От сломанного алмаза

Утро пришло с ощущением разрывающейся реальности. Первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь панорамные окна, осветили незнакомую комнату, незнакомую кровать и незнакомое чувство тяжелого, сладкого удовлетворения во всем теле. Маша лежала на боку, прижатая спиной к теплому, твердому телу Лауры. Рука альфы лежала на ее талии, властно и в то же время защищающе. Дыхание Лауры было ровным и глубоким, ее грудь мягко поднималась и опускалась, касаясь спины Маши. Память вернулась к ней обжигающим приливом. Ночь. Ее унизительное, полное поражение. Ее собственные крики, ее мольбы, ее признание в принадлежности. Стыд залил ее щеки жаром. Она попыталась осторожно приподняться, чтобы улизнуть, но железная рука на ее талии мгновенно сжалась. — Никаких побегов с утра пораньше, — прозвучал сонный, но абсолютно четкий голос позади нее. Голос, не терпящий возражений. — У нас выходной. Маша замерла. Она не могла повернуться и посмотреть на нее. Не сейчас. — Лаура… мне нужно домой. Переодеться. Мои вещи… — Молчи, — Лаура притянула ее еще ближе к себе, и Маша почувствовала всю длину ее обнаженного тела вдоль своей спины. Это было одновременно и потрясающе, и унизительно. — Все, что тебе нужно, здесь. Я позабочусь обо всем. Она произнесла это с такой простой, неоспоримой уверенностью, что все аргументы застряли у Маши в горле. Лаура действительно позаботилась. Ее одежда, снятая с таким пренебрежением накануне вечером, была аккуратно сложена на стуле. На прикроватной тумбочке стоял стакан воды. Лаура перевернула ее на спину, и Маша наконец встретилась с ней взглядом. Утренняя Лаура была другой. Ее каштановые волосы были растрепаны, макияж смыт, но ее голубые глаза сияли таким острым, ясным светом, что становилось не по себе. В них не было и тени сомнения или неловкости. Было лишь глубокое, спокойное удовлетворение и все то же, пожирающие собственничество. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, кончиками пальцев отводя прядь волос с лица Маши. Ее прикосновение было легким, но оно жгло. — Я… не знаю, — честно призналась Маша, глядя в потолок. Она чувствовала себя разбитой, опустошенной, но в то же время странно… цельной. Как будто какая-то вечно тревожная часть ее ума наконец успокоилась. — Ты чувствуешь себя там, где должна быть, — поправила ее Лаура, как будто читая ее мысли. Она наклонилась и поцеловала ее в губы – коротко, но властно. — А теперь встань. Прими душ. Я приготовлю завтрак. Она поднялась с кровати, ее обнаженная фигура в утреннем свете казалась высеченной из мрамора – сильной, безупречной, принадлежащей только себе. Маша, чувствуя себя на ее фоне жалкой и потерянной, поплелась в ванную. Стоя под струями горячей воды, она пыталась привести в порядок мысли. Что теперь? Она не могла просто так принять это. Она не могла позволить Лауре управлять каждой секундой ее жизни. Но мысль о том, чтобы попытаться снова сопротивляться, вызывала в ней лишь глухую, животную усталость. Ее тело, ее душа, казалось, уже смирились. Когда она вышла, завернутая в огромный пушистый халат, на кухне ее ждал стол, накрытый на двоих. Идеальный омлет, свежие круассаны, кофе. Лаура, уже одетая в простые элегантные брюки и блузку, разливала сок. Сцена была до абсурда домашней и мирной. — Садись, — сказала Лаура, и это прозвучало не как приказ, а как приглашение. Но Маша знала разницу. Она села. Ела молча. Кофе был идеальным. Как и все, что делала Лаура. — Сегодня мы поедем за твоими вещами, — заявила Лаура, отпивая из своей чашки. — Ты переезжаешь ко мне. Маша поперхнулась. — Что? Нет! Лаура, я не могу просто так… У меня своя жизнь! Квартира! Подруга! — Твоя жизнь теперь здесь, со мной, — Лаура отставила чашку, и ее взгляд стал твердым. — Твоя подруга-бета переживет. Я найду для нее другую квартиру, если это необходимо. Ты больше не будешь делить свое пространство ни с кем, кроме меня. — Это абсурд! Ты не можешь просто принимать такие решения за меня! — Я могу. И я принимаю, — Лаура откинулась на спинку стула, ее поза излучала непоколебимую уверенность. — Вчерашняя ночь была не просто сексом, Мария. Это было обетованием. Ты отдалась мне. Полностью. Теперь я беру на себя ответственность за тебя. За твое благополучие, твое образование, твое будущее. Ты думаешь, я позволю моей омеге ютиться в съемной квартире с кем попало, когда у меня есть для нее место? Слова «моя омега» снова заставили сжаться