Огонь Трех Миров

Выдох... Стрела слетает с тетивы. Со свистом она мигом пролетает расстояние и вонзается в заячий бок. Мужчина опускает лук и подходит к зверьку. Ещё жив... Рука тянется к ножу. Одно движение — и заяц, издав несколько хриплых, булькающих звуков, затихает. Охотник кладёт заячью тушку в сумку и идёт дальше. Шелестит снег под лыжами, морозный воздух обжигает лицо. В общем-то, на сегодня всё. Несмотря на морозы, леса этих снежных земель полны дичью даже зимой. Даже здесь, в горах, лес сменяется поляной. В центре поляны — деревянный дом. Его пристанище. Уже как с десяток лет... Дальше — всё как обычно. Разделка туш убитых животных, смазывание лыж, другие домашние заботы. Развести огонь в камине, растопить снег. Сварить ужин, умыться. Это успокаивало его — дневная рутина помогала забыться. Но это днём. Он смотрит на своё отражение в воде. Синяки под глазами — ведь он так и не смог нормально уснуть. И так уже... Достаточно давно. Десять зим, если он ещё не потерял счёт времени. Холодная вода обжигает кожу. Приводит в чувство. Однако все ещё остаётся этот неприятный осадок на душе. Тягучий, вязкий — словно вода на болоте. Он снимает одежду, садится на кровать. Руки прикладываются к голове, взъерошивая волосы. Вдох-выдох-вдох-выдох. Удалось успокоить взволнованное сердце. Мужчина укладывается на неразглаженную кровать. Скручивается в позе эмбриона. Пытается заснуть. Но мысли... Подобно жвачке, которую жуёт корова, он пережёвывает эти мысли. И они не отпускают его. Пока он наконец не засыпает тревожным сном. *** Грейсворд рассекает сразу нескольких иссохших скелетов. Рубит легко — так легко, будто это простая палка, а не огромный двуручный меч. Битва с этим клинком — не битва, скорее танец. Мышцы напряжены, в голове — звенящая пустота. Только инстинкты: бей, бей, уворачивайся, бей. И он полностью подчиняется им. Лица окружающих размыты. «Темп боя», — думает он. Не замечает ничего вокруг. Рубит так легко... Пока не слышит громкий женский крик. Голос, знакомый до безумия... Он пытается прорваться сквозь толпы врагов — и ему удаётся это. Чтобы вновь увидеть, как копьё демона пронзает её тело. С криком он пытается пробиться, но руки... Руки, руки, что появляются из тумана, хватают его. Он пытается телепортироваться — тщетно. И он смотрит, вновь смотрит — бессильно... Смотрит в глаза демону. И просыпается. Он не вскакивает, не кричит — просто молча смотрит в потолок. Привык — трудно не привыкнуть за столько лет. Повторение этого сна раз за разом. Обычно ему не снятся сны. А если и снятся — то только такие. Время уже стерло лица в памяти, размыло обстановку, но всегда в центре остаётся одна картина. Вдох-выдох, движение. Он укладывается на другой бок и закрывает глаза. *** Утренняя рутина нарушается громкими звуками с улицы. Лай собак, разговоры людей и лошадиное ржание. Он откладывает нож, которым усердно точил последние минуты, и, набросив верхнюю одежду, выходит на улицу. К его двору подъехал небольшой отряд. Человек пять — все верховые. За ними — небольшая повозка. Один из всадников отделяется от основного отряда. Подъехав ближе, он спешивается. Воин, закованный в броню и меховую одежду, не снимая шлема, медленно направляется по утоптанной дорожке к хозяину дома. Несколько секунд мужчины внимательно рассматривают друг друга, прежде чем закованный в латы солдат начинает говорить: —А ты постарел. Голос приглушён шлемом, но звучит спокойно, твёрдо и ясно. Рейн ухмыляется перед тем, как произнести ответ: —А ты всё такой же гордый. Секунда. И двое мужчин с улыбкой пожимают друг другу руки. Шлем, подчинённый хитрой