Три часа на искупление: человек в Аду и демон среди людей

- Анунг-ун-Рама, - пророкотал Нергал, в деланно-дружеском жесте раскрывая объятия могучих рук и демонстрируя лезвия смертоносных когтей, уснащавшие каждый палец, – Ты хотел видеть меня, так смотри же. Смотри, в чьей теперь власти твоя жизнь. - Сумел-таки подкрасться незаметно. Молодец, - ограничился Хеллбой саркастичным комплиментом и без лишних предисловий наставил «Самаритянина» в центр увенчанной парой коротких рогов головы черного колосса. Нергал воззрился на полудемона с насмешливым злорадством неизмеримо более могущественного существа, исполненного сознания своей мощи и готового шутя повергнуть в прах ничтожного дерзеца, что осмелился бросить ему вызов. - Неужели ты и впрямь решил, что... – начал он, но его оборвал выстрел. Исторгнутую из дула пулю сопроводила ослепительная вспышка и громовое облако пороховых газов, но... Словно в замедленной съемке, снаряд лениво выплыл наружу, вальяжно вращаясь вокруг своей оси, и вместо того, чтобы мгновенно вонзиться в цель, неторопливо ввинчивался в пространство, приближаясь ко лбу Нергала с томительной медлительностью. Ошарашенный Хеллбой только и мог, что расширившимися от изумления глазами следить за плавным движением кусочка металла. - Ну нахер... – услышал он откуда-то издалека собственный голос, полный неверия и почти детской обиды на творящуюся несправедливость. Нергал же, усмехнувшись, с демонстративной неспешностью протянул руку и заключил продирающуюся сквозь толщу искаженного эфира пулю в щепоть. Кончки когтей тихонько звякнули о металл. - Какой порыв отчаяния и отваги! Жаль, что твоя попытка остановить меня была обречена на провал. С самого начала, - проговорил он, презрительно отбрасывая ставшую бесполезной вещицу прочь. Словно в довершение унижения, причиненного полудемону, она, падая, отрикошетила от одного из роговых пеньков на его лбу. Зуд, донимавший Хеллбоя все это время, разыгрался от тычка с новой силой. Не в силах держать себя в руках, он потянулся к страдающему месту и потер поверхность кончиком пальца. Еще вчера безупречно гладкий кружок теперь откликался неровностью коротеньких конусов, проклюнувшихся на нем. «Как будто неделю не пилил», - машинально отметил полудемон, старательно растирая источник зуда. Изуродованный Мальферас, жалобно скуля и волоча за собой обрывки покалеченной плоти со свисающими с них канатами почерневшей слюны, протащился по волнующемуся асфальту и притулился у ног Нергала, безобразно раскидав коленчатые конечности. Из его развороченной пасти непрестанно неслось скрипучее нечленораздельное хныканье. Впрочем, Нергал, по-видимому, нисколько не затруднялся с пониманием того, что до него пыталось донести его омерзительное отродье. - Конечно, дитя мое. Все, что ты пожелаешь, - гудел он, ласково трепля складчатый загривок Мальфераса, словно хозяин, привечающий ластящуюся к нему собаку, - Ты нанесешь финальный удар, обещаю тебе. С этими словами Старший демон небрежно обмахнул ладонью то, что осталось от морды и руки младшего. Повинуясь нечестивой пародии на акт исцеления, разбитые кости, порваные сухожилия и шкура Мальфераса с хрустом и треском поползли навстречу друг другу, сливаясь между собой и выпуская наружу проростки новых тканей. Еще миг – и Мальферас, триумфально скалясь, издевательски сделал обескураженному бойцу с потусторнним злом ручкой – той самой лапой, что была оторвана в яростной схватке. В безнадежном ступоре Хеллбой наблюдал за тем, как воспрял его противник. Правая рука все не давала покоя. Полудемон буквально чувствовал, как под ее камнем – внутри него - гуляют тугие волны неуправляемой, рвущейся на волю энергии. Он сердито скрежетнул зубами. Через что только ему приходится проходить на каждой, мать ее, миссии! И все ради чего? Спасения человечества от сверхъестественных угроз? Да ну нахер, он самолично из раза в раз становится свидетелем того, как это долбаное человечество радостно лезет в самую гущу этих самых угроз едва ли не наперегонки! Так может, лучше просто предоставить этим безмозглым кретинам разок хорошенько прочувствовать последствия таких действий? Краснокожий агент БПИО яростно затряс головой. Про что он вообще сейчас думает?! Да и как он мог вообще допустить подобные мысли? Определенно, ему пора заканчивать с этими двумя, и как можно скорей. - Не выйдет, - перебил он Нергала, вновь направляя свое оружие на него. Однако, где-то глубоко в душе полудемон нехотя признался самому себе, что это - скорее жест отчаяния, нежели взвешенный и просчитанный шаг. Грубой силой эту черную ухмыляющуюся глыбу ему никак не одолеть. Заметивший маневр полудемона Нергал опередил его. С ужасающей легкостью он сгреб своего противника за горло и вздернул почти вплотную к своему лицу. Взлетая в воздух, хрипящий и давящийся Хеллбой мельком впомнил, как несколько часов назад