Три часа на искупление: человек в Аду и демон среди людей

Троица бодро, не по времени суток, двигалась по угрюмо нахохлившимся в ночной промозглости улицам. Первым (и, увы, единственным) планом Джона Константина было призвать кого-нибудь из своих ныне почивших друзей и товарищей по ремеслу, а затем умолять всеми правдами и неправдами одолжить их душу для благого дела. Или, по меньшей мере, упросить выделить время в своем загробном существовании для помощи в поисках замены. Ведь некоторые из этих людей при жизни были перед Джоном в неоплатном долгу и расквитаться подобным образом было бы для них делом чести. Но чтобы достучаться хотя бы до одного из многочисленных покойников, потребны специальные средства, которых у него, как на зло, с собой не было. За ними придется наведаться в особое место, которое ушлый Константин приспособил под склад своего оккультного скарба, не вместившегося в скромное пространство его жилища. Путь лежал к бывшей прачечной, а ныне – старому и заброшенному одноэтажному строению, с опасно просевшей крышей и сгнившими от извечной сырости перегородками. По счастливой случайности находилась она менее чем в получасе пешком от места проживания семейства Добкинс, а если поднажать – то до нее было вообще рукой подать. Секрет прачечной состоял в том, что лишь один человек на целом свете помнил о ее существовании и был в состоянии проникнуть туда. Этим человеком, разумеется, был сам Джон Константин, ибо именно он наложил на постройку маскировочное заклятие, скрывшее ее от глаз посторонних и замутнившее их память о ней. Теперь только он один способен был видеть обшарпанную бетонную коробку с затянутыми пропыленными кружевами паутины окнами и выцветшей за долгие годы вывеской, в которой, словно зубов в цинготных деснах, не доставало некоторых букв. Для остальной публики в той части улицы, где располагалась прачечная, не было ничего, кроме вплотную прижавшихся друг к другу жилых домов. Кроме, конечно, тех случаев, когда сам чародей пожелает указать на постройку. - У меня есть кое-какие соображения насчет того, что делать дальше, - Константин на ходу излагал своим спутникам зародившийся в его голове план. – Сейчас мы заглянем в мое хранилище – только не удивляйтесь, это старая прачечная. Там у меня есть все необходимое... Мужчина едва успел оборвать себя. Не стоило ему раскрывать свои карты в присутствии громилы из этой паранормальной конторы. - ... Все необходимое. - Я для твоего же блага надеюсь, что ты не затеваешь какую-нибудь хуйню с привлечением посторонних сил, - подал голос Хеллбой, шагавший по левую руку от Константина. Ох, помяни черта!.. - Конс, что у тебя на уме? – настаивал Ларри, сопровождавший того с правого фланга, - Чел, скажи мне! Еще ни разу на памяти Джона Константина Ларри не выглядел таким несчастным и потерянным, как сейчас. Константину очень хотелось во всех подробностях разъяснить ему что он собрался проделать, тем более что его старый друг был, пожалуй, единственным, кто понял бы его и поддержал. Но это неминуемо означало получить бескомпромиссный протест со стороны красного бугая – и тогда вся операция Джона провалилась бы, даже не успев начаться. Тем более, что его хвостатый спутник, кажется, и без того уже догадывается о его намерениях. - Сейчас ты сам все узнаешь, старик, - обнадежил его Джон, - Осталось недолго. Вот и прачечная. На разбухших от сырости, в неряшливых лохмотьях краски, деревянных дверях троицу встретил солидного вида амбарный замок, висевший здесь, казалось, с самого начала времен. Константин нашарил в кармане плаща заржавленный гвоздь и, пошептав над ним что-то, просунул его в замочную скважину. В следующее мгновение скобы замка с покорным щелчком разомкнулись и кряхтящий от усилий Константин оттащил одну из перекошенных створок в сторону ровно настолько, чтобы в образовавшийся проем мог войти человек. Наблюдавший за его действиями Хеллбой не смог сдержать