Особенности экранизаций в двадцать первом веке

       Море синело вдали, леса зеленели на склонах крутых гор, луга пестрели по дну долины. Кажется. Каскад водяных брызг мешал разглядеть все великолепие Муми-дола. Персонал носился, как муравьи под лейкой. Более хладнокровные тащили картонный холм или мост, или мотки кабелей подальше в сухое место, более нервные, перекрикивая сирену, громко спрашивали, в чем дело, у всех подряд. Но у помрежа, существа неопределенной видовой и половой принадлежности, был тактический козырь — громкоговоритель. — Почему сработала пожарная сигнализация? — орало оно на весь павильон и металось впереди собственного звука. — Отключите немедленно! — Так сегодня же снимаем эпизод с железной дорогой, — заикнулся было один из занятых в массовке хемулей в рабочей робе, — вот, может, выхлопные газы от подъемного крана… — Дым потом дорисуют на компьютере в постпродакшне, а на площадке должна быть абсолютная безопасность и политкорректность. В теории. Ох, режиссер мне голову оторвет… — Это у вас кабина для курящих вышла из строя. — Из гущи искусственного дождя вышел мокрый и чумазый Фредриксон. Под лапу он поддерживал кашляющего Муми-папу. — Потому что некоторые любопытные и своевольные зверушки задались целью перегрузить ее, а этот компанейский зверушка, — он встряхнул товарища, — помогал им чуть не до потери пульса. — Я еще как огурец! — пошатываясь, заявил Муми-папа. — Я еще могу! Раз в кадре мне нельзя курить, то дайте хоть в перерывах получить от жизни немного радости. О времена, о нравы! Взрослому муми-троллю не дают появляться на публике с трубкой! Вот, помню, в тысяча девятьсот шестьдесят девятом и семьдесят втором в Японии никого из сценаристов и режиссеров курящие персонажи не смущали. Да что там, еще в сериале девяностого мне изредка позволяли хоть трубку подержать на съемках. А вот Снусмумрику тогда уже категорически запретили курить. Правда, в пятнадцатом году на сьемках «Ривьеры» моему альтер-эго из комиксов курить не дали, а тамошнему Снусмумрику — разрешили… Что доказывает, что в ваших отраслевых правилах никакой логики, один произвол… Не прекращая разглагольствовать, он уже сам потащился за помрежем прочь от площадки. Прозрачная пластиковая кабинка для курения стояла вне павильона, но сейчас она представляла собой мутно-серый куб, из щелей которого струи дыма ползли, как головы гидры. — Это вы вдвоем со Снусмумриком так накурили? — изумилось помреж. — Втроем! — гордо ответил Муми-папа. — Вы же сами пригласили экипаж «Морского оркестра» на площадку, вот Юксаре тоже торопился поглотить свою дозу никотина заранее. — Но у него не запланировано сцен на сегодня… — Сильно заранее. Помреж тяжело вздохнуло. — Как теперь выкурить оттуда этих террористов, пока они не переполошили пожарные системы по всей студии… Сколько блоков сигарет у них? Должны же они когда-то выйти за пополнением. — Ящик контрабандного трубочного табака, — не без гордости ответил Муми-папа. — На неделю. Но помреж его уже не слушало, потому что увидело задействованные в сцене подъемные краны и направило их работать по специальности — поднять кабинку целиком. Но только после того, как диспетчерская служба павильона отключила системы пожаротушения и врубила вытяжку на полную мощность. Столб дыма, словно смерч или атомный гриб, рванулся во все стороны, потом вверх. На квадрате пола, усыпанном трубочным пеплом, сидели два мумрика, очень недовольных и уже слегка зеленоватых, в тон их плащей. — Безобразие, — зажимая длинный нос платком, скандалила Филифьонка. — Если вам на свое здоровье наплевать, хоть бы о партнерах по съемкам подумали! От вас табаком разит за милю! А с двух шагов можно отравиться. Я чуть