Моя роль - любить тебя

— Я слабая женщина, вы это сейчас видели, но уверяю, я могу быть и сильной женщиной.

Анета

       Спешить. Бежать. Мчаться. Эти слова смешались в голове Оливии единым раздирающим криком. Девушка сжимала руль машины до беления костяшек. Она сбегала всю свою жизнь. Везде чужая. Искала покой, но прошлое наступало на пятки.       Прошло десять лет, как мир сошел с ума. Бог оставил неблагодарных детей умирать. Люди предали его доверие и теперь доживают свои жизни, расплачиваясь за грехи. Оливии было всего шестнадцать лет, когда появились первые ходячие. Шустрые. Дикие. Умные. Девушка до сих пор во снах видит свой дом, как возвращается из школы. Входная дверь приоткрыта. На полу кровь, много крови. Девочка бросает на пол рюкзак и тихим шагом идет по алым дорожкам. На светлой кухне, хранившей приятные воспоминания, родители склонились над их псом Барри. Раздирали его плоть зубами, чавкали. Все выглядело искусственно, как в дешевом хорроре. Оливия замерла, скованная первобытным страхом. В этот день она должна была умереть, но спасение в лице старшего брата подоспело вовремя. Оливер — опытный военный, ворвался в тот самый миг, когда искаженные неприятной гримасой лица родителей обратились к зовущей их девочке. Он спешил, хотел спасти свою семью, ослушавшись приказа. Сильные руки, привыкшие к тяжести оружия, дрожали. Мужчина смотрел на разодранного пса, на тянущих руки мертвых родителей, на прижимающуюся к стене Оливию. Ее большие голубые глаза впитывали в себя этот ужас. Внутри Оливера что-то оборвалось. Раздался выстрел. Второй. Оливия не удержалась на ногах и упала рядом с телами, истошно закричав. Отец лежал в неестественной позе. Мама. Любимая мамочка. Такая хрупкая и нежная. Лежала в лужи собственной крови с простреленной головой. Глаза ее, обезумевшие, замерли навсегда. От вида и запаха крови тошнило. Девочка протянула дрожащую руку, коснулась маминой ладони и резко отстранилась, испугавшись ледяной кожи.       Оливия не помнила, как с братом покинула дом, как оказалась за пределами города. Вся жизнь оборвалась за секунду и превратилась в кошмар. Они бежали вдвоем. Постоянно передвигались, искали укрытие. Оливер предал страну, пришлось скрываться и от военных. Он не желал защищать кого-то, кроме сестры, клялся, что сохранит ей жизнь, даже если нужно пожертвовать собственной.       Первые месяцы были самыми тяжелыми. Абсолютная неуверенность в завтрашнем дне. Оливия совсем не разговаривала, ночами плакала и тряслась от страха, когда мертвецы ходили рядом с их укрытием. Новый мир пугал девочку. Она не была готова. Ее доброе, мягкое сердце разрывалось. Еще тогда ходячие были похожи на людей, и девушке было жалко видеть, как безжалостно Оливер отнимает их жизни. А потом им встретился Ниган, только создающий свое величие. Его очаровало умение Оливера защищаться, выживать, и он предложил вступить в ряды Спасителей. Старший брат просил только об одном условии: обеспечить безопасность Оливии. Ниган сдержал свое слово, но спокойная жизнь в Святилище закончилась, когда пришел Рик Граймс и все испортил. И снова они вынуждены бежать и спасаться, но теперь опасность для них представляли люди. Обычные живые люди.       И вот Оливера не стало. Резко и неожиданно. Такой сильный, отважный воин. Казалось, ничто не могло убить этого богатыря, но умер он от укуса ходячего. Ни пули, ни ранения не смогли забрать жизнь. Спустя многие годы борьбы с ходящими мертвецами укус по-прежнему оставался опаснее. Оливия впервые осталась совсем одна. Несколько дней девушка ощущала себя беззащитным слепым котенком. Она осталась в компании трех бывших Спасителей, с ними она с братом прожила долгое время после побега. И сейчас эти мужчины стали опасными разбойниками: странно поглядывали, шептались. Оливия сбежала от них, как только похоронила Оливера. Она забрала последние скудные пожитки, завела единственную рабочую машину и уехала в неизвестном направлении. В этом мире не было места, куда бы она могла податься.       