одобрительного хмыка. Вот уж в чем колдунишке не откажешь – так это в изобретательности и ловкости рук. - Милости прошу, - произнес меж тем чародей, сопровождая свое приглашение гротескно-гостеприимным жестом. Внутренность заброшенной прачечной встретила компанию спертым воздухом, столь густым, что его, казалось, можно было загребать горстями. Въевшиеся в сами стены застарелые пары химикатов и аромат стирального порошка смешивались в невыразимый коктейль с могильной вонью плесени, уверенно колонизирующей попадающиеся на ее пути поверхности. От царившего тут смрада у вошедших засвербило носы. - Подождите-ка, сейчас свет включу, - предупредил Джон. Почти синхронно с его словами раздался громкий металлический лязг и громоподобный взрыв ругани: это Хеллбой, желая продвинуться вглубь помещения, налетел на что-то. Ориентировавшийся в знакомом месте даже при почти полной темноте Константин тем временем один за другим зажег полдюжины строительных прожекторов, расставленых по периметру зала. - Эй, разве электричество здесь не должно быть давным-давно отключено? – удивился Ларри, в полнейшем изумлении оглядываясь вокруг. - А оно и сейчас отключено, - заговорщицки подмигнул ему Джон. Под бесстрастно-холодным светом вспыхнувших без тока ламп во всей своей великолепной разнородности предстала обстановка бывшей прачечной. Расставленные как попало высоченные стальные стеллажи и нагромождения проржавевших измятых остовов допотопных стиральных машин превращали просторное помещение в замысловатый лабиринт. Каркас одной из машин, одиноко лежащий на боку поодаль от своих собратьев по несчастью, и попался Хеллбою на его пути. На всех доступных взору поверхностях в живописном беспорядке теснились оккультные предметы самого разного вида и размеров. Чего здесь только не было! Загадочные статуэтки, изображающие давно забытых богов и богинь; короны и скипетры давно сгинувших правителей; невзрачные шкатулки и богато украшенные ларцы с таинственным содержимым; наполенные тайными знаниями бесчисленные фолианты и свитки; какие-то свертки, мешочки, пучки засушенных трав... От такого изобилия, совершенно неожидаемого в этих густо изукрашенных пятнами грибка и прозелени стенах, у неподготовленного человека вполне могло зарябить в глазах. Хеллбою на глаза попалася тонкий хрустальный флакон на вычурной золотой подставке, до самой пробки заполенный чем-то молочно-радужным и призывно сверкавший в лучах светильников всеми своими гранями. От коллег в БПИО ему не раз приходилось слышать о таких штучках, а потому он безошибочно определил – то был сангвинарий с заключенной в нем кровью агнела, один из двенадцати, которые должны были бы по идее быть распределены между четырьмя основными мировыми святынями дабы охраняться там как зеница ока. Стало быть, где-то одного не досчитаются... Он осторожно снял хрупкую вещицу с подставки и принялся рассматривать ее, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь, каждый отблеск – далеко не каждому выпадает удача увидеть подобную редкость собственными глазами! - Ну так зачем мы сюда пришли? – между делом поинтересовался он у Константина. Тот обернулся на вопрос. - А НУ ВЕРНИ НА МЕСТО!!! – сердце Джона оборвалось куда-то в глубины его живота, когда, к своему ужасу, он увидел как хвостатый исполин беспардонно держит в щепоти своих каменных пальцев драгоценный сосуд. - В общем так, я сейчас здесь кое-что поколдую и, возможно, это поможет нам найти душу, чтобы выменять ее, - вернув себе самообладание, мужчина неопределенно махнул рукой в сторону небольшого свободного от стеллажей и завалов металлолома пространства в центре зала. Там, на затянутых сетью трещин плитках пола, черной краской была выведена некая пиктограмма. Константин очень надеялся, что на темном фоне и среди хлопьев пыли она не будет столь заметна, но Хеллбой с его многолетним опытом работы с паранормальным и нечеловечески-зорким зрением мигом