не померла, когда снимали эпизод про ноябрь, а сегодня, как назло, у меня общая сцена с этим, — она ткнула дрожащим от возмущения мизинцем в сторону Снусмумрика, который как раз подошел поздороваться с друзьями. Фрекен Снорк, бледно-зеленая, с порозовевшей челкой, выглянула из-за декорации-дерева. — Нет, Снусмумрик, и правда, неужели не продержишься пару часов, не окуривая окружающих? В шестьдесят девятом году я все два сезона вот такой зеленой ходила, потому что ты трубку изо рта не вынимал! Есть же более современные средства, например, жевачка, никотиновый пластырь… — Да знаю, знаю, — Снусмумрик усмехнулся и похлопал себя по груди. — Специально потребовал прописать в контракте, чтобы сцен с раздеванием не было — с меня девяностого года хватило, спасибо. Зато теперь могу и пластырь спокойно носить. — А что ты хотел от японцев, — проворчал Снорк, зеленовато-серый от негодования. — У них в каждом сериале обязана быть сцена с купанием в горячих источниках. Тем более что она досталась тебе одному. Вообще не понимаю, на что ты жалуешься. — Ага, одному. Одному со съемочной толпой. — Так, а вы чего прохлаждаетесь? — прервал их вялое препирательство мегафон помрежа. — Сейчас режиссер подойдет, а вы еще не готовы! Снорк, успокойся и поменяй цвет, пожалуйста, ты должен быть белым с голубой челкой. Снусмумрик, жаль, что ты не умеешь менять цвет сам. Марш к гримерам, быстро! Ты должен вести сцену перед начальными титрами, а им надо успеть из прокуренного бомжа сделать ровесника Муми-тролля и бомжа гламурного. И где до сих пор носит Муми-тролля? — Нет, я не понимаю, — издалека возмущалась фрекен Снорк. — Почему мы, снорки, должны всегда быть одного цвета? Мы же умеем менять цвета, это бы так красиво смотрелось на экране… А тут ходи весь день белой и следи, чтобы не сесть ни на чей хот-дог с кетчупом. — На экране да, — снизошло до объяснений помреж, — а для выпуска сувенирной продукции нужна фиксированная гамма. Фигурки, чашки, упаковки и полотенца не умеют переливаться всеми цветами, а белый самый универсальный. Давайте, по местам. — Кто бы сомневался, что главная цель вашего проекта — настрогать мерча и денег с фанатов, — Снусмумрик сплюнул на искусственную траву и поплелся к гримеркам. — И зачем я только в этом участвую, кто помнит?.. — Затем, — вдруг рявкнули динамики на опорах, отчего все актеры и персонал подпрыгнули, а помреж с заискивающей улыбкой помахало в сторону режиссерского пульта над площадкой. В кресле угадывалась мрачная, зловещая фигура, но софиты мешали разглядеть режиссера. — Затем, что все меньше людей читают книги, когда есть кино, стриминговые платформы, видеохостинги и прочий прогресс. Чтобы книгу открывали, чтобы вы продолжали жить, аудитория сначала должна увидеть вас на своих экранах — или на полках магазинов, да. И экранизации должны отличаться от книги, чтобы зрителю было интересно стать читателем, во-первых, а во-вторых, потому что мы, режиссеры, тоже творческие люди. Мы так видим… Некоторые «актеры» закатили глаза. Хемуль, игравший бригадира, начал было аплодировать, но его никто не поддержал, и он сделал вид, что просто отряхивает ладони. — Так, — продолжал вещать режиссер, — пока «звезда» изволит готовиться, сделаю важное объявление. Юксаре вижу. Фредриксон, а где Шнырек? — В буфете, клянчит пустые банки от кофе. В наш век капсул для кофе-машин ему негде жить. — Значит, услышит объявление. Хорошо. Так вот, с сожалением объявляю, что книга «Мемуары Муми-папы» в этот заключительный сезон сериала не войдет. И отдельный полнометражный фильм тоже отменяется по финансовым причинам. — Что?! — поверх общего удивленного ропота пронесся вопль Сниффа. — У меня не будет ни родителей, ни