Три часа на искупление: человек в Аду и демон среди людей

От неожиданности Хеллбой даже не заметил, как разжал пальцы. Извивавшийся в его каменной хватке Константин наконец получил свободу и бухнулся кулем на грязный кафель, подняв вокруг себя внушительное облако пыли. И немедленно зашелся в безудержном пароксизме кашля. От него темнело в глазах, неудержимо лились слезы, а по горлу прокатывались рвотные позывы. Воистину, так Джон не кашлял с того самого дня, когда ему удалось зашвырнуть свой рак легких в глубины Преисподней! Кое-как придя в себя, мужчина смахнул застилавшую его глаза влагу и отдышался. Но почему вокруг царит такая мертвая тишина? Константин присмотрелся. Немая сцена, представшая перед ним, заставила его брови поползти на лоб, а челюсть – отвалиться. - Что за... – ошеломленно пролепетал он, едва двигая враз онемевшими губами. Бесконечную секунду все трое обменивались немигающими взглядами: Ларри Добкинс, держащий Хеллбоя под дулом пистолета, сверлил того пылающим взором помешанного и то и дело зыркал в сторону Константина; Хеллбой, соляным столбом застывший на месте, не сводил растерянного взгляда с Ларри, иногда косясь в сторону Джона; и стоящий на коленях Джон Константин, снизу вверх взирающий в полнейшем замешательстве то на одного, то на другого. - Я что-то пропустил? - Делай что должен, Конс! – приказал Ларри. - Если ты хоть двинешься... – угрожающе начал Хеллбой, но тут же замолчал, ощутив многозначительный тычок под ребра. Положение стремительно становилось все отвратней. Теперь перед Константином стояла безрадостная дилемма – либо сейчас он делает, что изначально задумывал и позже получает пиздюлей от чертяки с каменной лапой, либо его старинный друг и товарищ по приключениям юности становится убийцей и навлекает на себя и на него хуеву тучу бед. Надо выбирать одно зло из двух. Но они оба такие паршивые, что вообще выбирать не хочется! А время-то уходит. Fugit, мать его так! - Эй, Ларри. Послушай меня, старина, - Джон поднялся на ноги и, стараясь выглядеть спокойным, вскинул руки в примирительном жесте. Пальцы его мелко дрожали, а голос прерывался, - Я все понимаю, но! Давай без глупостей, ладно? - ДЕЙСТВУЙ БЛЯТЬ!!! – заорал тот в ответ, нервически трясясь всем телом. - Для начала – убери от него пушку, - кивнул Константин на Хеллбоя. - А то вообще с места не двинусь. Как ни странно, сходящий с ума мужчина внял доводу приятеля. Рука с зажатым в ней оружием неохотно, но все же отдернулась в сторону. Почувствовав, что больше не на прицеле, Хеллбой позволил себе короткий, но шумный вздох облегчения. Умереть от огнестрельного ранения он, конечно, не мог, ибо в его жилах, смешанная с человеческой, текла кровь одного из могущественнейших князей Пандемониума. Но от взрыва мучительной боли ни демоническая наследственность, ни высокородное происхождение Хеллбоя, увы, не спасли бы. - Вот так. Ай молодец, - похвалил Константин своего друга, словно тот был малым ребенком. Так. Одной опасности, можно сказать, удалось избежать. Джон судорожно вздохнул. А что теперь? Дальше-то делать что? Под сводом Константинова черепа, заглушая все остальные мысли, колокольным набатом гудело «tempus fugit», сказанное ему на прощание адской тварью. Прямо сейчас, возможно, она жадно облизывается на душу несчастного ребенка, которую он, Джон Константин, маг-самоучка, не слишком умелый оккультист и самонадеянный долбоеб, обязался вызволить из плена. Только бы все снова не закончилось как в тот гребаный раз!.. Tempus fugit. Tempus adest. И tempus est тоже. Tempus... И тут Константина осенило! Ну как можно было не заметить такой очевидной вещи с самого начала?! - Джон, ты такой