще псих какой-то. Я ему не доверяю. Вдруг он сам мутант? Ну мало ли… Он понизил голос до шёпота, будто говорил о чём-то страшном. — Не знаю… Икс задумчиво посмотрел на землю. — Он же вроде добрый. Ну… иногда. — Добрый, ха. Ноли недоверчиво скривился. — Бывают такие "добрые". А ты спроси у него что-нибудь потайное — сразу в глаза не посмотрит! Икс задумался, но спорить не стал. Он толкнул машинку чуть сильнее — та проскользила по земле и остановилась у ног Ноли. — А во сколько АйТраппеда заберут? Наконец спросил Икс. — Вечером, в шесть часов. Ноли вздохнул. — Хочешь, пойдём вместе его проводить? Это же как праздник! — Я не уверен, что нам разрешат… Нерешительно произнёс Икс, но в голосе уже звучала надежда. — Но попробовать можно. Он вдруг фыркнул, едва сдерживая смех: — Только не удивляйся, если его заберёт бабка с шизофренией. Ноли расхохотался так громко, что несколько детей удивлённо оглянулись. Смех, как всегда, шёл ему к лицу — помогал забывать, где они находятся. Но веселье длилось недолго. Из дверей детского дома раздался строгий голос: — Дети! Внутрь, все до одного! Смех оборвался. Ребята послушно потянулись к дверям. Ноли и Икс переглянулись и, не говоря ни слова, последовали за остальными. Только Хейтред и монарх Ту Тайм оставались снаружи. Монарх всё ещё стоял неподвижно, словно прислушиваясь к чему-то, известному только ему. — Слушай… может, зайдём? Тихо прошептал Хейтред, тревожно глядя в серое небо. — Кислотный дождь может начаться в любую минуту. Ты же не хочешь, чтобы опять стало… как в прошлый раз? Слова повисли в воздухе. Наступила напряжённая пауза. Ту Тайм, наконец закончив молитву, поднял голову и медленно зашёл внутрь. Хейтред выдохнул с облегчением и поспешил за ним, оглядывая двор, проверяя, не остался ли там кто-то из детей. Особенно сейчас, когда небо становилось всё темнее. Утро ничем не отличалось от вечера — серое небо плотно давило на землю, будто время намеренно смешало сутки в одно бесконечное сумеречное полотно. Казалось, что почти ночь. Но если взглянуть на часы, можно было увидеть: до вечера оставалось всего несколько минут. Здесь, в изоляции, свет и тьма давно перестали подчиняться законам природы. Дверь детского дома резко скрипнула, и в коридор вошёл Шедлецкий. Он выглядел так, словно прошёл через ад: одежда порвана, шаги неуверенны, кожа бледнее обычного. На руке — кровоточащая рана, слишком большая и глубокая для обычного укуса. И… в самом мужчине было что-то не то. Его взгляд блуждал, будто он видел мир сквозь мутную пленку. Ту Тайм, проходивший мимо, сразу остановился. — Шедлецкий? Шедлецкий! О, святой спавн! Что с вами? Вы в порядке? Голос монаха сорвался на паническое шипение. Шед лишь запрокинул голову и громко, чуждо рассмеялся: — Укус мелкий. В принципе — как огурчик! С показной легкостью отмахнулся он. Но даже в его смехе слышалась хрипота, словно кто-то другой говорил вместе с ним. Его жена, миссис Брайтайс, подбежала почти сразу. В руках у неё уже был бинт. Она осторожно, но быстро начала перевязывать рану. Хотя её движения были аккуратными, на лице читался ужас. — Дорогой… ну нужно же о себе заботиться… Прошептала она, стараясь не показывать дрожь в голосе. — Солнце, ну я же живой и почти здоров! С болезненной усмешкой ответил он. — Другое дело, если бы меня те аборигены около заброшенной хаты в плен взяли… ха-х… Он закашлялся. Слишком сухо. Слишком резко. Слишком… нечеловечески. Брайтайс встревоженно посмотрела на Ту Тайма. — Давайте сейчас не будить детей. Сказала она, стараясь говорить ровно. — И обсудим, откуда у него такая огромная рана. Какая-то ересь… Шедлецкий опустил голову. На мгновение его лицо стало почти каменным. — Олень шустрый попался. Наконец сказал он. Тишина упала