Девушка вытирала горячие слезы, бегущие по щекам, и разгоняла старую колымагу быстрее, в надежде убежать от прошлого, от собственных мыслей. Она осталась одна. Это осознание пугало. Никто больше не придет на помощь, не прикроет, не поддержит.       Машина издала странный звук и заглохла, прерывая поток тяжелых воспоминаний.       — Нет, нет, нет! — закричала Оливия в панике, пытаясь завести машину, но та прокряхтела и заглохла вновь.       Девушка грубо выругалась, вышла из машины и открыла капот. Из него выбивались парами клубы дыма. Оливия закашляла, помахав ладонью. Смотрела на внутренности старой проржавевшей тачки и понимала, что не знает, в чем проблема. Она пнула колесо машины, ударила кулаками по дверце. Хотелось закричать во все горло. Слезы застыли в глазах, но девушка тут же вытерла их, влепила себе звонкую пощечину, призывая вернуть спокойствие. На месте оставаться было нельзя: ее «друзья» могли отправиться за ней, а по дороге можно встретить стаю мертвяков. Оливия запихала в военный, нещадно потрепанный временем, рюкзак самые важные вещи. В машине пришлось оставить половину украденных припасов — столько тащить на себе физически было невозможно. Девушка достала из бардачка старую карту и ушла с дороги в лес.       Погода стояла жаркая. Солнце палило, жгло кожу. Пот застилал глаза, вся одежда была мокрая. Блуждая по лесу, Оливия забрела в незнакомую местность и спустя час поняла, что потерялась, не могла определить свое местоположение на карте. Первую ночь пришлось проводить на дереве, чтобы не попасться мертвякам или, не дай Бог, людям. Сна почти не было, девушка старалась успокоить зарождающуюся панику. Следующие сутки она отчаянно пыталась понять, где находится, и не заметила в суете более важную проблему: кончилась вода. От жары быстро появилась жажда. И теперь в срочном порядке нужно было найти любой источник воды. Этому был посвящен третий день блужданий по лесу. Оливия все чаще стала встречать ходячих. Чем глубже заходила в лес, тем больше их было. Уродливые, медлительные, разложившиеся с годами, но все еще опасные. Девушка не стреляла, убивала мачете, принадлежавшим Оливеру.       Вскоре силы начали покидать Оливию. Воды не было, даже ранним утром ни одна капля росы не осела на листья. Рюкзак с каждым часом становился все тяжелее, и в полуобморочном состоянии девушка выбрасывала оттуда вещи, облегчая ношу. Настал четвертый день. Силы кончились. Путница перестала потеть еще вчера, яркое солнце теперь только ослепляло. Голова кружилась, руки дрожали. Лес ощущался враждебным, бесконечным. Девушке казалось, что за ней следят: она видела горящие красные глаза в кустах и пыталась бежать, но рухнула у полуразвалившейся сторожки, бывшей когда-то домиком лесничего. Оливии думалось, что она уже проходила мимо сгоревшей лачуги, а может, это был сон.       