коллекции пуговиц в наследство?! — И только для этого мы должны были проделать долгий путь до студии? — проворчал Фредриксон. — Всё, можно идти по домам? — Да, — с выверенной скорбью в голосе прошелестели динамики. — А тебя, Юксаре, я попрошу остаться. Ты включен в три эпизода этого сезона, но попозже. Можешь подождать в любом укромном уголке, но за курение в неположенных местах буду назначать тебе дополнительные автограф-сессии. — Ой. — Юксаре впервые казался искренне напуганным, но быстро пришел в себя. — Хорошо, хорошо. Куда вы без меня, я же секс-символ всей франшизы, без меня вас армия фанаток отменит. — Ты-то секс-символ? — Малышка Мю выскочила непонятно откуда, встала перед ним, уперев лапки в бока — прямо чихуахуа перед мэйн-куном. — Вообще-то это мой братец, а не ты. — Только благодаря моим генам, — ничуть не обиделся старший мумрик, — и тому, что у него экранного времени больше. — Вообще-то я — заглавный герой, — тихо, без выражения, произнес незаметно подошедший Муми-тролль. Был бы он снорком — наверняка был бы серого цвета. — Ну, технически, — с виноватым видом возразил Снорк, поправляя очки, — в этот раз сериал называется «Муми-дол», и заглавным героем можно назвать всех нас в совокупности… — А вообще главный я! — Из-за куста-декорации выскочил Стинки, и все окружающие позажимали носы, жалея, что табачный дух от мумриков уже ослабел. — Не, в натуре, меня даже в книжках не было — только в комиксах, но меня приглашали в каждую, морра побери, экранизацию, с шестидесятых и по… — Не в каждую, — с занудством, достойным лучшего применения, перебил его Снорк. — В «Муми-троллях на Ривьере» тебя не было, и в польских «Историях Муми-троллей», и в обоих советских мультфильмах… — Ой, я тебя умоляю, в СССР и секса не было, и колбасы, и Малявки Мю, не говоря уже обо мне… — Стинки, исчезни, тебя в сегодняшнем эпизоде нет! — помреж замахнулось на него свернутыми листами сценария, но мохнатый вонючий шарик показал язык и бросился наутек, сшибая декорации. Пока персонал возвращал пластиковые кусты и деревья на место, фрекен Снорк взяла Муми-тролля за лапу, заглянула ему в глаза и поинтересовалась с искренней заботой, чего он такой грустный. — Он не грустный, — ответила за него Малышка Мю, страшно довольная. — Он в культурном шоке. Я, как его старшая, более мудрая приемная сестра, решила помочь ему глубже понять его роль с учетом современной повестки, показала ему Твиттер, тамблер, фанфики и прочее, хе-хе. Вот он, того — переваривает информацию. — О-о, мой бедненький, как я тебя понимаю, — фрекен Снорк погладила лапу Муми-тролля. — Я вот тоже и Твиттер читала, и сценарий. Ну да, девушка может быть сильной и независимой, и иметь другие интересы, помимо мальчиков… Но мне нравится прихорашиваться, нравится, когда мужчины совершают подвиги ради меня, говорят комплименты, дарят зеркальца и прочие милые пустяки. И не нравится, — в голосе ее прорезалась обида, — когда они смотрят на других девушек! И не только девушек! — Ну что ты! — оживился Муми-тролль. — Ты моя единственная любовь! — А что там с морскими лошадками? — нет, фрекен Снорк определенно дулась. — Так, мимолетное увлечение. — А выброшенная на берег статуя морской девы? — Ну это же просто статуя, не живое существо! — А Морра? — Мне ее просто было жаль, она такая одинокая… К тому же, я слышал, в этом сериале дружить с Моррой будет Малышка Мю, а не я. Ох, фрекен Снорк, — вздохнул он и попытался перевести тему, — я уже столько раз играл сам себя, что начинаю путаться, что было, что я чувствовал на самом деле, а что лишь в очередном сценарии. А тебе не бывает страшно забыть, которая ты настоящая? Она задумалась, сменив гнев если не на милость, то