Моя роль - любить тебя

«Прости, — он рек, — тебя я видел,

И ты недаром мне сиял:

Не все я в небе ненавидел,

Не все я в мире презирал»

А.С. Пушкин «Ангел» (1827 г)

      Оливия выругалась, поворачиваясь спиной к дороге. Перевернула раненного на спину, послушала дыхание. Сердце его билось, как пичужка в клетке, с каждым ударом отдаляя мысль о побеге. Ранение в боку неглубокое, кровь вытекала при коротком вдохе. Не найдя поблизости ничего, что могло остановить кровотечение, недолго думая, девушка стянула с себя клетчатую рубашку, свернула и придавила ею рану. Режущая боль заставила Дэрила прийти в себя.       — Не двигайся, я помогаю, — она перехватила его руку, слабую и тянущуюся, чтобы оттолкнуть. — Придержи здесь, я найду, чем закрепить.       — Ты соврала. — прохрипел Дэрил, нахмурившись. Широкая грудь неровно вздымалась. Мир вокруг завертелся при попытке подняться. Он должен был встать, схватить нож и прижать лгунью, но боль во всем теле пригвоздила к месту.       — Береги силы, возненавидишь меня, когда я тебя подлатаю, — Оливия не обращала внимания на буравящий взгляд, крепко зафиксировала рубашку красной веревкой, ранее обмотанной вокруг его ноги. Неожиданная сонливость заставила мужчину отключиться. — Дэрил, открой глаза! — Оливия потрясла его за плечо. Реакции нет. Женские руки осторожно коснулись затылка, пальцами зарылись в жесткие волосы, проверяя ранение головы. Ничего. Обхватив ладонями небритые щеки, девушка приблизилась и четко проговорила: — Посмотри на меня.       Сквозь шипение белого шума в ушах Дэрил расслышал нежный приглушенный голос вдалеке. Он открыл глаза и прищурился от неестественного холодного свечения ламп. Их слегка прикрыла тонкая фигура. По бокам от нее лучи рисовали полупрозрачные золотые крылья. Ангел в белом застыл. Дэрил протянул окровавленную руку, чтобы прогнать мираж, но промахнулся и оставил багряное пятно на мягких перьях.       — Черт возьми, приди в себя! — мощный тычок в плечо вернул в реальность. Он сморгнул наваждение и увидел, как на мутном небе голые ветви деревьев вычерчивали узор, напоминающий мелкие трещинки на льду. Оливия сердито выдохнула, с неприкрытым недовольством реагируя на непонимающий взгляд. — Помоги мне поднять тебя! — она прильнула к мужчине, просунув руки за спину.       Дэрил обхватил ее обнаженные плечи и приподнялся со рваными шумными выдохами. Бок отдавал пульсирующей болью. Девушка сдула прядь волос с лица, поправила спавшую лямку топа и помогла встать мужчине на ноги. Он тихо простонал от накатившей волны боли во всем теле.       Лагерь был неподалеку. Шли медленно, Дэрил слабел, наваливался всем весом. Девушка пыхтела, изливаясь потом, и злилась на свою слабость.       Неуклюже бросив раненного на койку, она упала рядом на землю без сил. Тело тряслось от напряжения, лицо горело от ударов, а нижняя губа онемела. Отдышавшись, Оливия поднялась и начала готовиться к операции: нагрела воду, прокипятила медицинскую иглу и обычные нитки.       В рюкзаке нашлась и кожаная фляжка брата с остатками бурбона. Аккуратно сняв кофту, девушка смыла кровь с крепкого торса и обеззаразила кожу вокруг ранения алкоголем.       В полубреде Дэрил видел только смутные образы. Рядом раздался знакомый ужасающий свист, он заставил вскочить, но жгучая боль вернула в лежачее положение.       — Тише, ты в безопасности. — горячая ладонь коснулась груди, придавливая к месту. Дэрил отреагировал на голос и вновь увидел перед собой ангела. Прекрасное создание ласково лепетало, убирало грязные пряди с лица, нежно гладило по щеке прохладной ладонью. За его спиной разрасталась черная тень, усмехалась и насвистывала. Она хотела прорваться, ударить битой, лишить жизни.       Под конец операции мужчина задремал, дыхание заметно выровнялось. Оливия постаралась, чтобы ему не было больно. Вымыв руки теплой водой, она потянулась к последнему пакету с чистыми бинтами и на секунду засомневалась: стоит ли тратить свои припасы, но отбросила глупые мысли, разорвала пакет и забинтовала рану.       Она всю ночь просидела рядом, наблюдая за состоянием. Новая жизнь была в двух шагах, но девушка выбрала спасение жизни человека. Так отчаянно помогала, что напрочь позабыла о собственной боли. Под глазом зрел синяк, ноющая боль в лице не отпускала. Оливия приложила мокрую тряпку к лицу, тяжелым взглядом изучая Дэрила. Его тело было похоже на карту, где каждая линия шрама — пройденный путь, каждая отметина — тяжелое событие. На этой карте можно прочитать историю жизни, полную страшных битв и страданий. Тонкий рубец на яремной ямке и кривой шрам у правого плеча напомнили Оливии о временах, когда этих меток на его теле не существовало.

