Когда звонят колокола

Вечером всё происходило слишком… правильно. Слишком тихо. Слишком празднично для места, где радость обычно не задерживалась. После ужина всех детей собрали в большом зале, а затем вывели во двор. АйТраппед стоял впереди — вымытый, причёсанный, в слишком чистой для приюта куртке. Он держался прямо, но пальцы дрожали, будто он боялся сделать лишний вдох. Воспитатели улыбались — натянуто, осторожно. Даже Ту Тайм выглядел необычно сосредоточенным, словно молился про себя, но без слов. — Это мистер Шанс. Объявили взрослые. Мужчина стоял чуть поодаль. Высокий, аккуратно одетый, с дорогим пальто и спокойным лицом. Его улыбка была вежливой, но холодной — такой, какой улыбаются вещам, которые собираются забрать с собой. Он кивнул АйТраппеду и положил руку ему на плечо. — Пора. Сказал он тихо. Дети начали махать. Кто-то искренне, кто-то — просто потому, что так было принято. Ноли махал особенно активно, даже подпрыгивал, а Икс стоял рядом, внимательно глядя на Шанса. Ему не нравилось, как тот смотрел по сторонам — будто проверял, не следит ли кто-нибудь. Машина завелась. Фары на мгновение ослепили двор. АйТраппед обернулся в последний раз, улыбнулся — широко, чуть слишком широко — и машина уехала, растворившись между деревьями. Тишина накрыла двор. — …Подожди. Вдруг сказал Ноли. Он перестал махать и опустил руку. — Икс. — Что? — АйТраппед… он же всегда носил с собой своего зайца. — Зайца?.. — Да. Серого. Он без него даже спать не мог. Ноли оглядел землю — и замер. У самой скамейки, где АйТраппед стоял пару минут назад, лежала игрушка. Старая, потертая, с одним пришитым заново ухом. — Он забыл… Прошептал Ноли. — Икс, он не мог его забыть. Икс почувствовал, как внутри что-то сжалось. — Пошли. Сказал он после короткой паузы. — Мы быстро. Только отдадим. Они оглянулись. Взрослые уже начали уводить детей внутрь. Никто не смотрел на них. Икс схватил игрушку, и они тихо выскользнули за ворота. На улице было темно. Гораздо темнее, чем должно быть вечером. Машины уже не было видно — только пустая дорога и лес по обе стороны. — АйТраппед! Шёпотом позвал Ноли. — Эй! Ответа не было. Они прошли чуть дальше, но вскоре стало ясно: машина уехала слишком далеко. Не догнать. Не вернуть. — Чёрт… Выдохнул Ноли. — Мы не успели… И тут Икс замер. — Нол… Тихо сказал он. — Ты это видишь? Чуть в стороне от дороги, у деревьев, что-то лежало. Не сразу было понятно — что именно. Оно двигалось. Медленно. Неровно. Форма была неправильной, словно кто-то попытался собрать тело, не зная, как это делается. Что-то влажно блеснуло в темноте. Раздался тихий, липкий звук — будто плоть тянулась по земле. Ноли ахнул и отступил на шаг. — Икс… это… это не человек, да?.. Существо дёрнулось. И повернулось в их сторону. Этого было достаточно. — БЕЖИМ! Выкрикнул Икс. Они сорвались с места, не оглядываясь, спотыкаясь, задыхаясь. Ветки хлестали по лицу, игрушка выпала из рук Икса и осталась где-то позади, но он даже не остановился. Они влетели обратно за ворота и захлопнули их за собой, дрожа и задыхаясь. Только когда двери приюта закрылись, Ноли сполз по стене. — …Икс… Прошептал он. — Я знаю. Ответил тот, глядя в темноту за окном. — АйТраппеда… забрали не туда. И впервые за всё время Икс понял: некоторые дети не уезжают. Некоторых — исчезают. Они рассказали всё. Не сразу — сначала дрожащими голосами, перебивая друг друга, путаясь в словах. Шедлецкий сидел за столом в маленьком кабинете, держа кружку с остывшим чаем. Он выглядел лучше, чем вчера: бледный, но живой, с перевязанной рукой и усталым, раздражённым взглядом. — Мы видели… Начал Ноли. — Там, у дороги… после того как АйТраппед уехал… — Оно двигалось. Перебил Икс. — Это было не животное. И не человек. Шедлецкий шумно вздохнул и поставил кружку на стол. — Так, стоп. Сказал он, потирая переносицу. — Дети. Вы были на улице после отбоя? Они переглянулись. — Мы просто… Начал Ноли. — Пошли отдать игрушку. Тихо добавил Икс. Шедлецкий хмыкнул. Не зло — устало. — Вам показалось. Сказал он наконец. — После войны люди видят всякое. Особенно дети. Темнота, страх, фантазия. Всё смешивается. — Но мы оба видели одно и то же! Упрямо сказал Икс. — И АйТраппед забыл свою игрушку. Он бы никогда— — Икс. Резко перебил Шедлецкий. — Хватит. В комнате повисла тишина. — Шанс — проверенный человек. Продолжил он уже мягче. — Бумаги есть, подписи есть. АйТраппед уехал. Всё. Точка. Не надо пугать остальных. Ноли опустил голову. Икс сжал кулаки. В этот момент в дверях появился Хейтред. Он ничего не сказал. Просто стоял, слушая последние слова. Его взгляд скользнул по детям — слишком внимательно. Затем — по Шедлецкому. И… он медленно покачал головой. Не резко. Не явно. Почти незаметно. Но Икс это увидел. Хейтред встретился с ним взглядом — всего на секунду. В его глазах не было удивления. Не было смеха. Только тяжёлое, вязкое знание. — Дети могут идти. Сказал Шедлецкий, не оборачиваясь. — Им нужен отдых. Икс и Ноли вышли. Уже в коридоре Ноли прошептал: — Он нам не поверил… — Поверил. Тихо ответил Икс. — Что? — Просто он боится. Ноли нахмурился. — А Хейтред? Икс остановился, вспомнив этот жест. Медленный. Осторожный. — А Хейтред… Сказал он. — Он знает. И где-то глубоко внутри Икс понял ещё одну вещь: если взрослые молчат — значит, детям придётся говорить самим.