Три часа на искупление: человек в Аду и демон среди людей

Константин глухо застонал и в отчаянии запустил пальцы в волосы. Внутри него что-то рухнуло, разметав вокруг мириады осколков, жгучими иглами впившихся в его разум и сердце. Столько усилий потрачено, еще один его старый товарищ расстался с жизнью – и все это ради того, чтобы вот так по-глупому все просрать? Неужели вопреки всем стараниям и его жертве история повторилась?! - Ах ты ебаный сукин сын! – громогласно выругался Хеллбой, взбешенный таким неприкрытым вероломством. В левой руке полудемона вновь блеснуло распятие, когда, оттолкнув с дороги безнадежно выбитого из колеи Константина, он в один прыжок оказался у кровати и угрожающе навис над издевательски хихикающим Мальферасом. – Сию же блять секунду возвращай душу ребенка на место, - прорычал он, - а не то... Полудемон замахнулся распятием, чтобы почувствительнее приложить им демона, но внезапно сам зашипел от пронзившей его запястье боли и выронил свое орудие. Металл с глухой обреченностью простучал по доскам пола. Краем глаза наблюдавший за этой сценой Константин увидел, как Дженни (нет, нечисть, использующая тело Дженни как долбаную куклу-перчатку! – от этой мысли его замутило), вскочила со своего места так стремительно, что мужчина даже не заметил, как это произошло. А уже в следующий миг изрыгающий сквозь скрежещущие зубы отборные ругательства Хеллбой яростно тряс рукой, стараясь сбросить повисшего на ней ребенка, глубоко вгрызшегося в красную плоть. - Эй, эй, потише с ней! – возопил испуганный Джон, моментально опомнившись и бросаясь полудемону наперерез, когда тот начал разжимать внезапно обретшие нечеловеческую силу детские челюсти своей каменной дланью. Мальферас, казалось, только сейчас осознал, кто находится с ними в одной комнате. Он поспешно прекратил терзать руку Хеллбоя и с непринужденным изяществом спрыгнул на пол. Сардоническая ухмылка исказила знакомые Джону черты, превратив их омерзительно-противоестественную маску. - Ах, Джон Константин, возомнивший себя великим магом, способным побороться с силами, которые даже полностью понять не в состоянии! – с наигранным восторгом воскликнул демон. – Дядя Джон! Внезапной вспышкой чистоты посреди скрежета и писка, издаваемого Мальферасом, прозвучал до боли знакомый звонкий голосок, произнесший те самые слова, которыми Дженни обыкновенно встречала Константина, когда тот залядывал на огонек к ее родителям. Этого было достаточно, чтобы по сердцу Константина разлилась новая волна горького сожаления и пламенной ненависти к собственной наивности и бессилию изменить хоть что-то. Какой смысл во всех его магических ухищрениях, если из раза в раз все повторяется? - Спасибо тебе, что снабдил меня второй душой, жалкий ты дурак! – продолжал тем временем Мальферас свою издевательскую речь. – Да еще преподнес мне не абы какую, а свою собственную! Мне теперь надолго хватит! - Хуй тебе, - злобно обрубил Хеллбой, - возникая между ним и Константином. – Сейчас у тебя вообще ни одной не будет, адский ты гандон. С видом глубочайше оскорбленной невинности Мальферас воззрился на агента БПИО, столь бесцеремонно оспорившего его права на добычу, и в его глазах засверкали недобрые искорки. - Ты хочешь забрать у меня... – начал демон, и в его голосе помимо клокотания закипающей ярости явственно слышался испуг. - Вылезай из этого тела и сразись со мной за них, - потребовал Хеллбой, тоже грозно взирая на противника и разминая кулаки. – Иначе весь ад узнает, какое ты ссыкливое дерьмо. - ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ!!! – завизжал Мальферас, трясясь всем телом от захлестнувшей его обиды. Кажется, инфернальная тварь не на шутку переполошилась, что у нее могут отнять поживу. Из уголков ее рта побежали струйки темной слизи, при виде которых у Константина внутри все сжалось в напряженном ожидании – неужели их оппонент заглотил наживку и вот-вот явится в своем истинном виде? - Ну, так и знал, - презрительно протянул Хеллбой, продолжая гнуть свою линию, - Мальферас - ссыкло. Ссыкунишка. Полудемон выпрямился во весь рост и с брезгливой миной на лице продолжил, обращаясь к воображаемой публике: - Посмотрите-ка на это позорище! Влез в тело ребенка и думает, что он теперь охуеть какой крутой демон! Он даже душу только что не добыл как полагается, а наныл! Да это не демон, а говно никчемное! Действие такой примитивной провокации превзошло самые смелые ожидания. Пока Хеллбой упражнялся в уничтожении мальферасова эго, со стороны самого Мальфераса мало-помалу начали доноситься сердитые утробные