хотя бы на тихую печаль. И в результате первым ответил совсем другой голос. — Вот поэтому я всегда говорил, что главное в жизни — знать, чего хочешь. Тогда ни за что не потеряешься в чужих фантазиях. Это Снусмумрик вернулся из гримерки, весь хорошенький, сияющий и румяный, хоть сейчас в рекламу яблочного сока. Муми-тролль замолк, не отрывая взгляда от него, и отмер, только когда фрекен Снорк лапой помахала перед его глазами. Тут помреж стало разгонять персонал и задействованных актеров по местам. У Муми-тролля тоже было несколько секунд перед начальными титрами, и он поспешил схватить фрекен Снорк за все еще зеленоватые лапки. — Ты не так поняла, всё, что пишут и рисуют в интернете — неправда. Это просто дружба и восхищение свободой духа… — Технически, — встрял с очередной непрошенной справкой Снорк, — я читал, что наша автор создавала тебя, Муми-тролль, как свое альтер-эго, а в Снусмумрика вложила много чего от своего бойфренда и жениха. Так что подсознательно романтические мотивы могли и… Муми-тролль и фрекен Снорк дружно зыркнули на него так, что даже столь нечуткий зверушка почел за лучшее заткнуться и пойти повторять свои реплики для сцены после открывающих титров. *** — Да ну нафиг! — завопил Снифф, поднимаясь с травы и держась за голову. — Мой гонорар слишком маленький, чтобы меня еще и валуном сбивали, будто я кегля какая! Все, я ухожу, ищите другого дурака. — Так, стоп! — помреж попыталось крикнуть громче его. — По сценарию тебя еще должна сбить дрезина, и только потом ты уходишь в сторону бригадира-хемуля. — А я не по сценарию, я вообще! — и Снифф стал сдирать с себя костюм Неуловимого Муравьиного Льва. — Поаккуратнее с реквизитом, тебе в нем еще несколько дублей сниматься, — растерянно произнесло помреж, оглядываясь в поисках идей, как удержать актера. И при виде Муми-тролля на него таки снизошла мысль. — Постой, куда же ты? Откажешься от собственной пещеры и ведра драгоценностей в следующей серии? А эпизод шестой? Там у тебя намечается главная роль и целый гарем. Тот замер посреди шага. Оглянулся. — Гарем? Ух ты. А кто там будет? — Ну… — помреж почесало в затылке свернутым сценарием, подбирая слова с минимумом спойлеров. — Помимо прочих — Мюмла-старшая. И Филифьонка. Снифф прищурился, прикидывая перспективы и оглядываясь на упомянутых дам. Глаза его заблестели. Зато теперь настал черед Филифьонки возмущаться на весь павильон. Она атаковала помрежа с требованием немедленно показать ей сценарий и отказалась сниматься, пока не увидит текст своими глазами. Нужный эпизод пока лежал у сценаристов, но это ее не остановило, и пришлось объявить перерыв, пока она сбежала выяснять правду. — А тебе не интересно, что там за гарем? — лениво поинтересовался Юксаре у Мюмлы. В качестве места ожидания он выбрал ее колени и теперь тихо мурлыкал, сложив голову на ее монументальную грудь. — Не-а, — так же лениво отмахнулась Мюмла. — Малыш Снифф меня не потянет. И почему ты спрашиваешь? Ревнуешь, что ли? — Еще чего! Мумрики не умеют ревновать. И в этом, сладкая моя, мы с тобой сходимся. Ты же не будешь против, если вдруг небо услышит мои молитвы, и в этом сериале таки пропихнут мой второй по популярности среди фанатов пейринг, с… — НЕТ! — рявкнул Снусмумрик с дрезины, где вся компания молодежи играла в камень-ножницы-бумагу. Муми-тролль, Снифф и Снорк уставились на него в удивлении, а Малышка Мю состроила злорадную, понимающую ухмылку. — Даже не мечтай! Перебьешься! Юксаре посмотрел на него с удивлением, потом осклабился. — …с яблоками. Я люблю поедать яблоки не меньше, чем курить, а мне не дают ни того, ни другого. А ты о чем подумал? Снусмумрик надвинул шляпу на нос и ничего не ответил. Зато его папа