Восемь лет назад. Святилище.

      Раннее утро началось с аромата свежесваренного кофе. Пока турка тихо закипала на маленькой кухоньке, Оливия плотнее завязала махровый белый халат, сползающий с мокрого тела, и раскрыла шторы, впустив солнечный свет в комнату. Яркие лучи ласкали молодую кожу. Девушка наблюдала за работой людей, прикрепляющих мертвяков у ограды.       — Сегодня вернусь поздно, — раздался строгий командный голос брата. Оливер протянул чашку кофе, вызвав улыбку на лице девушки. Уголки губ поползли вверх, но глаза мужчины выдавали вселенскую усталость. Усталость от убийств, от жестокости, от жизни. Улыбка сестры — единственное, ради чего он готов выполнять грязную работу. — Поеду со своим отрядом в Королевство, пора собирать провизию.       — Привезешь мне фруктов? — девушка подула в кружку, боясь обжечься.       — Привезу. — Оливер надеялся, что бедолаги додумаются сами положить фрукты, чтобы избежать неприятностей. Он приобнял сестру на прощанье и покинул комнату.       У Оливии было прекрасное настроение. Она с нетерпением ждала возвращения Оливера: хотелось узнать, что нового происходит за воротами убежища, поесть сладкого винограда и сочных яблок. Уже два года они с братом живут в Святилище. Это место стало настоящим домом, безопасным островком: на столе всегда была вкусная еда, в шкафу — хорошая одежда, в душе — горячая вода. Ниган воплотил мечту в реальность: позволил получать медицинское образование у первоклассного врача. Новый мир перестал пугать, Оливер спасал людей и защищал свой дом.       Поздоровавшись с Карсоном, Оливия надела медицинский халат, прокручивая в голове выученный ночью материал. Сегодня предстояла сдача сложного зачета, но планы изменились. Дуайт притащил раненного мужчину. Изуродованный парень сообщил, что незнакомец — пленник Нигана, которого нужно быстро подлатать. Его лицо было трудно разглядеть из-за спутанных длинных волос. Карсон с невозмутимым лицом принялся оказывать медицинскую помощь, требуя от ученицы необходимые предметы.       Суровые, злобные глаза пленника не выходили из головы. Он казался несокрушимым, будто вовсе и не был захвачен. Вечером Оливер рассказывал, как сутки назад Ниган помог новой общине и наказал людей, убивших тридцать Спасителей. Девушка сидела на диване, скрестив ноги по-турецки, ела виноград и не переставала удивляться тому, что люди могут быть такими жестокими к тому, кто их спасает.       — Сегодня Карсон похвалил меня, — Оливия приступила рассказывать о своем дне. Оливер медленно пил пиво, протирая пальцами темное запотевшее стекло. Он внимательно слушал: — Сдала зачет на «отлично», помогала ему зашивать рану мужчине. Получилось, правда, криво…       — Кому? — Оливер прервал речь, грозно глянув. Сухие мозолистые пальцы крепко сжали бутылку. Он старался ограничить ее общение с жителями убежища.       — Я его не знаю, — Оливия пожала плечами и опустила взгляд вниз, разглядывая вышитый цветочный узор на носках, — пришел Дуайт, сказал, что он — пленник. Ты что-то знаешь об этом? — она посмотрела на брата. Голубые глаза приковали к себе внимание. Пронзительные, горящие светом. Оливер был рад видеть этот огонек, он сообщал, что сестра не сломлена и принимает выдуманную им реальность.       — Да, — мужчина допил пиво, поставил бутылку на пол рядом с диваном. — Он один из тех, кто убивал наших людей. — поднялся с места, чтобы взять еще бутылочку и столкнулся со знакомым взглядом: так смотрят на бродячих собак, на выброшенных котят, на бедных и нуждающихся. Оливер остановился и резко скомандовал: — Не смей жалеть! Он должен быть благодарен за то, что ему сохранили жизнь!       Через несколько дней Оливия забыла про узника, вот только незваный гость снова посетил золотую клетку. После обеда девушка сидела на кушетке, качала ногой, скучающе листала старую книгу. В воздухе витал резкий запах обеззараживающих средств и спирта. Карсон отправился к Нигану и наказал никого не принимать без его присутствия. В кабинет без стука ворвался Дуайт, затащив за собой пленника.       — Нельзя! — Оливия подскочила от неожиданности, выронив книгу.       — Это срочно. — Дуайт бросил тело на кушетку, брезгливо скривившись.       — О Боже! — девушка схватилась за сердце, глядя на состояние пациента: грязный, дурно пахнущий, весь в крови. — Что с ним?       — Попытался сбежать, и ему показали, что так делать нельзя. — светловолосый Спаситель обхватил руками арбалет, глянул свысока на дрожащее тело, ощущая свое превосходство. — Чего ждешь? Помоги ему. — он хмыкнул, присаживаясь на табуретку у входа.       Незнакомец, сгорбившись, сидел на краю кушетки, понуро опустив голову. Вобрав в легкие побольше воздуха, Оливия натянула перчатки на вспотевшие ладони и подошла ближе, мысленно повторяя последовательность действий по протоколу.       — Меня зовут Оливия, — голос дрогнул. — Мне нужно осмотреть тебя, ты позволишь? — мужчина молчал, не шел на зрительный контакт и слегка дернулся от легкого прикосновения.       — Сопротивляется? — воскликнул Дуайт с места. — Мы заставим слушаться.       — Лучше сходи за Карсоном. Я одна не справлюсь. — девушка обернулась с испуганным взглядом. У нее не было опыта самостоятельно обследовать и оказывать помощь людям.       — Чтобы он грохнул тебя и сбежал? — Дуайт фыркнул. — Ну уж нет. Да и хоть какая-то польза от тебя должна быть. Работай.       Оливия закатила глаза и вернула все внимание на своего первого пациента.       — Как тебя зовут? — она коснулась его подбородка и осторожно приподняла голову для осмотра, другой рукой отвела от лица слипшиеся пряди. Из носа текла кровь, губа разбита, одна сторона лица наливалась отеком. В горле встал ком.       — Дэрил, — хрипло бросил мужчина, прищурившись.              — Хорошо, Дэрил, — она кивнула, намеренно замедляя речь, чтобы голос звучал уверенно: — Наклони голову. Дыши ртом. — сжала пальцами нос чуть выше ноздрей, позволяя крови стечь. Через пару минут приложила холодный компресс к переносице.       Оливия помогла ему снять кофту. Крепкое мужское тело, изуродованное гематомами, ссадинами и старыми шрамами заставили на миг замереть. Девушка послушала дыхание, ощупала ребра. Пальцы дрожали, но она старалась сделать все правильно.       — Возможно, у тебя сломано ребро. Я не могу утверждать, — проговорила спокойно, но внутри разгорелась паника: страх навредить не давал перевязать его.       Разбитые костяшки рук бережно перебинтованы. Мелкие ссадины на лице залечены. Это девушка умела делать отлично, ведь каждый день приходилось сталкиваться с подобным.       Последним шагом нужно проверить, как заживает шов.       — О Боже… — прошептала она, когда сняла повязку. Края шва разошлись, кожа вокруг покраснела. — Давно болит?       — Давно, — тихо ответил Дэрил, посмотрев на воспаленное место.       Оливия подошла к раковине, сняла перчатки, вымыла руки и приготовила необходимые инструменты. Каждое движение отточено до автоматизма. Все выглядело идеально, только внутри сердце стучало, будто хотело пробить грудную клетку.       — Сейчас буду промывать рану. Это больно, — неуверенность в голосе заставили Дэрила напрячься.       Дыхание его участилось, когда тампон, смоченный антисептиком, коснулся края шва. Он схватил девушку за запястье.       — Я должна это сделать, иначе тебе станет хуже. — она жалостливо посмотрела в глаза, прикусив нижнюю губу.       Дуайт усилил и без того напряженную атмосферу: от скуки начал измерять шагами кабинет, насвистывая.       — Перестань! — крикнула Оливия, выпрямившись. Она тряслась от волнения. — Мы только обработали кабинет. Встань у ширмы и не мешай!       — Делай свою работу быстрее, я уже засыпаю! — возмутился Дуайт, но просьбу выполнил, бросая недовольные взгляды на неопытную студентку.       Дэрил приготовился к боли. Оливия тряхнула головой. Положила левую ладонь на его грудь, намекая, что готова поддержать. Как только тонкая струйка физраствора коснулась воспаленной ткани, он вцепился в белоснежный рукав, издав глухой стон. Девушка испугалась и начала монотонно тараторить успокаивающие слова. Промыв рану от гноя, нанеся мазь и скрепив края шва тонкими пластырями, она вздохнула с облегчением. Вся работа заняла не больше трех минут, но по ощущениям длилась вечность.       С этого дня все изменилось. Жестокость Дуайта, страшное состояние Дэрила не давали спать. Оливия несколько раз спускалась на нижние этажи, пряча еду в кармане. Она знала, что это запрещено, но продолжала помогать пленному. О маленькой шалости быстро прознал Ниган и вызвал на беседу.       