Три часа на искупление: человек в Аду и демон среди людей

То ли так воздействовал вес пережитой драмы и знание имени завладевшего душой несчастного ребенка демона, то ли власть твари из преисподней в прямь укрепилась в этом месте, но стоило человеку и полудемону переступить порог детской, как их обоих пробрал мелкий озноб, но не тот, что происходит от холода или простой тревоги. По нервам колкими лапками пробежал особый, тоскливый трепет, исходящий из самых древних глубин души, заставлявший еще первобытных людей в страхе жаться друг к дружке в сумраке пещеры и бояться темноты. Вся обстановка комнаты, казалось, стала отражением состояния ее обитательницы. Розовый цвет, безраздельно доминировавший в ней и с самого начала раздражавший Константина до крайности, теперь вызывал у него стойкие ассоциации с розовой пастью какого-то исполинского чудовища, в которую он сейчас добровольно шагнул. Огарки от свечей, оставшиеся злесь после его попытки войти в контакт с демоном, торчали пеньками подгнивших зубов и только усиливали отвратительное сходство. Чародей нервно покосился на Хеллбоя. Тот неприязненно озирался и морщил нос: полудемону казалось, что его обоняния коснулись запахи, память о которых помимо его воли навечно отпечаталась в его подкорке – терпкая вонь горящей серы, горячий смрад перекаленного металла с вязко-удушливыми нотками смолы и расплавленной в лаву породы. - Ну что, готов? – вполголоса спросил он у Константина. Тот молча кивнул. На какую-то долю секунды ему внезапно очень захотелось развернуться и уйти прочь из этого места, ставшего логовом злобного монстра из адских пучин, но мужчина решительно раздавил в себе едва начавший зарождаться приступ малодушия. В конце концов, он здесь не ради себя, а ради Дженни. И Астры. - Пусть только появится, - отозвался он, сосредоточенно глядя прямо перед собой немигающим взором человека, принявшего решение сражаться до конца. - Ага, - коротко кивнул Хеллбой. Тотчас за этим комнату состряс его оглушительный рык. От выдаваемых им децибелов и басов в окнах задребезжали стекла: - МАЛЬФЕР-Р-РАС!!! Константин непроизвольно зажал уши и боязливо вжал голову в плечи. Честное слово, на месте демона он бы счел за лучшее вовсе не откликаться на столь «приветливый» зов и вообще – срочно свалить подальше и больше никогда здесь не показываться... Однако, Мальферас оказался иного об этом мнения. Едва отзвучало его имя, как тело Дженни, до той поры погруженной в глубокое забытье и недвижимо лежавшей в своей кроватке так же, как ее оставили, содрогнулось в каком-то противоестественном пароксизме, словно через ее нервы был пропущен разряд тока во много тысяч вольт. Из детского горла вырвался громкий сиплый вздох, в котором неприкрыто звучало темное удовольствие и дьявольское злорадство. Пространство комнаты внезапно сделалось душным и тесным, точно оно сжалось в ужасе от присутствующей в нем инфернальной сущности. -О! Вы все-таки вернулись, – вальяжно проскрипел Мальферас, подчиняя себе голосовые связки ребенка. – И в самую последнюю минуту! Между пересохших, покрывшихся кровавыми трещинами губами девочки выстрелил неожиданно длинный, пепельно-серый язык и обмахнул их молниеносным движением хищной рептилии. - Принесли мне... что-нибудь? На миг Константину почудилось, что происходящее вокруг творится не наяву и не с ним. Он, как будто наблюдая со стороны, увидел, как человек, почему-то присвоивший его, Константина, черты лица и взъерошенные блондинистые волосы, облаченный в странно знакомый поношенный плащ, храбро делает шаг вперед, навстречу прожорливому демону, плотоядно пялящемуся на него глазами ребенка. - Принесли, - произнес его двойник и Джон ощутил, как движутся при этом мускулы его собственного лица. – Посмотри. Прямо перед тобой. Через проглотившие радужку зрачки Дженни на мужчину уставилось адское чудовище, ничего не желавшее более, чем