дебил, Джон! – выругал он самого себя вполголоса. А вслух провозгласил: - А ведь у меня есть идея! И в этот раз она должна сработать. Две пары глаз – синевато-серых и золотисто-янтарных – выжидательно уставились на него. - Сначала объясни, что за идея, - потребовал Хеллбой. - Слушайте, парни, это же лежало на поверхности! – с энузиазмом заговорил Константин. – Демон при своем появлении упомянул про время, которое пришло. Что это за время? Пришло время - чего? Это никак не похоже на спонтанное подселение. Я хочу сказать, - тут мужчина обратился непосредственно к Ларри, - что сущность выбрала твою дочку не случайно! Ей что-то нужно то ли от Дженни, то ли от тебя. - Что... – слушавший его Ларри запнулся, - Куда ты клонишь..? На его лице, до сих пор бледном, как похоронный саван, одно за другим стали расцветать багровые пятна. - А ведь верная мысль, - задумчиво протянул Хеллбой. Все-таки этот Джон или как его там не так глуп каким кажется на первый взгляд! Вся наружность Константина преобразилась – растрепанность и обескураженность сменились вдохновленностью исследователя, случайно напавшего на сенсационное открытие. - Ларри, дружище, - продолжил он мягко, но настойчиво, - ты сейчас должен, просто ОБЯЗАН вспоминить, что необычного происходило с кем-то из твоих близких за последнее время. - Мистер Добкинс, я вижу вы занервничали, - вступил в беседу Хеллбой, - Что так? Приятель Константина и правда представлял собой жалкое зрелище. Его редеющие волосы слиплись от обильно выступившего на лбу пота и теперь прилипли к коже неряшливой бахромой. Все мышцы на его лице вразнобой подергивались в рваном ритме, кроме разве что век его правого глаза, оставашегося в эти моменты неподвижно выпученным. Конвульсивно изогнувшаяся верхняя губа по-звериному вздернулась, обнажив ряд зубов, впившихся в нижнюю губу так яростно, что казалось, они вот-вот прокусят плоть. - Вы ничего не понимаете, - всхлипнул он, затравленно озираясь то на Константина, то на Хеллбоя. - Ну так объясни нам, - все с той же вкрадчивостью в тоне предложил ему Джон. - Мистер Добкинс. Ларри, - веско добавил Хеллбой, - Нам очень важно знать правду. От этого зависит жизнь вашей дочери. - Я просто хотел, чтобы Прис жила! – горестно выкрикнул Ларри. – Все, что я делал, было ради нее, я не думал, понимаете, НЕ ДУМАЛ, что это как-то затронет Дженни! – утратив остатки самообладания, он без сил осел на пол и, уронив лицо в свободную от пистолета ладонь, расплакался – тихо поскуливая, неутешно, страшно. - У Прис в прошлом году нашли рак. Все врачи твердили, что для лечения уже слишком поздно. Это было... это так нечестно! – всхлипывал он, размазывая катившиеся градом слезы. – И я решил действовать. Ты же знаешь, Конс, мне всегда хорошо давались призывы. Ты сам меня им научил, помнишь? Сердце Константина облепили и беспощадно сжали ледяные щупальца предчувствия того, что ему предстоит услышать далее. Ах, Ларри, несчастный кретин, что же ты натворил? Судя по тому, как напряженно наморщился лоб и сдвинулись брови под спиленными рогами стоявшего рядом с ним Хеллбоя, перед ним тоже мало-помалу начал раскрываться весь ужас произошедшего, доселе тщательно скрываемый. А мрачная исповедь все изливалась и изливалась, вводя слушателей во все большее и большее смятение. - Я призвал одного. Выбрал самого сговорчивого. Я все заранее рассчитал на годы вперед, у меня же все было схвачено!!! – словно пытаясь оправдаться, воскликнул Ларри, потрясая в воздухе руками. И Константин, и Хеллбой, не сговариваясь, синхронно отпрянули от человека, столь самозабвенно размахивающего огнестрелом. - Я всегда платил вовремя. Проблем никогда не возникало. Вокруг