ее сердце. От гнева? Или от чего-то другого? — А что насчет моей мечты? Стать неонатологом? Ты и за это решишь? — Я помогу тебе осуществить ее быстрее и эффективнее, чем ты когда-либо смогла бы сама, — парировала Лаура. — У меня есть связи, ресурсы. Я буду твоим наставником не только в клинике. Но для этого ты должна быть здесь. Под моим крылом. Все твое время и энергия должны быть сосредоточены на учебе и на мне. Ни на что другое. Маша смотрела на нее, и ее охватывало странное чувство. Это было похищение. Но похищение, совершенное с холодной рассудительностью и… заботой? Нет, не заботой. Инвестицией. Она была ее инвестицией. Ее самым ценным проектом. — А если я откажусь? — спросила Маша, уже зная ответ. Лаура улыбнулась. Та самая, холодная, хищная улыбка, которая одновременно пугала и возбуждала. — Тогда твоя стажировка в «Афродите» закончится сегодня. И я лично позабочусь о том, чтобы ни одна приличная клиника в этом городе не взяла тебя на работу. Твое поступление в университет… окажется под большим вопросом. Ты хочешь рискнуть всем, что строила, ради призрачной независимости, которая, как ты уже поняла, является иллюзией? Это был ультиматум. Четкий, жестокий и абсолютно реальный. Лаура не блефовала. Она могла это сделать. И Маша знала, что ради своей мечты она готова на многое. Даже на это. Она опустила взгляд в свою тарелку. Потерять все? Или принять ее условия и получить все, о чем она мечтала, но ценой своей свободы? — Я… мне нужно поговорить с Леной, — тихо сказала она. — Конечно, — Лаура кивнула, как будто только этого и ждала. — Мы поедем к тебе через час. Соберешь самое необходимое. Остальное купим новое. Час спустя Лаура парковала свою машину у знакомого дома. Маша вышла, чувствуя себя предателем. Она поднялась в квартиру, где ее ждала Лена с встревоженным лицом. — Маш, где ты была? Я чуть не позвонила в полицию! Тот альфа… она тебя не… — Все в порядке, Лен, — быстро перебила ее Маша, чувствуя, как горит лицо. — Я… я переезжаю. Лена остолбенела. — Куда? Почему? Что случилось? — Я переезжаю к Лауре Альбертовне, — проговорила Маша, с трудом выговаривая слова. — Это… необходимо. Для моей карьеры. Лена смотрела на нее с растущим ужасом. — Маша, она что, заставила тебя? Это же ненормально! Ты вчера так боялась ее, а сегодня… — Никто меня не заставлял! — вспылила Маша, но ее голос дрогнул. — Я сама приняла решение. Она поможет мне с учебой, с поступлением. Это мой шанс. В этот момент в дверях появилась Лаура. Она не вошла, осталась на пороге, но ее присутствие сразу же заполнило собой всю небольшую квартиру. — Мария, мы ограничены во времени, — произнесла она, ее голос был ровным, но не оставлял сомнений, кто здесь главный. Лена сглотнула, глядя то на Машу, то на Лауру. — Лаура Альбертовна, я… я не думаю, что это хорошая идея. Лаура повернула к ней свой ледяной взгляд. — Ваше мнение, к сожалению, не имеет значения. Мария совершеннолетняя и принимает собственные решения. — Она перевела взгляд на Машу. — Пять минут. Я жду в машине. Когда дверь закрылась, Лена схватила Машу за руку. — Маш, опомнись! Она же тебя сломает! Ты станешь ее вещью! — А что у меня есть, Лена? — с горькой яростью выдохнула Маша, вырывая руку. — Съемная квартира? Работа акушерки, которую я могу потерять в любой момент? Мечта, которая может никогда не сбыться? Она предлагает мне все! Все, о чем я только могу мечтать! Да, цену я знаю. Но я готова ее заплатить. Она быстрыми, резкими движениями стала складывать вещи в сумку – учебники, конспекты, несколько самых необходимых вещей. Она чувствовала взгляд Лены, полный жалости и ужаса, и это было невыносимо. Через пять минут она вышла из квартиры, которую считала своим домом. Она не обернулась. Она не могла. Она села в машину к Лауре, поставив сумку с вещами на заднее сиденье. Символический жест. Ее старая жизнь поместилась в одну спортивную сумку. Лаура завела двигатель и тронулась с места. — Правильное решение, — тихо сказала она, глядя на дорогу. — Я горжусь тобой. От этих слов в груди Маши что-то сжалось. Это была не гордость за себя. Это было что-то темное, сложное и пугающее. Она продала свою свободу. Но купила ли она взамен будущее? Или просто сменила одну клетку на другую, более золотую и комфортабельную? Она смотрела в боковое окно на уходящие улицы своего старого района и понимала, что обратного пути нет. Она сделала свой выбор. И теперь ей предстояло жить с его последствиями.