пожрать саму его суть, для которого он был не более чем очередной сменой блюда. От такого осознания заныло сердце. Но Джон Константин обещал и от своих слов не отступится даже если для него это означает фатальный исход. Довольно за всю свою жизнь он побегал от опасностей, довольно вместо него страдали безвинные. Этот вызов он примет сам. Лопатками он ощущал присутствие Хеллбоя, несомненно несущего в себе ту же искру инфернальности, что и Мальферас, - но при этом странным образом ободряющее и придающее Константину уверенность в правильности избранного им шага. - Что ж, - прожужжало в его ушах, – Тогда давай сюда! - Эй, что это еще за «Давай сюда»? Мы договаривались на обмен, – насторожился Джон. Что-то в интонациях демона, в том, как алчно он протянул к нему руки, заставило его напрячься в пока еще смутном, но оттого еще более пугающем ощущении, что далеко не все идет гладко. - Твоя душа – вперед. Либо так, либо никак. – не допускающим возражений тоном отрезал тот. - Ну и мудак же ты, - угрюмо буркнул Константин себе под нос. Ему нестерпимо хотелось курить. Какое нелепо-прозаическое желание перед лицом того, что сейчас произойдет! Но ведь даже осужденным на смерть преступникам не отказывают в последней трапезе, а тут – всего лишь сигаретка! - Ладно, Мальферас-пидарас! – с нарочитой бравадой продолжил мужчина, стараясь ничем не выдать, что попасть по колесику зажигалки ему не дают трясущиеся пальцы, - Кушай, не обляпайся. Сказав это, Константин, в конце концов совладавший с зажигалкой, хмуро замолчал и затянулся. В его душе поселилось странное, безмятежное и совершенно безбрежное спокойствие, какое ему не доводилось испытывать еще ни разу за всю жизнь. И – он был в этом уверен – уже не придется испытать никогда. Джон обернулся, чтобы мельком взглянуть на Хеллбоя, огромным красным изваянием застывшим позади него. В наполненном мрачными тенями помещении глаза полудемона мерцали подобно двум раскаленным уголькам, и в них явственно читалось одобрение и... уважение? Восхищение? Впрочем, не такой уж Джон Константин и выдающийся чтец по глазам. Константин набрал в грудь побольше смешанного с табачным дымом воздуха. - Как зерно отделяется от плевел; как дыхание воспаряет от уст всякой твари живой, - начал мужчина. Слова расторгающего заклинания падали в пустоту тяжелыми ударами земляных комьев на крышку гроба – его гроба. – Как плоть отпадает от костей; как вода бежит от огня – так дух мой да отойдет от вместилища своего и покинет его навеки. Во имя сил высших и низших повелеваю я – быть посему. Да будут душа моя и тело мое суть порознь. Да отойдет душа моя во власть Мальфераса, обитателя мира преисподнего; того, кто пожелал обладать ею. Я, Джон Константин, смертный человек, отрекаюсь от бессмертной сути своей. Такова воля моя и да будет так. В воздухе, почти осязаемая, повисла пауза, прерываемая только тяжелым сопением Константина, переводящего дух. - Ну что, Мальферас? Мы свою часть договора выполнили, теперь твоя очередь, - потребовал Хеллбой, недвусмысленно подступая ближе к кроватке Дженни, откуда, засев в ее теле, на них взирала зловредная сущность. Ответом ему был оглушительный взрыв визгливого карканья, больно царапавшего барабанные перепонки – это расхохотался Мальферас. Сердце Джона Константина оборвалось и полетело куда-то в бесконечность. Сука, сука, какая же сука!!! А сам Константин тоже хорош – поверил, что такой ублюдок, как Мальферас, будет играть по правилам. Купился, как последний лох! Человек и полудемон обменялись испуганными взглядами. До Хеллбоя, кажется, тоже начало доходить, что их обдурили, как желторотых несмышленышей. - ГЛУПЦЫ!!! – гаркнул Мальферас, проржавшись и весело посверкивая на них немигающими глазами из-под полога кроватки. – Я НИЧЕГО НЕ ОТДАЮ, Я ЛИШЬ БЕРУ! ЭТА ДУША УЖЕ ПЕРЕСЕКЛА ЧЕРТУ И УШЛА В ПРЕДЕЛЫ, ОТКУДА НЕТ ВОЗВРАТА! НИ ДЛЯ КОГО!!!