он сам проделал похожий маневр с зарвавшимся чародеем и его сердце пронзило острое раскаяние. Черт возьми, он же сгоряча едва не придушил беднягу! Но колдунишка оскорбил его! Он должен был ответить за свою дерзость перед НИМ! Ничтожный наглец посмел раскрыть свой грязный рот в ЕГО сторону! Надо было тогда вообще прикончить его, чтобы неповадно было!.. Ошеломленный жестокостью мыслей, пробившихся ядовитыми ростками в его замутившемся рассудке, Хеллбой яростно дернулся в клещах черной ручищи, намертво сжимающей его шею, силясь высвободиться. - Я все вижу, Анунг-ун-Рама. И знаю, какие мысли бродят в твоей голове, - сокуршающий гром голоса черного гиганта гулко отдавался во всем теле плененного им полудемона. Неописуемое зловоние его дыхания лишало последних крупиц кислорода и иссушало кожу своим жаром. – Не противься им. Тот, кого называют Хеллбоем, приговорен и должен умереть. А вместо него родишься ты, Великий Дракон. - УБИТЬ ЕГО! УБИТЬ! О, ВЕЛИКИЙ ОТЕЦ, ПОЗВОЛЬ МНЕ УБИТЬ ЕГО! – бесновался рядом Мальферас, собрав свою новообретенную личину в тошнотворную гримасу кровожадности. - Не дождетесь, - мужественно просипел в ответ Хеллбой, перехватывая черное запястье своей правой рукой в намерении размолоть во всемогущем кулаке Длани Рока кости Нергала в щебенку. Сакральный камень коснулся нечистой плоти и пламенеющий шар темных помыслов с потрясающей силой разорвался мириадами больно ранящих осколков, изрешетивших измученный разум полудемона. Да с каких хуев он вообще все это терпит?! Он столько перенес, столько раз рисковал жизнью ради спасения горстки ничтожеств, возомнивших себя венцом творения, и хоть бы раз услышал от них простую благодарность! Нет! Все, что он делал, всегда воспринималось как должное, а в довесок его еще и ненавидят, презирают, считают уродом, монстром, причудливой ошибкой природы! Зуд во лбу сделался просто невыносим. Полудемон взглянул исподлобья и заметил молодой кончик одного рога, торчавший в поле его зрения, как крошечная красная заноза. Правая рука словно бы жила своей отдельной жизнью, налившись инфернальным жаром и сверхъестветсвенной силой, настойчиво требующей выхода в разрушении. Он, рожденный сокрушать миры, Зверь Апокалипсиса, столько лет отказывался от своего благородного предначертания ради тех, кто и пыли с его копыт не стоит! Он более не станет это терпеть! Нет, нет!!! Вихрь воспоминаний и лиц пронесся перед его мысленным взором. Все эти люди помыкали им как хотели, бессердечно отправляя навстречу смертельной опасности во имя собственного благополучия, в то время как должны были в благоговейном трепете преклоняться перед ним. В груди полудемона зародился вместе с пламенным гневом утробный рык. О, с каким удовольствием он разорит до тла этот жалкий мир, наполненный неблагодарными паразитами! Одобрительный оскал Нергала, казалось, читающего мысли своего пленника как раскрытую книгу, подстегнул этот порыв. Письмена на каменной длани пришли в движение и зазмеились в зловещем танце. Бушуюший в камне шторм энергий и его настойчивый зов перестали вселять ужас, зато омыли душу прибоем извращенной ласки. Внезапно среди мешанины образов особенно отчетливо выделился один: интеллигентного вида мужчина, чье украшенное тонкими усиками и эспаньолкой лицо осеняла грива темных взъерошенных волос. Его наружность стремительно одряхлела, кожа покрылась старческими пятнами и рытвинами морщин, а волосы поредели и сделались белоснежно-седыми. «Ты вспыльчив, мой мальчик, но и это можно сделать преимуществом», - раздался под сводом красного черепа тихий, но авторитетный и сильный голос. – «Ярость – твой инструмент. Направляй ее сам и не позволяй ей направлять тебя». Мысли, взвившиеся в мозгу сбитого с толку Хеллбоя роем рассерженных оводов, были вмиг рассеяны видением. - НЕЕЕТ!!! – невзирая на напрочь передавленное жесткими пальцами Нергала горло, взревел полудемон. Одно мощное движение корпусом – и пара его копыт могучим тараном впечаталась в торс Нергала. Отдача от демонической плоти была такая, что ступни Хеллбоя нещадно заныли, но его прием возымел должное действие: Нергал, до сих пор стоявший несокрушимым монументом самому себе и скалящийся с таким гнусным выражением собственного превосходства, глухо охнул и сложился пополам, мигом растеряв все свое величие, а заодно выпустив из кулака шею своей недавней жертвы. - Что, доигрался? Теперь животик бо-бо? – cъерничал Хеллбой, шумно приземлившись рядом. Зуд в его рогах, странным образом отросших под влиянием источаемой Старшим демоном ауры, после его освобождения из плена поутих, а жажда разрушения обрела новый, гораздо более приятный полудемону оттенок – на сей раз она обладала четкой выверенностью и управляемостью хорошего оружия. Да, гениальный профессор Брум, мудрый Тревор Бруттенхольм, родоначальник БПИО и приемный отец Хеллбоя оказался прав и на этот счет.