Девушка смотрела на вытянутые ноги, на грубые грязные ботинки и понимала, что больше не поднимется. К горлу подступил комок. Она зарыдала без слез. Хриплые всхлипы раздирали и без того сухое горло. Перед глазами промелькнула вся жизнь. Да разве это была жизнь? Вечная борьба за право просыпаться по утрам. Никакой радости, никакой любви. Она такая молодая. Мечтала поступить в университет, выйти замуж, нарожать троих детей, на выходных ездить в парк и поедать клубничное мороженое с семьей. Ничего не сбылось. Может пора прекратить эту гонку? Перестать доказывать Богу, что достойна существовать? Оливия закричала, кулаками из последних сил била себя по бедрам, пытаясь облегчить боль в груди. Она ненавидела этот мир. Много лет спрашивала у Бога: почему именно я, почему жизнь так несправедлива? Но он не давал и намека, а может, она не замечала его знаки.       Оливия нащупала кобуру на ремне и вспомнила, что в глоке оставалась одна пуля. Этому научил Оливер, чтобы в критичной ситуации не мучиться и уйти быстро. Дрожащими руками девушка помогла себе согнуть ноги в коленях и, облокотившись о них, наставила дуло к подбородку. Она взглянула на зеленый лес, он размывался и был похож на яркое пятно. Вспомнила родителей, Барри, брата… И удивилась, что больше не боится умереть. Пора воссоединиться с семьей. Она скучает по маме.       Пистолет снят с предохранителя, палец опустился на курок, но тут что-то теплое и мокрое коснулось лица. От испуга руки дрогнули, и глок упал на землю. Оливия прищурилась, в зеленом пятне вырисовывалась собачья морда и силуэт человека.       Незадолго до этого по лесу проходил мужчина с собакой, они находили брошенные вещи. Аккуратные свертки чистой одежды, перевязанные бечевкой жестяные баночки вели по следу. Это не было похоже на ловушку: тот, кто все бросил, явно был не в себе. Странник услышал отчаянный крик, пробирающий до костей. Пес тут же ринулся вглубь леса, мужчина отправился за ним. Они увидели истощенную женщину, пытающуюся свести счеты с жизнью. Сердце у незнакомца невольно сжалось. Пес взглянул на хозяина, проскулил и приблизился к несчастной. Ткнул носом в лицо, чтобы та выронила оружие.       Мужчина осторожно подошел ближе, присел на одно колено и внимательно осмотрел девушку: телесных повреждений нет, худощавое тело, облаченное в мужскую одежду, содрогается, зрачки расширены, взгляд рассеян, губы сухие.       — Эй, ты как? — мужчина помахал перед лицом. — Тебя укусили?       — Нет, — прошептала Оливия, запрокинула голову к стене, прикрывая глаза. Она попыталась глотнуть, чтобы хоть немного смягчить пересохшее горло, но это только усилило боль и вызвало сильный кашель, перекрывший возможность вздохнуть.       Незнакомец поспешно достал фляжку с водой и поднес к девичьим губам. Оливия жадно впилась в горлышко, крупными глотками пила, стараясь не проронить ни капли. Трясущейся рукой она слабо сжала запястье своего спасителя, чтобы тот не отобрал флягу обратно. Живительная влага смягчила губы. Вода разлилась приятной прохладой во рту, обволокла раздраженное горло и спустилась вниз.       — Не так много, — мужчина мягко убрал руку девушки с запястья и закрыл фляжку. — Иначе вырвет.       Девушка кивнула, чувствуя, как наполнился желудок, будто она пообедала жирным стейком и печеным картофелем.       — Спасибо, — некоторое время спустя раздался женский голос. Хрипа стало меньше, отчетливо слышны мелодичные нотки.       Оливия с благодарностью посмотрела на путника, хотя до сих пор не могла разглядеть его лицо. Тело потихоньку начало возвращаться к жизни. Голова еще плохо соображала, мысли путались, появилась легкая тошнота. Но отчетливо девушка понимала, что за четыре дня не видела ни одного человека. И это ее насторожило.       — Я не причиню тебе вреда, — мужчина поднял руки в примирительном жесте, увидев, как мученица пыталась нащупать пистолет. Он вглядывался в бледное женское лицо и задумался: почему одна в таком месте? Откуда она пришла? Враг ли? Но от него прозвучал совсем другой вопрос: — Как ты здесь оказалась?       — Домик присматривала, — съязвила Оливия, но тут же смягчилась. Она удивилась своему ответу. Невежливо обращаться так с тем, кто поделился водой. — Машина сломалась. Пошла в лес. Заблудилась. Я осталась одна. И мне больше некуда идти.       — Если не передумала умирать, то могу на время предложить безопасное место, пока не придешь в себя. У меня есть неподалеку лагерь.       — Зачем ты мне помогаешь? Ты Робин Гуд? — Оливия улыбнулась уголком губ. Она и не надеялась на помощь. Все-таки Господь решил подарить еще несколько дней.       — Язвишь, значит, полегчало, — незнакомец поднялся. Пес встал следом, принялся нюхать брошенный рюкзак. — Ты живой человек на грани. Тебе нужна помощь, и я окажу ее тебе. Но не советую совершать глупости.       — Хорошо, — Оливия попыталась встать, но силы еще не восполнились.       Мужчина подошел и помог подняться. От него пахло потом и костром. Девушку замутило, повело в сторону, в глазах пошла рябь. На миг она потеряла сознание и очнулась, когда вырвало водой. Все это время путник придерживал ее. Ему было жаль девушку. Он старался крепко не сжимать ее хрупкие плечи, чтобы не причинить боль.       — Идти сможешь? — у странника перехватило дыхание, когда он заглянул в большие голубые глаза. Замер, чувствуя, как тонет в них. Однажды он уже встречал девушку с такими же глазами-ледышками, но только взгляд был наивным, детским. Взгляд новой знакомой, словно присыпанный пеплом, отражал прожитую боль. Он тряхнул головой, отпуская навязчивые мысли о прошлом.       — Да, — девушка вытерла рот рукавом клетчатой рубашки. Снова началось головокружение, тело затряслось.       — Обопрись на меня, — мужчина перекинул ее руку через плечо, приобнял, прижимая к себе. — Если будет плохо, скажи.       Шли они долго. Незнакомец не торопился, наблюдая за состоянием девушки. Она тяжело дышала и просила пить. Тело ее била мелкая дрожь, появился холодный липкий пот. Спустя недолгое время она и вовсе потеряла сознание и пришла в себя уже лежа в палатке. Взгляд наконец начал фокусироваться. Оливия отчетливо видела своего спасителя, сидящего рядом. Оставшийся путь до лагеря мужчина нес ее на руках, затем бережно уложил на свою постель и поил каждые десять минут, прислушиваясь к еле заметному дыханию.       — Как ты? — спросил он, заметив движение.       — Лучше, — Оливия кивнула, коснулась ладонью лба и протерла глаза, — спасибо за помощь.       — Вот, держи, — рядом положили небольшую бутылку воды, — пей понемногу.       Оливия подняла взгляд на странника и замерла. Легкая улыбка исчезла, губы плотно сжались в тонкую полоску. Девушка напряглась. Перед ней сидел знакомый из прошлого — Дэрил Диксон. Тот самый пленник, которого Ниган никак не смог сломать. Тот, кого Оливер ненавидел больше, чем Рика Граймса.       Дэрил вышел из палатки и принялся разводить костер. Смеркалось. Оливия собрала волосы в неаккуратный хвост, смотря в пол. Она и не думала встретить этого человека еще раз. Видимо, Богу стало совсем скучно, раз он решил подкинуть в колоду старую карту. Узнал ли он ее? Навряд ли. Ведь если б узнал, то не стал бы мешать убиться.       Убиться. Страшное слово ударило по голове. Еще пару часов назад смерть дышала в лицо, и девушка хотела увидеть ее, как давнего друга. Иронично, что бывший враг спас от плохой участи.       Недолго думая, Оливия вышла из палатки и села неподалеку от мужчины, греющего в котелке ужин на маленьком костре. Весь его вид показывал безразличие, хотя внутри него росло напряжение.       — Есть будешь? — мужской хриплый голос прервал тишину. — У меня осталось совсем немного еды, но на троих нам хватит.       — На троих? — девушка поставила бутылку с водой на землю и потянулась за своим рюкзаком. Она хмыкнула: рюкзак подвергся осмотру, глок лежал на дне сумки.       — Да. Пес! — Дэрил позвал собаку, поставив миску с жидкой похлебкой. Животное принялось с удовольствием поедать угощение, виляя хвостом.       Оливия отказалась от ужина. Немного порывшись в сумке, она достала бумажный сверток, перевязанный веревкой, и протянула его Диксону.       — Возьми. Это малая часть того, как я могу отплатить тебе за помощь, — внутри лежали куски мяса. — Кролик. Сама вялила.       Дэрил принял еду, кивнув с благодарностью. Несколько особо жирных ломтиков отправились в миску собаки. Мужчина с аппетитом принялся жевать жесткое мясо. Он не ел нормально уже несколько дней, а похлебка, бурлящая на костре, могла лишь на время наполнить и согреть желудок. Было приятно, что спасенная им незнакомка поделилась своей едой, хотя сама выглядела так, словно не ела недели две.       — Меня зовут Оливия, — начала она разговор, ощущая кожей напряжение между ними.       — Дэрил, — бросил мужчина и глянул с прищуром: — Предлагаю поесть молча. Не голодна — пей воду.       Оливия чуть сгорбилась, приподняв плечи. Грубые обрывки фраз создали неуютную атмосферу, будто девушка находится здесь не по-своему желанию. А может, это действительно так и есть? Вдруг, он не отпустит ее никуда? Но зачем? Сомнения теснили грудь. Взгляд голубых глаз грозно буравил мужчину: грязный, борода с проседью заросшая, волосы в колтунах. Он ел неаккуратно, быстро. Девушка медленно потягивала прохладную воду, желудок тихо заурчал, неприятная на вид похлебка пахла недурно и манила. Дэрил закончил с ужином, перелил остатки супа в чистую тарелку и поставил на землю перед девушкой с остатками вяленого мяса. Он увидел в ее глазах враждебность и, нахмурившись, отправился к реке сполоснуть миски. Оливия смутилась от доброго жеста и с жадностью принялась есть еще горячий суп в одиночестве. Желудок быстро наполнился. Стало тепло и комфортно.       — Твои вещи? — Дэрил вернулся, сел на свое место, указав пальцем на сложенные в одну кучу припасы.       — Да, — Оливия внимательно разглядывала пустую тарелку, сжатую в руках. — Я забрала из машины только самое важное, но в пути стало трудно нести.       — Откуда ты приехала? — мужчина с прищуром наблюдал за девушкой, хотел, чтобы она отвечала на вопросы, глядя на него.       — Я жила с небольшой группой в маленьком придорожном мотеле. Он в двух днях езды от города по двадцать девятому шоссе, — пальцем она обводила края тарелки, сосредоточенно следя за собственными движениями. — На нас напали мертвяки, пришлось разделиться.       — Ты добралась до леса одна? — это был не обычный интерес, а настоящий допрос. Именно сейчас все и прояснится: стоит ли им оставаться вдвоем, или же лучше попрощаться, желательно без применения оружия.       Девушка и мужчина ощущали тягучую тяжесть в воздухе. Доверять первому встречному было опасно, каждый хотел убедиться в доброжелательности намерений другого. Незнакомка была странной: смотрела волком, при разговоре прятала взгляд и нагло врала. Дэрил не видел на двадцать девятом шоссе ни одного мотеля, только разрушенные здания. На его вопрос не последовало ответа. Молчание затянулось.       — Оливия, — тихо позвал Дэрил, и она тут же посмотрела на него. Светлые глаза наполнены слезами, которые вот-вот покатятся по бледным щекам. Его взгляд смягчился, в нем вновь зародилась жалость.       — Я была с братом, — голос дрожал. Кончиком языка провела по нижней губе и прикусила ее до боли. Слезинка предательски капнула в тарелку. Оливия не выдержала зрительного контакта и стала наблюдать за тлеющими углями. - Его укусили. Дальше пришлось ехать одной.       — Сочувствую, — тихий, хриплый голос звучал искренне.       Дэрил нахмурился, не зная, как продолжать разговор с плачущей девушкой. Вспомнив о недавней смерти брата, она не смогла успокоиться. Одна слезинка превратилась в целый поток с тихими всхлипываниями. Потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя. Оливия резко выпрямилась, протерла глаза руками и твердо посмотрела на нового приятеля.       — Почему ты здесь один? — голос зазвучал увереннее, будто и не было вовсе никакой истерики, только покрасневшие глаза свидетельствовали о непрожитой боли.       — Я не один. — Дэрил мотнул головой в сторону пса, прилегшего рядом.       Разговор сошел на нет. Дэрил задал не все интересующие его вопросы, но решил оставить девушку в покое. Ее боль была знакома. Он сам до конца не может отпустить смерть Мерла, эта рана до сих пор зияет в груди. Было решено оставить Оливию в своем лагере. Подозрения никуда не делись, но он не мог оставить девушку одну, когда она так беззащитна и нуждается в помощи. Ей нужно было отдохнуть и набраться сил, поэтому Диксон отправился с псом на обход, чтобы новая знакомая спокойно выспалась.       Наутро они отправились к брошенной машине, чтобы забрать остатки припасов и бензин, которого, по словам Оливии, осталось больше половины. Шли тихо, обмениваясь редкими репликами. Пес бегал неподалеку. Подходя к опушке, откуда начала проглядываться дорога, Дэрил жестом остановил девушку. Послышался чей-то смех. Они пригнулись и подобрались ближе, притаившись возле пышного куста. За рулем старого красного внедорожника сидел молодой парень с уродливым шрамом во все лицо и обыскивал бардачок.       — Чертова девка! — раздался грозный голос из-за открытого капота. — Сломала машину и сбежала!       — Да куда она денется одна на своих двоих? — визгливо ответил парень, отбрасывая на заднее сидение ненужную ерунду. — Найдем — заплатит по полной за все, что натворила.       — О да! — высокий грузный мужчина громко хлопнул капотом. Он вытер грязные руки о толстый живот. — Долго будет расплачиваться! — он сделал отвратительный, грубый жест руками, не оставляющий сомнений в его намерениях.       Раздался неприятный гогот. Оливия приросла к месту, побоявшись двинуться. Дэрил смерил недовольным взглядом лгунью. Зря он доверился ей, не хватало еще попасть в передрягу с какими-то мародерами. Он жестом приказал ей сидеть на месте, а сам бесшумно исчез среди деревьев.       «Сбежал, отлично!» — пробежало в мыслях Оливии. Она хотела тихо уйти, но оставлять хорошие припасы этим мужланам не хотелось. Их было всего двое и при них, казалось, не было оружия, а значит, это самое удачное время, чтобы свести с ними счеты. А после она сбежит, и плевать на Диксона.       Девушка не успела достать из ножен мачете, как ее грубо схватили за волосы. Большая мерзкая рука сдавила шею.       — Преступника всегда тянет на место преступления, я прав, Оливка? — над ухом раздалось шипение. Вот и третий. Сэм — самый молчаливый и жестокий в их маленькой компании. Он крепко обхватил предплечье девушки, смерил ее безумным взглядом и проговорил: — Двинешься — и ты труп, солнышко.       Оливия замерла в его руках. Она вновь ощутила дыхание смерти на своей шее. Только в этот раз несло гнилью. Сэм вывел ее на дорогу и свистнул:       — Эй, парни! Посмотрите, кого я нашел!       Юноша вышел из тачки, толстяк повернулся, и лица их расплылись в гадких ухмылках.       — Наша птичка! — прогремел прокуренный бас толстяка. — Мы так переживали за тебя. Зачем же ты сбежала от нас, дорогая? Хотела поиграть?       