мгновенно. Ту Тайм нахмурился. — То есть… он тебя укусил? Его голос дрожал. — Чуть-чуть. Небрежно сказал Шед, будто говорил о комке пыли, который прилип к одежде. — Шед! Вскрикнула Брайтайс, вскочив. — Боже мой! Он хоть не заражённый был? Он пытался тебя убить? Монах поднял руки, пытаясь её успокоить. — Тише. Сейчас никому не нужна паника. Ту Тайм говорил мягко, но в глазах читалось беспокойство. — Ему просто нужно отдохнуть. Давайте оставим его одного на время… Брайтайс колебалась, но всё же кивнула. Вместе с Ту Таймом она вышла, бросив тревожный взгляд через плечо. Шедлецкий облегчённо опустился на стул. Он был не против остаться в покое… хотя минуты покоя продлились недолго. Сначала — кашель. Затем — более резкий. Потом — совсем неправильный. Он сжал грудь, судорожно втягивая воздух. Из уголков его рта потекла кроваво-розовая пена — густая, пугающая. Мужчина попытался унять кашель, но его тело словно переходило контроль другому существу. "Астма?.." — мелькнуло в его сознании, но мысль тут же развеялась: слишком много крови. И в этот момент дверь тихонько приоткрылась. В комнату вошёл Икс. С его лица исчезла обычная беззаботность: взгляд был одновременно тревожным и удивительно спокойным — холодным, но по-детски милым. — Мистер Шедлецкий… Тихо сказал он. — Я знаю, нам нельзя навещать больных, но… вы в порядке? Шед поднял голову. Его зрачки слегка дрожали. — О, Икс… мой мальчик… Выдавил он. Его голос стал хриплым, будто из глубины. И тут его снова согнуло кашлем. — Передай… взрослым… что мне сейчас… хреново. Выдохнул он, сжимая подлокотник так, что костяшки побелели. Икс моментально напрягся. — А что случилось?.. Его голос сорвался. — Не спрашивай… просто… скажи кому угодно… быстро… ладно?.. Шедлецкий сглотнул кровь. Икс серьёзно кивнул и тут же сорвался с места, выбежав из комнаты так быстро, как только мог. Он даже не предполагал, что происходит на самом деле. Но на этот раз… всё было гораздо хуже, чем "укушенный олень". Икс бежал по коридору, пока наконец не увидел Хейтреда. Тот стоял в тени, опершись о стену, и смотрел на большие часы над дверью столовой. Мужчина явно чего-то ждал — слишком настороженно, слишком сосредоточенно для обычного утра. Мальчик подошёл ближе и аккуратно похлопал его по плечу. — Эм… извините… Тихо сказал Икс. — Там Шедлецкому очень плохо. Он попросил передать… чтобы кто-то вмешался. Улыбка Хейтреда погасла мгновенно, словно её стерли рукой. Его лицо стало жёстким, глаза сузились. Он быстро отвёл взгляд — будто вспоминал старые, тяжёлые времена, когда в приюте каждый второй взрослый умирал не от ранения, а от болезни, радиации или мутаций. Но лишь на секунду. Потом он резко выдохнул, встряхнулся и вернул себе привычную холодную маску. — Иди обратно в спальню. Приказал он ровным голосом. — Я сообщу Брайтайс. Икс нахмурился. В словах мужчины было что-то неправильное — не было в них ни паники, ни сочувствия, ни настоящей тревоги. Но спорить нельзя: правила были строгие, и он послушно вернулся в спальню, чувствуя, как в груди нарастает тревога. А тем временем Хейтред, убедившись, что мальчик ушёл, открыл полку рядом с дверью. Изнутри он достал охотничий нож — тяжёлый, с блеском по лезвию. Его рука дрожала не от страха, а от решимости. — Так… Прошипел он себе под нос. — Пора. Он быстрым шагом направился к комнате Шедлецкого. Внутри было тихо. Слишком тихо. Шед лежал на кровати, то ли без сознания, то ли впавший в глубокий, болезненный сон. Из уголков его рта медленно текла новая порция розоватой пены. Грудь едва поднималась. Хейтред подошёл ближе, взглянул на рану, затем — на глаза мужчине, которые дрожали под закрытыми веками. — Ну что, сучара… Прошептал он, поднимая нож. — Я знаю, что теперь ты один из них. Чёртовых