не собирался останавливаться. — Вообще, по ощущениям, на третьем месте мой пэйринг с Муми-папой и лишь на четвертом — с… Но договорить ему опять не дали — вернулась хихикающая и сияющая Филифьонка. При виде Сниффа она даже достала носовой платок, а то от смеха у нее выступили слезы. — Ой, я не могу, гарем у него, — сообщила она доверительно Муми-маме. — Это у меня настоящий гарем будет. — Тут некая мысль пробежала темной тучей по ее мордочке. — И все, с лошадьми и макаронами, припрутся в мой идеально прибранный двор?! О нет! Хотя, — поспешила она вцепиться в другую, более спасительную мысль, — это же просто студийная декорация… Но так похоже! Все такое же идеальное, симметричное и прибранное. Видеть там пыль и грязь мне будет так же больно, как в собственном доме… Судя по всему, она могла бы терзаться до вечера, но помреж уже начало разгонять актеров по местам — сцена была довольно массовая, и впереди еще много таких же сцен, где все путают текст и забывают ремарки, роняют реквизит, хотят пить и в туалет, отвлекаются на треп с незадействованными друзьями, или не понимают Великий Режиссерский Замысел. Или, что самое ужасное, понимают, но саботируют. — Сцена шестьдесят пять дубль пятнадцать. — Даже девушка с хлопушкой устала, так что говорить о помреже и самих исполнителях. И только режиссер оставался бодр и непреклонен в своих засофитных эмпиреях и гласом божиим раздавал распоряжения. — Снусмумрик, я в курсе, что ты не любишь фансервис, зато тысячи зрителей только его и ждут и вообще смотрят сериал ради вас с Муми-троллем. Их прекрасные мечты нужно подпитывать. Муми-тролль, в чем дело, обычно тебе хорошо дается образ влюбленного по уши, почему сегодня такой смурной? — Почему-почему, — буркнул Муми-тролль себе под нос, занимая начальную позицию рядом с макетом американских горок, — я только сегодня узнал, что я играю. И понял, почему фрекен Снорк постоянно на меня обижается. — Быстрее доснимем эпизод — быстрее отправишься ее разубеждать, — прикрикнуло помреж. — Ну что тут сложного? У каждого по одной реплике всего, смотрите друг другу в глаза, чуть прищурясь и улыбаясь, как будто разглядываете нечто очень интересное и ценное, потом склоняетесь чуть ближе, как для поцелуя — не до конца, естественно, у нас же детское шоу, фанаты должны все сами додумывать… На все про все десять секунд, потом смена кадра и отъезд камеры. Очередной щелчок хлопушки, очередное «Камера! Мотор!», исполнители занимают место на скамье вагонетки. — Ты был великолепен, когда дал отпор бригадиру-хемулю, — громко произнес Муми-тролль сценарный текст, а потом шепнул, еле открывая рот с противоположной от камеры стороны мордочки. — Если фрекен Снорк меня бросит, я вызову его на дуэль. На сковородках. — Просто я противник жэдэ. И не хотел лишиться друга. — После своей реплики Снусмумрик тоже добавил заговорщическим шепотом: — А я ему в радиатор машины отсыплю семян хатифнатов. Муми-тролль ухмыльнулся, представив себе эту картину, в воодушевлении наклонился к другу с еще одной идеей: — Может, после съемок забросить в его будку наверху тухлую селедку? Чтоб пролежала до утра? — Принято. И еще ведро рыжих муравьев. — Снято! — громыхнул режиссер из динамиков. — Вот! Вот можете же! Теперь верю, теперь есть и свет в глазах, и незримая связующая нить. Поехали дальше, Муравьиному льву приготовиться. — Нет, погодите! — раздался протестующий писк. Источник его терялся в толпе действующих лиц. — Вы что, издеваетесь?! Это вся моя роль?! Выйти из кустов на три секунды, мяукнуть, и всё? А я, между прочим, в реальности чуть не съел целую муми-маму! И одолели меня только волшебством и коварством. А вы сделали из меня… — возмущенный хищник