Оливия не ответила. Она старалась не двигаться и дышать медленнее, чтобы успокоить быстрое биение сердца. Взгляд невольно упал на кусты, в надежде увидеть Дэрила, но его там не было. Это действие не осталось незамеченным.       — Она не одна! — толстяк поднял с земли самодельное копье. — Уже променяла нас на других? Маленькая шлюха. Ну ничего, мы тебя воспитаем. Только сначала разберемся с твоими новыми друзьями. Лэнс, — он обратился к молодому парню, — обыщи лес поблизости. Они не могут далеко уйти. Стреляй сразу, никого не щади.       Лэнс достал из машины лук и стрелы и направился к кустам.       — Я пришла одна! — громко воскликнула Оливия. Она сама удивилась собственной реакции. С чего она защищает Диксона? Он ей не друг. Трое уродов расправятся с ним, может, он тоже кого-то убьет. Так будет проще бежать.       — Лэнс, она лжет! — возмутился толстяк, когда юноша остановился.       В этот момент на дорогу вышел Дэрил, направив арбалет на Лэнса. Лицо его было каменным, но в глазах бушевал холодный, абсолютный гнев. Он был уверен, что после спасения Оливии он любыми путями вытрясет из нее правду.       — Отпустите девушку, — голос прозвучал тихо, но с такой неоспоримой злобой, что на секунду воцарилась тишина.       Раздался противный смех. Толстяк схватился одной рукой за живот, тяжело дыша ткнул копьем в сторону Дэрила:       — Это и есть твоя новая компания? Не успела похоронить брата и уже нашла себе нового телохранителя! Шустрая девочка.       Лэнс хрюкнул, не видя в одном сопернике опасности.       — Признавайся, — рука Сэма поднялась с шеи и больно сжала скулы, другой рукой он приобнял Оливию за живот, теснее прижимая к себе. Голос над ухом стал приторно-сладким, горячее противное дыхание опалило шею, — уже успела отсосать этому мудаку в обмен на защиту? У него большой член, да? Раз ты так отчаянно прикрываешь его? — Оливия молчала и пыталась вырваться, тогда бродяга тряхнул ее, вцепившись в волосы: — Не молчи, сука!       — Мудак здесь только ты, — голос Дэрила был ледяным. Он нацелился на Сэма. Грязные слова в ее адрес были неприятными, резали слух. — Забирайте все, что нашли, оставьте девушку и убирайтесь. Тогда никто не пострадает.       — Точно сосала! — гадко засмеялся Сэм, его подхватил Лэнс, явно испытывающий нездоровое желание, что было заметно по его руке, поправляющей член в штанах.       — Не надо устанавливать нам правила, сынок — устало произнес тучный мужчина. — Девка наша. И уйдет с нами. А ты свали, пока цел.       — Без нее я не уйду, — Дэрил перевел арбалет на него.       Лэнс завистливо смотрел на то, как Сэм прижимает к себе Оливию, о которой он мечтал несколько лет. В штанах свербило, он хотел поскорее покончить со всем, отвезти девушку домой и овладеть ею. Юноша неумело натянул лук и выстрелил, но стрела пролетела мимо. Дэрил среагировал мгновенно: болт попал в плечо парню. Он бросил оружие, упал на колени и застонал от боли.       — Ты труп! — прорычал толстяк и бросился на врага с копьем.       Дэрил бросил арбалет, в каждой руке сверкнул нож. Он отклонился от первого удара и только занес правую руку с ножом, как парнишка, корчившийся от боли, вцепился в ногу. Дэрил споткнулся, нож вонзился Лэнсу между лопаток. Толстый мужчина с размаху ударил противника по голове палкой, оглушая. Вторым молниеносным движением он воткнул острый конец копья в правый бок.       