технологии, исчезает, открывая лицо воина. Шрам-от ожога, чёрные волосы с серебристыми прядями — и всё те же глубокие чёрные глаза. Рейн отступает в сторону, пропуская гостя в дом. Проводит его взглядом, помогает снять верхнюю одежду. Садится, вытащив из тайника бутылку эля. Наливает, садится и начинает разговор. —Так что, генерал. Чем обязан твоему приезду? Патрик делает глоток, ставит стакан на стол. Закусывает, поднимает и кладёт на стол руку-протез. Оценивающе смотрит на собеседника, вздыхает, прежде чем продолжить речь. —Вообще-то я понимаю тебя. И не понимаю одновременно. Чёрт, я ведь тоже устал от той войны. От всех этих интриг и мышиной возни. Я солдат, я капитан. Я не король, хоть и лидер своей фракции. Честно говоря, многое бы отдал, чтобы жить так же, как ты... Но я не вправе. Особенно в нынешние времена. —Ты кстати расскажи хотя бы о том, что сейчас происходит в мире. Почему ты так переполошился? Я ждал твоего визита через полгода, а ты прибыл спустя четверть срока. —Ну... Вообще-то многое изменилось с моего прошлого визита. Он посмотрел в окно, наблюдая за людьми, расхаживающими по двору, переговариваясь и занимаясь разгрузкой. После чего повернулся к отшельнику и продолжил беседовать. —После Великой войны в целом изменилось всё. Как ты помнишь, твоя подруга Эбигейл взошла на престол после падения Наеуса. Она устроила нечто вроде конфедерации народов, фактически разделив единую империю на массу мелких государств. По сути, она управляет из столицы и продолжает оставаться единственным правителем. Сложно представить... Тем временем лоялисты прежней Короны, возглавляемые Церковью Пустоты, продолжают действовать. Эти глупые фанатики... Сам Край также изменился. Или точнее сказать, изменился сам Драгонспаер. Другие королевства остаются столь же далёкими от нас. Пока что там какая-то демократия, но ходят слухи, что назначен новый лорд. Пока неясно, продолжат ли наблюдатели поддерживать связь с Оверворлдом и нами конкретно так, как это было при Церис... Будем надеяться на лучшее. Оверворлд... Там всё по-прежнему. Великий альянс распался, южные государства вновь вступили в междоусобицы, мародёры, лившиеся единого правителя, опять принялись грызться между собой. Сейчас, пожалуй, относительно спокойно разве что в Фростборне. Хотя и там... Ты, вероятно, уже понял это. Живность покидает края, земля приносит меньше плодов. Угроза голода отсутствует, однако всё же... Что касается наших старых знакомых — тут всё стабильно. Кейн остался главой Незербейна, хотя польза от его фракции после крушения власти Пустоты невелика. Но они переключились на работу наёмниками и борьбу с чудовищами. Кстати, после смерти предыдущих лордов Мародёров ему предложили царский титул, но он отказался. Говорят, он обещал вместе с Сиарой посетить нас, но, кажется, не получилось. Вот такие дела. Снова тишина. Опять пьётся эль. —И всё-таки ты явно явился сюда не за этим. Скажи честно, что заставило тебя бросить семью и отправиться сюда, в эту глухомань, ради одного меня? —Прямо в точку... Рейн, я не знаю, как тебе это объяснить. Но ты знаешь мою особенность. Предчувствие или проклятие — но мой шрам вновь начал болеть. А ты знаешь, что он начинает беспокоить лишь накануне чего-то скверного. Врачи списывают это на зимние холода и физические нагрузки... Но я-то знаю правду. Что-то грядёт. Что-то устрашающее. —Значит, ты вот так вот приехал из-за внезапно заболевшего шрама? Патрик, ты вроде и не напился ещё... —Чёрт с ним, с шрамом! Посуда на столе дрожит от удара кулаком. —Рейн, происходят жуткие события. Кейн выяснил, что и в Незере, и в Энде неспокойно! Чудища — ранее дикие и одиночки, вдруг начали объединяться в группы. Мало того, они стали гораздо сильнее. Теперь ты можешь сказать, что это очередное нашествие нежити. Но тут явно что-то другое! Люди гибнут, пока ты прячешься в этих ледяных пустошах! —Даже если так! Я всё равно не вернусь в Дредфорд! И ты знаешь почему! Ни в Дредфорд, ни в Незер, ни в Энд! Оставь меня, хорошо?! Патрик молча поднялся из-за стола. Направился к двери, надев верхнюю одежду. Подал рукой знак своим людям готовиться к отъезду. Проходя мимо, бросил фразу: —Возмужай уже. Мы все утратили что-то в той войне. Отряд вскоре покинул двор Рейна. Мужчина стоял на пороге, проводя недобрым взглядом удаляющихся людей. Издав дикий крик, он нанёс несколько ударов по брёвнам, разбивая кулаки в кровь. Он бил, пытаясь выбросить из головы ярость, слёзы, обиду, воспоминания. Он бил, пока окончательно обессилевший не упал на постель и погрузился в беспамятство. *** Проснуться оказалось непросто. Дом сковал сильный холод, а снаружи начиналось утро. С большим усилием встав и раздув угольки в печи, он обратил внимание на свои покрытые ранами руки. Большинство ран уже затянулось, но следовало перебинтовать их... Открыв один из шкафов, он с неудовольствием заметил нехватку лечебных трав. Значит, придётся сходить в соседнюю деревню охотников... Нет, он действительно вёл жизнь настоящего отшельника. Но порой необходимых вещей у него не оказывалось. Тогда приходилось отправляться в ближайший посёлок охотников — ну как ближайший, путь занимал половину дня. Конечно, никто из местных жителей не догадывался, кем он являлся. Для них он был просто странником, обитающим в лесу, который периодически показывался из чащи. Жители обменивались с ним шкурами или трофеями, добытыми у монстров, иногда он сопровождал охотников на особенно рискованные операции. Но этим ограничивался весь контакт. Отправлялся он туда редко, говорил мало... Сейчас же он решил отправиться туда снова. И как в предыдущий раз, прихватил с собой лук со стрелами, лыжи, небольшую припасённую еду. Вышел через несколько часов после восхода солнца — чтобы успеть до наступления ночи. Шёл быстро — опыт делал своё дело, погода стояла неплохая. К тому моменту, когда день практически перешёл в ночь, тяжёлые мысли почти оставили его голову... Когда почувствовал тот самый, невыносимо знакомый запах. Запах крови. В мгновение ока он насторожился. Инстинкты, рефлексы, все внутренности зашептали, что что-то явно неладно. Но он пока не понимал, что именно... До тех пор, пока не приблизился к деревне. И не услышал собачий лай. Никаких иных звуков. Полная тишина, нарушаемая лишь дыханием. Здесь не должно было быть так тихо... Он сбросил лыжи. Лук привычно оказался в руке, стрела легла на тетиву, когда он осторожно двинулся между домами. Тихо, тише... Пока нога не ступила на что-то мягкое. Взгляд упал на землю — И к горлу подкатил приступ тошноты. Изуродованное мужское тело. Разорванное на куски, оно лежало тут и там. Без челюсть-голова мертво смотрела голубыми глазами в небеса. Всё пространство было пропитано кровью. И так повсюду. Трупы были разбросаны по всей деревне. Каждый был разорван, разрезан, расчленён на части. Хотелось бежать, оставить всё это позади... Но звонкий девичий крик мгновенно рассеял подобные мысли. Рейн стремглав метнулся по знакомым тропкам к последнему дому. Туда, откуда раздавался крик. Обогнув угол, он тут же выстрелил в первый объект, который увидел — В покрытую шерстью спину гигантского паука, поднимающего свою конечность над окровавленной девушкой. Стрела попала точно между хитиновых пластин. Монстр заревел и резко