Осенние сумерки шоу

Квартира была наполнена тёплым светом ламп, запахом кофе и еле слышным рокотом старого холодильника. Алиса сидела в зале, завернувшись в тёмный плед, будто пытаясь спрятаться в его мягкой толще от событий дня. Тенна же стоял на кухне напротив Мии — и чувствовал себя как на поле боя. Мия лениво опиралась ладонями на столешницу, перенося вес тела вперёд. Рыжие волосы спадали волнами, её кошачьи уши подрагивали с каждым словом. Поза, голос, улыбка — всё в ней было провокацией. — Значит, ты влюбился, — усмехнулась она. — В мою сестру. Тенна вздрогнул — антенны дрогнули, экран мигнул светлым. Он ещё не называл это вслух. Даже себе. — Я… это… — он смутился, слова застревали в динамике. — Мне просто… нравится, когда она улыбается. Когда она говорит. Я хочу, чтобы ей было хорошо. Это… это нормально? — Мило, — протянула Мия. — Но знаешь что? Это безнадёжно. Он резко поднял взгляд. — Почему? Мия вздохнула и поправила хвост, отбрасывая рыжую прядь с лица. — Потому что, робо-мальчик… Алису не интересуют отношения. И тем более мужчины. Она сама мне говорила — не раз. Каждый раз, как я пыталась познакомить её с кем-нибудь, она корчилась. Ей это противно. Тенна будто погас. На секунду — тишина, будто исчез весь звук в комнате. — Противны?.. — спросил он тихо. Его голос стал почти детским, потерянным. — Угу, — Мия хищно улыбнулась. — Так что не строй себе иллюзий. Она не станет смотреть в твою сторону так, как ты этого хочешь. Антенны опустились. — …Понимаю. Мия медленно подошла ближе. — Но, — она провела ногтем по его металлическому предплечью, — знаешь, кто точно посмотрит? Он отдёрнулся. — П-пожалуйста… не надо. — Ха, да ладно… — Мия приблизилась, её голос стал мурлыкающе низким. — Ты такой необычный. Высокий, плечистый… и с экраном вместо лица. Звучит странно? А меня это заводит. Она наклонилась ближе, почти прикасаясь к контуру его корпуса. — Уверена, ты мог бы быть очень… послушным. Или, наоборот… очень грубым. Она шепнула почти в его «ухо», которого у него не было: — Хочешь, проверим? Экран Тенны вспыхнул красным — шок, паника, стыд. Он резко поднял руки, будто защищаясь. — НЕТ! Я… я не хочу ничего такого! У меня… у меня нет интереса к… к… — он запнулся. — Это не то. Я… я люблю Алису. Это.. Настоящее. Мия отступила, приподняв бровь. — Воу. Серьёзен, однако. — Она… она для меня важна. Очень важна. И я… не хочу… никого другого. Мия выдохнула, перекинула волосы на плечо. — Ну… хоть честно, — сказала она, уже не издеваясь. — Ладно. Иди к своей Алисе. Но знай — я предупредила. Тенна быстро вышел из кухни, почти сбежал, его экран всё ещё показывал остаточные помехи. Алиса подняла глаза, когда он вошёл, — её бордовые волосы мягко блестели в свете лампы, кошачьи уши прижаты от усталости и боли. — Ты… — она нахмурилась. — Ты в порядке? Почему ты так побелел… ну, ты понял… Он сел рядом, но не слишком близко. Он боялся навязаться. — Алиса… — начал он тихо. — Я хотел… сказать кое-что важное. Сердце Алисы будто пропустило удар. — Что такое? Он застыл. Экран слегка мерцал, будто он собирался высветить на нём слова — но не смог. — Я… — он открыл рот, закрыл. — Я просто… хотел попросить тебя… остаться ещё на один выпуск. Алиса моргнула. Её сердце тоже хотело услышать другое. Что-то более личное… но то ли она сама боялась, то ли он. — Ещё один? — переспросила она. — Да… пожалуйста. — Он шёпотом добавил: — Мне… будет легче, если ты рядом. Она почувствовала, как что-то тёплое прокатывается по груди. — Хорошо, — сказала Алиса. — Я останусь. Тенна замер, а потом словно расцвёл — экран стал тёплым, мягким, на его поверхности появилась едва заметная анимация сияния. — Спасибо… Алиса. Он нежно — очень осторожно — коснулся её плеча. И ушёл, чтобы не смущать её дальше. Когда дверь за ним закрылась, Алиса достала телефон. Пальцы дрожали. — «Десс… пожалуйста, приди. Это важно.» Ответ пришёл почти сразу: — «Через 20 минут буду. Надевай чайник.» И ровно через двадцать минут на пороге стояла Десс. Та же дерзкая, взбалмошная, как в детстве. Кожаная куртка, рваные колготки, ботинки с цепями. Оленьи рожки, ушки, которые шевелились, как у живого зверька. Тёмные волосы, перебитые ярко-красной прядью — словно предупреждение. — Ну что, мелкая? — Десс ухмыльнулась. — Кто тебя довёл? Я ему морду набью. Или морду… экрану? — Десс… — выдохнула Алиса и крепко её обняла. Десс сразу перестала шутить, гладила Алису по спине, тихо фыркнув. — Ладно. Рассказывай, что там происходит. Они сели в зале, на полу, закутавшись в одеяла, как раньше — когда были детьми и спасались друг у друга от кошмаров. Алиса рассказала всё: Про тень.Про царапины.Про улыбку. Напомнила о "Друге", о Закулисье. Десс слушала, переставая моргать. — Теперь ещё и он… влез в твою жизнь, — тихо сказала она. — Ладно. Значит, будем разбираться. — Но… почему он это сделал? Он ведь помогал мне,кажется..Он… я думала, он был моим ДРУГОМ. — Эй. — Десс взяла Алису за руку. — Вспомни, что мы говорили в детстве? «Тот, кто улыбается слишком широко — что-то скрывает.» — Думаешь… у него была причина? — Я уверена. — Десс наклонилась ближе. — Но какая — мы узнаем. Вместе. Как раньше. Справимся. Алиса впервые за вечер почувствовала, что может дышать. ––– Когда Мия, поправив пистолет на поясе, ушла на ночную смену, в квартире стало тихо, уютно и по-домашнему. — Ну что, — Десс хлопнула подругу по колену, — раз ты полумертва со страха, а я пришла спасать тебя, значит… НОЧЁВКА! Алиса рассмеялась — искренне, впервые за день. Они достали чипсы, накидали подушек на пол, включили старый телевизор. Десс завалилась на диван, закинув ноги на стену. — Только предупреждаю, — сказала она. — Если ночью к нам в комнату сунется наш Друг — я вырублю его табуреткой. — У меня нет табуретки. — Тогда тебя вырублю, чтобы не мучилась, — и подмигнула. Алиса тихо рассмеялась снова. И впервые с самого появления Друга — стало не так страшно. Потому что рядом была Десс. Потому что где-то в ночном городе, тревожась и прокручивая всё в памяти, о ней думал Тенна. Потому что теперь у Алисы были те, кому она была важна. Очень важна.