заскрипел, подбирая слово, — козявку! — Так ты и есть козявка, — безжалостно прервала его Малышка Мю и вытащила на электрический свет из-под ноги одного из хемулей, причем легко, так как муравьиный лев в холке ей и до пояса не доставал и, как ни размахивал лапками, освободиться не мог. — Никто ж в реале не почесался тебя расколдовать. А сейчас ты по команде выйдешь из травы, мяукнешь, потом я свою сцену отработаю, и мы все наконец-то пойдем домой. Или мне тебя макнуть в керосин? — Да, не задерживай процесс, пожалуйста, — внезапно поддержал ее Снорк. — Подумаешь, переврали его образ… Я, например, не поднимаю бучу каждый раз, когда в очередном проекте, с семидесятых годов прошлого века и по сей день, меня с какого-то перепугу делают изобретателем-любителем, а сейчас еще и аутистом. И очки эти… — он поправил перекошенную оправу, непонятно как державшуюся на его круглой морде. — А на самом деле я люблю всех организовывать, проводить собрания, поддерживать порядок… Но роль есть роль. В отличие от некоторых, — он сурово уставился сначала на Муравьиного льва, потом на Снусмумрика, — я знаю, что такое ответственность и организованность. — Спасибо за понимание. — Помреж хлопнуло его по плечу, но не успело скомандовать еще что-нибудь. Малышка Мю бросила Муравьиного льва ему под ноги, а сама заявила довольно громко для своего размера: — А знаете, козявка-то поумнее Снорка будет! Пока мы молчим и ведем себя отве-етственно, — она выплюнула это слово, как попавшую на язык мушку, — всякие сценаристы-режиссеры и будут делать из нас морра знает что! Ругаться на всю катушку мне не дают, заливать муравейники керосином тоже. С дурацким Бельчонком с какого-то перепугу дружить надо… — Да, точно, малютка моя! — вперед выступила Мюмла. — Они в этот раз даже не пригласили мою старшую дочурку, и мне самой приходится играть ее роль и присматривать за детьми! — Можно подумать, ты действительно за ними смотришь, — огрызнулась Филифьонка и ткнула пальцем в гроздь мюмлят, повисших на помреже. — Меня вот всё устраивает, кроме безответственности отдельных личностей, из-за которых мы уже лишних два часа не можем уйти домой! Слово за слово, все громче и гуще, и через десяток минут хаоса и персонажи разделились на две команды — защитников порядка (в основном хемули и Филифьонка) и поборников справедливости (все прочие, особо пострадавшие от режиссерского произвола). Лишь Муми-мама пыталась примирить обе стороны, но быстро сдалась, да Снусмумрик искал глазами, куда бы спрятаться от шума и суеты, но все пути отступления были перекрыты. Муми-папа, разумеется, выступал на стороне угнетенных. Но стоило помрежу намекнуть ему сквозь гвалт, что модель паровозика после съемок можно оставить себе, как Муми-папа переметнулся на другую сторону. «Творческие люди всегда имеют свой взгляд на вещи и сюжеты! — провозгласил он из героическо-вдохновенной позы. — И разве вам самим не интересно несколько рабочих дней побыть чуточку иными, взглянуть на свою жизнь с неожиданной стороны?» Муми-тролль и Снусмумрик уставились на него, как на врага народа. — Давайте объявим бойкот! — первым предложил Стинки, и поборники справедливости его тут же поддержали. — Да! Пусть перепишут сценарий как надо, или мы отказываемся сниматься дальше! — выкрикивала Мюмла, потрясая кулаком, и все ее дети повторили ее жест. — Отличная идея! — фрекен Снорк обернулась к Муми-троллю, который тут же выпятил грудь и расправил плечи. — Если мы все… ну, даже половина из нас откажется играть, продюсеры будут вынуждены пойти на уступки. Да что половина — режиссер же сам сказал, что главные тут вы со Снусмумриком, и если вы предъявите ультиматум… — …То ничего не выйдет, — вдруг огрызнулся