заражённых демонов не держим в живых. Он поднял лезвие над телом Шеда, готовый нанести удар. Но дверь внезапно распахнулась. — Что здесь происходит?! Брайтайс ворвалась в комнату так стремительно, что Хейтред едва успел спрятать нож за спиной. Его лицо мгновенно преобразилось в невинную маску — улыбка мягкая, почти заботливая. — Шедлецкому плохо. Сокойно, почти певуче сказал он. — Я решил проведать его. — Тогда какого чёрта у вас нож в руках?! Её голос сорвался, на глазах появились слёзы. Она была в ужасе. Хейтред медленно вытащил руки из карманов. Он не собирался скрывать нож — наоборот, показал его открыто, с вызовом. — Разве это не то, что делают с теми, кто обманывает? Сказал он тихо и странно ровно. Словно повторял давно выученную фразу. — О чём вы говорите? Брайтайс едва не закричала. Её дыхание сбилось, руки дрожали. — Это же мой муж! Ваш коллега! Но Хейтред только ухмыльнулся — широко, холодно, будто наслаждаясь её страхом. Икс вернулся в спальню, но не мог успокоиться. Он сел на свою кровать и поднял колени к груди, пытаясь понять, что же его так тревожит. Воспитатели часто говорили неправду — это знали все дети, но то, как говорил Хейтред… это было другое. Его глаза были не такими, какими обычно. Слишком холодные. Слишком уверенные. Словно он уже всё решил. Икс провёл рукой по лицу. В животе неприятно заныло — словно кто-то внутри тихо предупреждал: "Опасность". Он даже не заметил, как рядом появился Ноли. Тот сел на кровать и подтянул ноги, глядя на друга с небольшим беспокойством: — Эй… Ты чего такой кислый? Словно лимон сгрыз. Икс посмотрел в сторону двери, потом снова на друга. — Не знаю… Хейтред странно себя ведёт. Очень странно. Он сказал, что пойдёт помочь Шедлецкому, но… Он сжал кулаки. — Я видел у него какое-то… плохое лицо. Ноли покосился на него и фыркнул, будто отпугивал страшную мысль: — Да брось, Икс. Тебе, наверное, показалось. Он всегда странно себя ведёт, ничего нового. Но Икс не успокаивался: — Нет… в этот раз как-то… хуже. Он будто радовался чему-то. И нож… там что-то точно не так. Ноли закатил глаза и придвинулся ближе, словно собираясь поделиться суперсекретной информацией: — Послушай, перестань думать о мракоте. Хочешь новость? Он многозначительно поднял бровь. — АйТраппеду завтра забирают. Вечером! Икс моргнул. — Ты же говорил… сегодня. — Ну… оказалось, что завтра. Так сказала нянечка возле кухни. Я всё слышал! Ноли гордо ткнул себя в грудь. — Завтра. В шесть. Прямо перед закатом! Икс на секунду задумался. Даже если это радостная новость… что-то всё равно не сходилось. — Но… Начал он тихо. — Почему тогда Хейтред смотрел на часы? Он будто ждал кого-то. Того, кто должен прийти прямо сейчас. — Икс. Ноли положил руку на плечо друга. — Ну серьёзно. Если тебя это так волнует… хочешь, я поговорю с АйТраппедом? Может, он знает что-то. Или… или взрослые просто репетируют. Они всегда репетируют свои тупые церемонии. Икс хотел согласиться, но в груди всё равно щемило что-то нехорошее. — А если… Начал он. — Если бы да кабы. Перебил его Ноли и рассмеялся. — Давай так. Если завтра АйТраппеда реально заберут, ты обязуешься не думать о Хейтреде хотя бы день. Лады? Икс слабо улыбнулся. Он понимал, что Ноли просто пытается помочь. Но он также понимал — слишком много странностей творится вокруг. — Ладно… но всё равно… Он повернулся к двери спальни. — Я пойду завтра посмотреть, кто будет за ним приходить. Ноли ударил друга локтем: — Вот и умничка! А пока… Он поднял зелёную машинку. — Готов к гонке перед ужином? Икс кивнул, но, пока машинки катились по полу, мысли его оставались где-то возле той комнаты… возле Шеда… и возле ножа в руках Хейтреда. Ему казалось, что завтра может случиться что-то очень, очень неправильное.