Осенние сумерки шоу

Дом встретил Тенну тишиной. Мягкий свет неоновых ламп загорелся, как только он переступил порог, а ковёр под ногами заглушал шаги, превращая весь дом в уютный кокон. Но за уютом что-то таилось — холодок в воздухе, будто в углах прятались тени. Он был уставший до дрожи в антеннах. День вымотал его. Алиса… её рана… её обморок… её взгляд. Тенна закрыл двери, облокотился спиной на стену и закрыл лицо экраном ладоней. — Алиса… прости… — прошелестел он. И тут — мягкий шорох позади. Он замер. Тени в коридоре будто начали шевелиться, сгущаясь, собираясь во что-то живое. Из темноты выступили уши, хвост, белоснежная улыбка. Два глаза — розовый и жёлтый — вспыхнули в темноте, точно лампочки в старом телевизоре. — Добро пожаловать домой, Тен-на. Голос тёк, вкрадывался в уши, будто мурлыкал опасность. Тенна вздохнул с усталым облегчением: — Майк… ты опять сидишь в темноте. Зачем ты так делаешь? Силуэт хищно изогнулся. — А где же мне ещё быть? Я существую только там, где нет света. Такова моя природа. Он мягко выскользнул из тени, его форма всё ещё дрожала, как мираж. То кот, то человекоподобная фигура, то снова кот. Друг. Или Майк — как привык его называть Тенна. Единственный, кого он пустил в дом, пустил в жизнь… после того, что случилось.. Тенна прошёл мимо него, к спальне. — Я устал, — тихо сказал он. — Я хочу спать. — Тогда спи, — кошачий голос стал довольным, мурлыкающим. — Я буду рядом. Тенна даже не спорил. Он просто рухнул на кровать, не снимая рубашку. А тень-кот мягко вползла рядом, свернулась клубком у его груди так, будто была живым существом из плоти. Когда свет погас, Друг стал более чётким — шерсть, когти, улыбка. — Я скучал, Тенна… — прошептал он. — Ты был слишком долго с ней. Но Тенна уже спал. На утро кухню наполнял аромат тостов и яиц, которые Тенна жарил почти машинально, механическими, точными движениями. Свет заливал комнату, и Майк сидел прямо за ним, под столом — едва видимая тень на полу. При свете он был слабее. Но всё же слышимым. — Ты хочешь что-то сказать? — спросил он лениво. Тенна обернулся. Его экран мигнул тревожным оттенком. — Майк… — он переставил сковородку, сел напротив. — Мы должны поговорить. Тень шевельнулась. — О чём? — О её ране. — В голосе Тенны прозвучала твёрдость. — Я видел… это не просто царапина. Это когти. Твои когти. Пауза. Густая, тяжёлая. Майк медленно поднял голову, и белые зубы блеснули недобрым светом. — Она… ударила меня первой, Тенна. — Голос стал обиженным, мягким. — Хотела. Вредить. Мне. Я… просто… отреагировал. Это звучало убедительно. Слишком. Экран Тенны дрогнул. — Она ударила тебя? — он резко стал полон беспокойства. — Почему? Ты напугал её? Майк фыркнул: — Она испугалась самой себя. Тьмы. Меня. Не моей вины. Он поднялся, приблизился к свету — и сразу стал менее отчётливым, полосами тени. — Я не трону её больше… если она не тронет меня. Тенна долго молчал. Потом медленно кивнул. — Хорошо… но будь с ней вежливее. Пожалуйста. Она важна мне. Очень. Он отвёл взгляд. Его экран стал мягко-голубым. — Я её люблю. Тень вокруг Майка словно задрожала. Его глаза — два огонька — сузились. — Любишь, — прошептал он почти в насмешку. — Конечно. Но Тенна не заметил сарказма. Он уже тянулся к телефону — позвонить Алисе. Он набрал её номер. Гудок. Ещё один. Пустота. Никто не ответил. Тенна стоял, сжимая телефон так, будто мог расколоть корпус. Экран его мигает помехами. Антенны дрожат. — Она… не берёт трубку… — шепнул он, голос дрожал. — Майк… я её спугнул? Она… она больше не придёт? Тень за его спиной улыбнулась до ушей. — Может быть. — МАЙК, НЕ СЕЙ ПАНИКУ! — взмолился Тенна. Но Алиса действительно не взяла трубку. ––– А тем временем квартира Алисы была тёмной. Заслонки плотно закрыты. На полу валялись пустые коробки от пиццы, чипсов, консервантов. Алиса и Десс спали на матрасе, завалившись на подушки. После ночной болтовни, фильмов и многочасового успокоения — они провалились в сон, тяжёлый и долгий. Телефон Алисы завибрировал. Она не проснулась. Позвонил Тенна. Потом ещё раз. Телефон затих. Через час — новый вызов. Не от Тенны. От Майка. Экран мигнул. Номер высветился красным, будто само устройство испугалось. Алиса открыла глаза. Щетинизм прошёл по коже. Она взяла трубку — и мир вокруг будто потемнел. Из динамика раздалось зловещее мурлыканье. — Алиса-а… ты нарушила обещание. Она села, прижав телефон к уху. — Ч-что?.. Какое обещание? — Ты сказала, что не оставишь его. Что будешь рядом. А ты ушла. Пока он волновался… и страдал. — Я… Я была дома! Я не… — ТЫ ДОЛЖНА ПРИЕХАТЬ. СЕЙЧАС. Голос становился глубоким, гулким, как скрежет по трубе. — Ты нужна ему. Ты обещала быть его ассистенткой. Его другом. Его поддержкой. — Но… я… — Поезжай к нам. Сейчас же. — Последние слова были как укус. — Или я сам за тобой зайду. Связь оборвалась. — Алисааа… — потянулась Десс, приподнимаясь на локте. — Кто звонил? Ты выглядишь как будто увидела… ну, Друга. Алиса побледнела. — Это… был он. Десс рывком села. — ЧТО?! — Он… сказал, что я должна приехать. Сейчас. Что это срочно. Десс резко вскочила. — Тогда я еду с тобой. Даже не думай ехать одна. — Но… — Никаких «но». — Десс схватила свою куртку. — Если он там… тебе нужна защита. А я — лучшая защита, которую ты можешь получить. Она подмигнула, но в глазах был настоящий огонь. — Идём. Поехали. Они вылетели из дома минут через пять. Десс вела старую тёмно-синюю машину, которая рычала так, будто жила на чистом адреналине. Алиса сидела рядом, прижимая руку к груди, царапина пульсировала. В голове — мысли о Тенне, его лице-экране, его тревоге. О том, как он нёс её на руках. — Не бойся, — сказала Десс, не сводя глаз с дороги. — Если этот твой Друг начнёт что-то выкидывать, я ему рожки переломаю. Или хвост. Алиса кивнула, но тревога росла.