обернулся к нему. Рейн отправил следующую стрелу, но та соскользнула с брюшка существа. «Беги!» — кричит он девушке и вновь натягивает тетиву. Спустя мгновение существо ринулось на него. Перекатываясь из-под нападения, стрелы сыпались на землю. Колчан сорвался с плеча — драгоценные секунды были потеряны, из-за чего он получил мощный удар когтистой лапой в плечо. Глубокий вдох и нырок под следующий удар — острый наконечник лапы монстра вонзается в дерево. Рейн катится по земле, поднимается, хватает копьё у ближайшего трупа. Чудовище, высвободившись из древесины, вновь устремляется на него. На сей раз задействовав все конечности. Атакуя яростно — копьё сломалось, словно веточка. Следующим движением лап он оказывается поверженным наземь. Слюна стекает на лицо Рейна. Огромные жвала приближаются к его лицу. Неужели это конец? Неужели прямо сейчас он умрёт... Возможно, так даже лучше... —Боритесь, Повелитель Драконов! Крик проникает в сознание. В миг все мысли испаряются, тело становится необычайно лёгким. Глаза вспыхивают ярким фиолетовым светом. Миг — и он уже стоит за спиной монстра, а на руках проявляются лезвия. Тварь истошно ревёт, атакуя — и конечность, отрубленная быстрым ударом, отлетает в сторону. Боль от раны, новая атака — Рейн увертывается, рубит, отступает, пронзает. Чудовище пытается защищаться — но тщетно. Голова монстра, испуская чёрный дым, слетает с туловища, упав на землю. Лезвия исчезают, когда он осматривает последствия битвы. Затем он поворачивается к девушке и изучающе рассматривает её. Невысокая, с яркими каштановыми волосами, облачённая в простую деревенскую одежду. Ей примерно шестнадцать-семнадцать лет. Залитая чужой кровью, она, несмотря на окружающий кошмар, смотрела на него с восхищением и решительностью. —Как тебя зовут? — спрашивает он, сделав пару шагов вперёд. —А... Асла. Меня зовут Асла, повелитель... Его лицо искажается от боли, но он удерживается. —Не зови меня так. И с чего ты вообще решила... Пойдём в дом. Надо многое выяснить. *** Беседа оказалась долгой. Девушка, потягивая травяной чай, поведала сидящему напротив мужчине о случившемся: —Это был обычный день... Мужики готовились к большой охоте — мяса стало совсем мало... Оно вышло из леса ночью. Когда все спали. И... И оно убило всех... Наше оружие не смогло даже царапнуть его... А оно убивало. Не потому, что было голодным... Этот монстр, он убил... —всхлип— убил мою мать и старшего брата, прежде чем добрался до меня... Я думала, я... я... Мама... Она больше не смогла сдерживать слёз. Рейн просто обнял её, крепко прижимая к груди, пока девушка плакала навзрыд. Так она и уснула. Перенеся ее в спальню и накрыв одеялом, мужчина вернулся на улицу. Ночь была тёмной, луны не было видно, но даже в абсолютной тьме останки монстра отчётливо выделялись среди прочего. Но что это за тварь? Паук? Да такого не существует! Броня покрывала его, он выглядел разумным каким-то образом. Паукам вообще несвойственно подходить близко к человеческим поселениям. А эта тварь... пришла не из-за голода. Пришла убить. Осознанно, ночью, пока все спали. Словно понимала, что люди ей ничем не смогут помешать. Рейн поднял руку. Раны полностью зажили. Таким образом, он нарушил данную клятву... Никогда больше не применять эту силу. Но что он мог сделать? Пусть она погибнет? Нет... Нет, нет, ни за что... Лицо исказилось от напряжения. Завтра он доставит её в Дредфорд. Сам отправится туда. Всё ради девочки... Затем вернётся и постарается забыть обо всём, как о дурном сне. Вернувшись в дом, расстелил себе постель у входа и, положив свою котомку под голову, закрыл глаза и уснул.