Как только болт прилетев в плечо Лэнса, Сэм ослабил хватку, придерживая бывшую союзницу за туловище. Оливия достала из ножен мачете и пырнула мужчину в бок. Он выругался, отпустил предательницу и сильно ударил ее по лицу. Девушка пошатнулась, в голове зазвенело. Мачете выпал из рук. Сэм оскалился и набросился с ножом для нового удара. Оливия отпрыгнула в сторону, стараясь не терять сознание. Острие прошло совсем рядом с лицом. Женщина замахнулась и ударила Сэма по носу. Он замычал, касаясь переносицы тыльной стороной ладони, держащей нож. Другой рукой он прижимал неглубокую рану под ребром. Воспользовавшись замешательством мужчины, Оливия достала перочинный нож из кармана и несколько раз вонзила его в живот сопернику.       Они посмотрели друг другу в глаза, оба испуганные. Из горла Сэма раздался хрип. Он опустил взгляд вниз и увидел расплывающееся красное пятно на синей кофте. Сэм пошатнулся, упал на колени, прижимая ранения руками. Изо рта потекла кровь. Он тяжело задышал. Перед глазами возникли обрывки воспоминаний. Он не хотел, чтобы все так заканчивалось. И девушке, ставшей за многие годы близким другом, зла не желал, но она зарезала его, словно барана.       Оливия подняла свое мачете, положила руку на плечо Сэма и ласково пролепетала:       — Ну, и кто теперь сука?       — Ты сдохнешь, — прокряхтел мужчина, плюнув кровью в ее лицо. На душе было паршиво. Боль перестала быть ощутимой, тело холодело. — Обещаю, самой мучительной смертью.       Оливия скривилась, вытерла лицо рукавом и повалила Сэма на землю, обхватила двумя руками рукоять мачете и вонзила его в голову мужчины. Тело несколько раз содрогнулось и замерло. Не успела воительница обрадоваться маленькой победе, как услышала тихий стон и обернулась. Толстяк Эд с глухим грохотом свалился на землю замертво. Она облегченно вздохнула, но увидела, как Диксон прижимает правый бок, кровь сочилась сквозь пальцы. Через звенящую боль во всем теле он разглядел, что девушка уцелела, и последняя его мысль, перед тем как упасть, была хорошей: ее удалось спасти. Мужчина рухнул на землю лицом, Оливия ахнула и бросилась к нему.       — Мразь! — прошипел недобитый Лэнс. Он лежал, сжимая в руке маленький нож. — Ты предала нас, а мы столько пережили!       — Извини, Лэнс, — Оливия тут же забыла о желании помочь и решила закончить начатое. Она опустилась на колени перед юнцом, ее рука коснулась его бедра. Во взгляде не было никакого раскаяния, только таинственная, неизведанная злоба. — Вы никогда мне не нравились. Три урода, пляшущие под дудку моего брата. Оливер сдерживал меня от попытки прикончить вас. Зря вы искали меня, могли бы еще столько жить.       Юноша нашел в себе силы приподнять корпус, чтобы всадить предательнице нож прямо в ее гнилое сердце, но она вырвала из его плеча болт, отчего парень вновь оказался на земле. Он закричал от боли, сжался калачиком.       — Прощай, Лэнси, — девушка поднялась с колен и оборвала жизнь молодого Лэнса точно так же, как и Сэма.       Оливия вытерла об него окровавленный мачете и вернула его в ножны. Оглядела место побоища. Вокруг все стихло. Трое бывших товарищей мертвы, в двух шагах без сознания лежит неприятель из прошлого. Девушка осознала, что сейчас самое лучшее время попрощаться и сбежать. Никто больше не будет ее искать, Диксон получил по заслугам. В его лагере стоит байк, стоит его только заправить, забрать припасы и можно уехать далеко-далеко.       В груди образовалась тяжесть от принимаемого решения. Недавние события лавиной рухнули в голове: Дэрил спас ей жизнь, привел в безопасное место, не оставил одну с тремя мужланами. И сейчас уже ему нужна помощь. Девушка почувствовала, что его смерть будет на ее совести. Взгляд упал на внедорожник, затем вернулся к Диксону. Нужно было принимать решение. И как можно скорее.