Три часа на искупление: человек в Аду и демон среди людей

Первое сокращение сердца было похоже на удар парового молота, пришедшийся прямиком в средостение, а первая порция воздуха, со свистом ворвавшаяся в съежившиеся легкие, едва не разорвала их в клочки. Плотно сомкнутые веки Константина, распластанного на полу посреди чужой гостиной, рывком распахнулись. Мутный свет лондонской осени, лениво струящийся из окон и заполнявший комнату призрачным своим присутствием, ожег отвыкшую сетчатку, словно сияние прожектора в тысячи ватт. Каждая клеточка, изголодавшаяся по никотину, требовательно ныла. Вот и завершилась его экспедиция в посмертные пределы. Не теряя времени даром и мужественно игнорируя начавшуюся без сигарет ломку, мужчина вскочил со своего места и бросился к девочке, что неподвижно лежала рядом и чью руку он крепко сжимал. «Хоть бы сработало, хоть бы сработало», - горячечным ритмом колотилось у него в висках. - Дженни! – настороженно позвал Джон и легонько потряс ее за плечо. – Ты здесь, малышка? Нет ответа. Тело ребенка, распростертое среди замысловатой сети оккультных символов, вычерченных на полу, оставалось неподвижным и холодным, словно неделю пролежало на леднике. - Дженни, - вновь окликнул ее Константин, чувствуя, что его руки начинают дрожать уже вовсе не от жажды никотина. Голос его упал до отчаянного шепота. – Прошу тебя, очнись... Пожалуйста... Тщетно. Никакие призывы и мольбы не действовали. Джон позволил руке ребенка выскользнуть из своих пальцев и без сил опустился на пол подле, уронив голову на ладони. Все было зря. Его путешествие на Другую Сторону, вывернувшая его душу наизнанку встреча с Астрой – все это в итоге не имело ни малейшего значения. В его душе что-то ломалось, неумолимо превращаясь из прекрасного и бесконечно драгоценного в жалкие руины. Очень хотелось разрыдаться, но даже слезы пропали куда-то, покинув его вслед за надеждой и верой в благой исход. Все было напрасно. И какой был смысл в годах, потраченных им на изучение запретных наук и постижение самого тайного из искусств, если он по-прежнему бессилен дать отпор силам зла и ничего не может противопоставить им кроме горстки жалких трюков, годных разве что для развлечения во время пьяных вечеринок? - Дядя Джон?.. Константин, слишком погруженный в обрушившееся на него горе, не поверил своим ушам, полагая, что его вконец расшатанный рассудок играет с ним злую шутку. - Почему мы на полу, дядя Джон? И мебель так странно расставлена... Константин медленно, боясь спугнуть мгновение, отнял руки от лица и, все еще полный недоверия к происходящему, обернулся. Дженни – живая, настоящая, - сидела рядом с ним и в недоумении озирала учиненный им хаос. Ни слова не говоря, Константин ринулся к ней и заключил ее в самые крепкие и радостные объятия, которые только были возможны. По его щекам, теряясь в щетине, бежали теплые соленые ручейки. То были слезы, исторгнутые из самых глубин его сердца не горем, но великим счастьем. - Дядя Джон, мне приснился такой сон, ТАКОЙ сон! – как ни в чем не бывало, тараторила тем временем Дженни. – Меня похитил жуткий монстр, он хотел меня сожрать, он ест людей, вообще жуть, да?! Вот! И он меня похитил и унес в пустыню, а там была еще девочка, которую раньше тоже похитил другой монстр, который вообще кошмар-кошмар, вот! - Да, просто страшный сон, - счастливо втроил Константин, баюкая вызволенного им из глубин Тартара ребенка. - И та девочка – ну, которую до меня похитили – мы с ней вроде как подружились, вот. И она сказала, что ее монстр снова пошел охотиться, и знала, как убить его. Жуть, да?! – не унималась Дженни. - А еще у нее была только одна рука. Джон Константин насторожился. Однорукая девочка, с которой познакомилась Дженни в своем «сне» - это, разумеется, Астра. А монстр – никто иной, как Нергал. Опять этот злоебучий ублюдок... И какой же секрет она ей открыла? - Еще какая жуть, - согласно пробормотал мужчина. – И что же надо сделать, чтобы убить того монстра? Глаза Дженни вспыхнули детским энтузиазмом. - О! – воскликнула она, воодушевленная интересом Джона, - Это вообще жуть. Она сказала: «Я тебе расскажу, как убить монстра, который меня сюда принес», а я такая: «Это я его должна буду убить?», а она такая: «Не ты, а ты», – палец Дженни неумолимо нацелился на кончик носа Константина, жадно ловящего каждое слово девочки. - Ты, дядя Джон, то есть. Вот! Ты должен будешь выпить какую-то особую воду, тогда ты сможешь победить монстра. Шестеренки в мозгу мужчины завертелись с головокружительной скоростью. Вода? Что за вода? - А эта девочка случайно не говорила, где я возьму эту воду? – уточнил Константин. - Она сказала... – замялась Дженни, вспоминая, - Сказала, что это должна быть «сырая вода»... Или «снятая вода»... Ой. Не помню, - расстроилась она. «Сырая вода», значит... - Может, она сказала «святая вода», м? - Точно! – радостно воскликнула Добкинс-младшая, - Ты ее выпьешь и поборешь монстра! Вот!!! - Какой интересный сон, - подытожил ее рассказ Константин, поднимаясь на ноги и помогая девочке встать. В его голове уже зрел план действий. Будет очень паршиво, но после всего, через что он прошел за эти сутки – не останавливаться же в самый решительный момент. Плащ, сброшенный перед путешествием в загробное измерение, терпеливо дожидался своего хозяина там, куда его положили. А в его кармане – такая желанная пачка. В которой – вот радость-то! – еще осталась одна сигарета. - Ну вот что, милая, - распорядился мужчина, облачаясь в свои мешковатые доспехи, служившие ему верой и правдой с незапямятных времен. – Сиди здесь и никуда не уходи, ладненько? И, главное – не бойся, все самое страшное уже позади. - А ты куда-то идешь, дядя Джон? – осведомилась Дженни, поудобнее устраиваясь на диванчике. – И что это так жутко гремит? Снаружи и впрямь донесся гулкий раскат, напоминающий грозовой – но граздо более протяжный и зловещий. - Я ненадолго, - успокоил ее Константин, обернувшись на пороге. – Вот только разберусь с одним... С одной проблемой. А заодно помогу одному хорошему парню. По пути чародей перетряс содержимое своего чемоданчика, в котором он принес необходимые для экзорцизма принадлежности. Ох бля, с того момента прошло всего несколько часов, а по ощущениям – словно минули года. Есть! Удача, кажется, соизволила повернуться к Джону лицом, да еще и одаривает его его поистине голливудской улыбкой! Мужчина извлек из вместительной утробы чемоданчика небольшую фляжку. Чистое серебро, до краев заполненное благословленной самим Папой иерусалимской водицей. Хитро ухмыльнувшись, Константин отправил вещицу в карман и, расправив плечи, шагнул навстречу новой битве, к которой звала его судьба.