разгадал предназначение рисунка. - Crap, я так и знал! – в гневе рявкнул он, бросаясь Константину наперерез. – Я нутром чуял, что все к этому идет! Тебе же, сукин сын, нихуя доверять нельзя! - Ребята, что происходит? Конс? – Ларри, до этого зачарованно созерцавший окружавшие его богатства, очнулся от сковавшего его гипноза и настороженно уставился на спорящих. - Ваш дружок собрался впутать в нашу проблему покойных. Тех, кто давно заслужил свой отдых и вообще не должен быть тревожим ради подобного, - сердито косясь на Константина, без обиняков выложил Хеллбой. - Конс, чувак, это правда? – оторопело проронил Добкинс - Да, правда! А как я еще должен поступить?! – в отчаянии воскликнул Константин, - У меня, как на зло, ни одной свободной души не припасено в заначке, вот и приходится как-то выкручиваться. В грудь Константина уперся, подобно стволу оружия, красный палец с обломанным ногтем. Толчок. А за ним – еще один, снова и снова. Джон вынуждено попятился вглубь зала. - Вот если бы ты не разводил разговоров с тем сраным демоном, а предоставил работать специалисту, то никакой души бы и не понадобилось! – Хеллбой не сдерживался более, а изливал накипевшую досаду свободно, не стесняясь отца Дженни, присутствовавшего при их перепалке. - Что, большой парень, решил отвести на ком-нибудь душу за свой собственный проеб? – с язвительно-задушевными нотками промурлыкал Джон в ответ. Не тратя времени на дальнейшие пререкания, Хеллбой молниеносным движением выбросил правую руку вперед и прежде чем кто-либо успел понять что происходит, Константин уже нечленораздельно хрипел и болтал ногами в воздухе, крепко удерживаемый за воротник. - А теперь извинись, - потребовал Хеллбой не терпящим возражений тоном и испепеляя зарвавшегося оппонента разъяренным взглядом желтых глаз. - Мистер Хеллбой, прошу, если это поможет спасти мою Дженни, - взмолился Ларри, самым жалким образом повисая у того на рукаве, - Если это может помочь ей, дайте ему сделать то, что он задумал! Ради всего святого! По осунувшемуся за эти сумасшедшие часы лицу мужчины ручейками текли непритворные слезы. Вне всяких сомнений – в действиях Джона Константина он видел последюю надежду для своей дочери. Константин тем временем продолжал оглашать заброшенное здание придушенным сипением и царапать поверхность державшей его на весу каменной длани в тщетных попытках высвободиться. - Не могу, мистер Добкинс, - Хеллбой безнадежно покачал головой, - То, что ваш приятель собирается проделать, во-первых, опасно непредсказуемыми последствиями, а во-вторых – противоречит всем возможным моральным нормам. Те люди уже прожили свой срок. Их следует оставить в покое. Говоря это, краснокожий агент БПИО всей душой надеялся, что стоящий перед ним человек поймет, что он больше всего на свете сейчас желает помочь ему и его семье. Что он костьми ляжет – но вырвет из лап демона его ребенка. Что для него не может быть иначе, чем выполнить свою миссию и потому он ее выполнит во что бы то ни стало. Но черт возьми, не таким способом. Не за счет других невинных и тем более – почивших людей. То, что последовало за их коротким диалогом, никто не мог предугадать. Внезапно под ребра Хеллбою уперлось что-то твердое. Ощущения от предмета были как-то неприятно знакомыми. - Вы... Вы не оставили мне выбора, - после недавней бурной истерики голос Ларри Добкинса теперь почти не отличался от шепота и звучал неестественно-спокойно. Все еще мокрое от пролитых слез лицо излучало непоколебимую решимость, граничащую с одержимостью. Ох, как же часто за его долгую карьеру в Бюро доводилось Хеллбою видеть такие лица! И – он твердо усвоил это – подобная мина неизменно оказывалась дурным знаком. Люди с такими застывшими маской нерассуждающего фанатизма физиономиями способны буквально на что угодно. Хеллбой, все еще отказываясь верить в происходящее, медленно скосил глаза вниз. И замер. Так и есть. К его боку приставлен ствол.