взрыкивания и басовитое горловое бульканье, словно внутри захваченного им тела закипало что-то вязкое. По мере их нарастания изо рта и ноздрей Дженни все обильнее струились темные, глянцево поблескивающие полосы мерзкой влаги. Внезапно – ошеломленный Джон Константин даже моргнуть не успел – голова девочки запрокинулась едва ли не на спину и из широко распахнувшегося, словно в немом крике, рта в потолок с рокотом и сочным хлюпаньем выстрелил упругий поток темного ихора, немедленно, впрочем, дополненный толстым пучком нескончаемо-длинных плотных тяжей, устремившихся вверх с такой скоростью, что казалось, они должны были бы с легкостью проломить потолок. Хеллбой тут же предусмотрительно постарался вытолкнуть Константина за дверь, но мужчина со змеиным проворством увернулся и притаился в темном углу спальни. Он должен быть рядом с Дженни, что бы ни происходило! Из своего укрытия Джон как зачарованный следил за разворачивающейся перед ним картиной рвущегося в человеческий мир демонического порождения. Исторгающиеся из тела Дженни струи жидкой мерзости и червеподобные гирлянды инфернальной плоти, звучно чавкая, вздувались гроздьями каких-то пузырей, свивались между собой и тут же ветвились в странные звездчатые формы, что сталкиваясь друг с другом, переплетались отростками и обретали новые, все более и более пугающие очертания. Любого неподготовленного человека, стань тот свидетелем подобного зрелища, неминуемо постиг бы нервный срыв и безумие. Даже закаленный в поединках с могущественными силами ада чернокнижник, каким себя мыслил Джон Константин – и тот почувствовал, как постепенно теряет самообладание. Вид никак не прекращающихся кошмарных метаморфоз вызывал почти физическое отвращение, но отвернуться Константин был не в силах, и продолжал смотреть, как загипнотизированный, во все глаза. До той поры бесформенные массы, все прущие и прущие из обмякшего детского тела, обрели некие черты: вот под потолком слепилось что-то пожее на продолговатую голову, держащуюся на длинной, тощей шее; вот проступили угловатые плечи и растущие из них многосуставчатые, как стебли бамбука, руки – по две с каждой стороны, болтающиеся по бокам от кольчатой из-за проступающих на ней ребер груди... Вот показалась розетка таза, подпираемая такими же несуразными, как и руки, ногами... Каркас адской нечисти быстро наполнялся пульсирующими внутренностями, обрастал мускулами и кожей, возникавшими из бойко расползавшейся по нему инфернальной субстанции. Оба – и Константин, и Хеллбой, невольно затаили дыхание, созерцая это тошнотворное и странным образом величественное воплощение. Только в отличие от пребывавшего в совершенной прострации Джона, Хеллбой находился в полной боевой готовности: не спускавший снайперского прищура с Мальфераса, собранный и напрягшийся, словно взведенный курок, он был полностью готов вступить в схватку с просочившимся в человеческий мир злом. Мальферас предстал перед ними во всем своем ужасающем великолепии. Его огромная долговязая фигура подпирала лопатками потолок детской, даже при том, что демон сидел на корточках. Уродливая харя с безобразно вывернутыми влажными ноздрями, похожая на морду исполинской летучей мыши, изборожденная подергивающимися кожистыми складками, с россыпью злобно сверкающих бусинок-глаз на лбу и висках, щерилась сверху частоколом острейших зубов, роняя с них на пол тягучие капли мутной слюны. Вокруг него витало густое мясное зловоние, столь пронзительное, что несчастному Константину лишь чудом удалось сдержать содержимое своего желудка от извержения. Чудовище пошевелило верхними конечностями и подобрало с пола что-то лежавашее перед ним. Это движение сопроводил влажный треск и хруст пришедших в движение многочисленных суставов. - Мне больше не нужно это, - проскрежетал Мальферас и небрежно отбросил предмет в сторону Константина. Дженни. Тело девочки, кощунственно отправленное когтистой лапой в полет, тяжело упало подле его ног, неестественно разметав руки и ноги, словно сломанная марионетка. Позабыв обо всякой осторожности, Джон рванулся из своего укрытия и лихорадочно сгреб ее в охапку. Боже, блять, милостивый, какая же она холодная! Боясь найти подтверждение своих опасений, мужчина приложил ухо к груди ребенка. Ни звука. Только эхо его собственного сердца, паровым молотом ухающего где-то в горле. - Дженни, - тихонько прошептал Константин, бережно прижимая безжизненную головку в спутанных каштановых локонах к своей груди, - Прости меня, Дженни. Только когда на его пальцы капнула теплая влага, Джон Константин понял, что плачет.