Снусмумрик. Муми-тролль обернулся к нему в немом изумлении, и даже топтавшиеся рядом коллеги затихли. От такого внимания он стушевался, надвинул шляпу на нос, но сбежать было некуда, пришлось пояснять: — Против нас не один режиссер, а система. Целая индустрия. Она проглотит и переварит любой протест. Я уже пытался воевать с ней. Отказывался от роли. — И? — не выдержал Муми-тролль повисшей паузы. — Н-не получилось? Когда это было? Не припоминаю. — В шестьдесят девятом, — нехотя продолжил Снусмумрик. — Отказался. Огнестрел, экшн… Не мое это. Окей, сказали продюсеры, и не надо. — То есть как? — не понял Муми-тролль, оглянулся на фрекен Снорк, на родителей. — А с кем мы тогда вместе снимались? Я думал, с тобой… Хотя, конечно, тебя там трудно было узнать. — С моим альтер-эго из комиксов. Он тот еще тролль, он согласился. Так что… незаменимых в этой отрасли нет. Да, Снифф? — и он резко развернулся к упомянутому зверьку. — Думал, никто не заметит, что ты не из книги, а тоже из комиксов? Снифф прижал уши и попятился на всякий случай. — Ну и что с того? Он сам меня попросил занять его место, потому что ему стало страшно от вида сценария– столько там всяких шишек ему отсыпали. Мне тоже страшно, но я ради гонорара способен потерпеть. — Ах вот почему ты постоянно затеваешь разные бизнес-проекты, в кадре и за кадром! — просиял Муми-тролль. — А я было испугался, что ты с возрастом меняешься не в лучшую сторону или слишком глубоко вошел в роль. Значит, старина Снифф остался прежним? Эх, надо найти его после съемок, поболтать, на море съездить!.. — Стоп, снято! — грянул режиссерский голос из динамиков. — Снусмумрик очень правильно отметил, что индустрия проглотит и переварит всё. Из вашего протеста получатся отличные кадры для этого эпизода… и, пожалуй, еще не поздно будет добавить их в серию «Возвращение домой» третьего сезона, пока он все еще в постпродакшне. А сцену, где Муми-папу переманивают в стан противника моделью поезда, подрежем, переозвучим и тоже вставим… А, да, еще у меня новости. В ближайшую пару лет планируется полнометражка по вашей книге. Правда, по какой именно, не уточняется, но готовьтесь поработать еще у моей коллеги Ребекки Шугар, автора «Вселенной Стивена», если кто слышал. — Не слышал, — произнес в воцарившейся тишине Снусмумрик, потом улыбнулся. — Да и какая разница. Мы все равно останемся собой. Фрекен Снорк, Муми-тролль любит тебя, просто у него много друзей. В том числе лучших друзей. Филифьонка, твой отутюженный дом стоял где стоит, ничего с ним не сделается, пока ты не пригласишь коллег в гости. Малышка Мю, ты по-прежнему чемпион по сквернословию. И я не собираюсь бросать курить. А зрители… Что бы ни сошло с монтажного стола, зрители все равно найдут дорогу к книгам и узнают правду. В павильоне загудели задумчивые, согласные или протестующие голоса. — Вот и славно, — помреж захлопало в ладони. — Минутка тимбилдинга закончена, давайте накопленную энергию пустим в дело и доснимем последние на сегодня кадры. Муравьиный лев, что тебя не устраивает? В текущем виде ты гораздо симпатичнее, чем в предыдущей японской версии. А что экранного времени мало, так это хорошо: не успеешь выставить себя идиотом. Может, даже свою фанбазу соберешь. Малышка Мю, бельчонок, еж, хемули — занять места! Остальным приготовиться. Актеры, спустив пар на забастовке, разбрелись по изумрудным лужайкам вокруг нежно-голубых вагонов американских горок. Легкую, мирную музыку наложат в постпродакшне, и пока что команды для съемочной команды и действующих лиц плохо вязались с глянцевой картинкой. Муравьиный лев зарычал, и звук действительно получился тихий и очень милый. P.S. На яблоки для Юксаре бюджета не нашли.