шатается столько оборванцев, столько отбросов, которых все равно никто не хватится... Услышав откровения своего приятеля, которого, как Константин думал, он знает как облупленного, тот повторно уронил челюсть. Положительно, эту ебучую ночь он будет помнить до конца своих дней, даже если случится невероятное и он перевалит за столетний рубеж! Едва ворочая внезапно переставшим повиноваться языком, Джон пролепетал: - Старик, ты что же, скармливал этому чудищу людей? Живых людей? - НЕТ!!! – поспешно взвизгнул Ларри, - Я их не убивал, Конс! Верь мне, я не какой-то там сучий убийца! Я просто подсовывал им метку, а уж он сам находил их и... и... – он с судорожным всхлипом перевел дух, - Я не знаю что он с ними делал, честно! Только он всегда оставался доволен и выполнял свою часть уговора. Прис пошла на поправку... Но однажды мой план дал осечку, а я и не знал об этом. Я вообще не ебу, что произошло – может, тот ханыга выбросил бумажку с меткой, может, метка была плохо нанесена, я честно не знаю. Но он...! - Кто этот «он»? – c холодом стали уточнил Хеллбой. Под тонкой пленкой нарочитого спокойствия в душе получеловека-полудемона бурлило чистое, беспримесное бешенство высшего градуса каления. И этот душегуб, трусливо трясущийся сейчас перед ним, уверяет что не убийца?! Да он хуже любого убийцы! Обыкновенно крепко держащий свои порывы в узде и не склонный лезть почем зря в драку агент БПИО теперь едва сдерживался, чтобы не залепить со всего размаху кулаком по хнычущей физиономии. - Мальферас. При упоминании имени Мальфераса в несвежем воздухе заброшенной прачечной помимо витавших в нем ароматов затхлости, сырости и старости, разлилось еще что-то - едва уловимое и неименуемое. Нечто такое, отчего Хеллбой был вынужден поежиться – каждый волосок на его теле вздыбился, как от холода, а по спине словно промаршировала целая армия мурашек. Доселе яркий, как в операционной, свет прожекторов потускнел, придавленный выползшими из грязных закоулков тенями, обретшими зловещую массу и вещественность. Джон Константин только и смог, что устало ущипнуть себя за переносицу. Не многому же его закадычный друг и товарищ по исследованию потустороннего мира у него научился, раз его выбор пал на самого лукавого, бесчестного и злобного из всех возможных духов, способных вдохнуть суррогат жизни в умирающее тело! А Ларри продолжил свой рассказ: - У нас с ним был уговор: каждое новолуние, ровно за минуту до полудня, я предоставляю свежую душу. Но последний раз... – очередной горестный стон прервал повествование. – Тогда все полетело к хренам собачьим, а я даже не мог ничего исправить вовремя! И он в назначенное время сам пришел... и забрал... забрал Дженни!!! – последние слова незадачливого чернокнижника захлебнулись в новом потоке безутешных рыданий, сотрясших его тело. Под изношенными перекрытиями бывшей прачечной повисла свинцовая в своей серьезности тишина, нарушаемая только всхлипами и протяжными завываниями заходящегося Ларри. Первым нарушил молчание Хеллбой. - Holy crap, - емко подытожил он услышанное. Константин же все никак не мог оправится от только что полученного удара. Этого не может быть. Просто не может быть, потому что не могло, блять, произойти никогда! Нет, плачущий растрепанный человек, что сейчас так безвольно сидит на коленях посреди его склада – это не его дорогой приятель, душка Ларри Добкинс. Тот ни за что не пошел бы на подобное, даже если бы на кону стояла чья-то жизнь. Или пошел бы? Все в сознании Джона восставало против такого, но реальность была беспощадна. - Конс, - издалека, как сквозь толстый слой ваты, донеслось до него. – А ведь все это дерьмо завертелось из-за тебя, Конс.