В просторной светлой переговорной за длинным столом восседал Ниган. Очаровательная улыбка спала с лица, как только Оливер и Оливия появились на пороге.       — Моя маленькая Лив, — тянул слоги Ниган, лениво прокатив биту по столу. Глаза горели огнем. Никто не понимал, какое настроение было у лидера. Все молчали. — Мне тут одна птичка напела, что тебе понравился наш пленник. Говорят, ходишь к нему, подкармливаешь.       Оливер выпрямился, скрывая напряжение в широких плечах. Его взгляд устремился в стену. Желваки заиграли на лице. Он был зол, потому что ничего не знал.       — Это так? — Ниган посмотрел исподлобья.       — Да. — спокойно ответила Оливия, не сводя глаз с предводителя. Она не испытывала никакого страха, ведь Ниган справедлив, он никогда не причинил бы ей вреда. Так говорил Оливер.       Приближенные Нигана смотрели на девочку с презрением. Оливия понимала, что поступила неправильно, но начала переживать только когда посмотрела на брата.       — Ты думаешь, что помогаешь, — спокойно продолжил лидер. Голос тихий, приятный, но почему-то от него пробежали мурашки по спине. Она не ожидала увидеть холодное разочарование в его глазах. - Ты добрая девочка, Оливия, но должна понимать: если человек — пленник, то последнее, что нужное делать — помогать ему. — Ниган нежно провел длинными пальцами по рукояти биты: — Люсиль шепчет мне, что ты предала меня. А предателей я не жалею.       — Я не предавала! - воскликнула Оливия, прижав правую руку к сердцу. Она сделала шаг навстречу, в попытке доказать невиновность, но Оливер больно схватил ее за руку и вернул на место, кинув гневный взгляд.       — Не делай из меня идиота! - Ниган яростно стукнул битой по столу. У него заканчивалось терпение.       Она никогда не видела лидера таким злым. Когда он приходил в гости, то всегда был добр, интересовался успехами в учебе, поддерживал, но сейчас перед ней был опасный человек.       — Прости, я больше не буду! — глупые слова ребенка. Саймон рассмеялся, ткнув локтем в бок усмехающуюся Регину. Дуайт приподнял подбородок, смерив презрительным взглядом. Ниган нахмурился, не разделяя веселья. Этот поступок глубоко оскорбил его.       — Оливер, ты не воспитываешь свою сестру, - он цокнул, театрально покачав головой. — Еще скажи, что ты не знал, что твоя малышка несколько дней подряд бегает к Дэрилу.       — Не знал, - уверенно ответил Оливер, игнорируя каплю пота на лбу. — Но больше этого не повторится, даю слово.       — Конечно не повторится! — Ниган хмыкнул. Он задумчиво оглядел двоих, потер щетину и продолжил: — Предателей я убиваю, — он замолчал, чтобы насладиться страхом в глазах девушки. Облизнул губы, широко улыбнулся и продолжил: — Но только из-за моей большой любви к тебе, Лив, я смягчу наказание.       Слова прозвучали ласково, успокаивающе. Оливия облегченно выдохнула. Оливер закусил щеку со внутренней стороны, понимая, что никакой поблажки не будет.              — Лив, подойти поближе, — Ниган поманил ее пальцем. И когда она проходила мимо Дуайта, он сказал: — Остановись. Посмотри на Дуайти. Он красавчик, да? — мужчина зловеще улыбался. Оливия молча смотрела на спасителя. Ниган вздохнул, голос раздался эхом в помещении: — Неужели ты настолько бестолковая и не можешь запомнить, что на мои вопросы нужно отвечать?       — Нет!— тут же промолвила девушка, стыдливо опустив взгляд. Ей было больно смотреть на изуродованное лицо.       — А знаешь, почему? - Ниган поднялся с места и подошел к ним, положил руку на плечо Дуайта, отчего тот вздрогнул. — Он, как и ты, подумал, что может обманывать меня. И я наказал его.       Оливия вытаращила глаза. Она ничего об этом не знала, брат рассказал ей другую историю.       — И сейчас я предлагаю тебе выбрать наказание, — Ниган тихо посмеялся, вернулся на свое место, положив на колени Люсиль. — Я собираю людей и при всех прижигаю раскаленным утюгом брутальную мордашку твоего брата.       От услышанного все внутри заледенело. Оливер больше не мог скрывать испуг, его дыхание остановилось, плечи приподнялись. Он встретился взглядом с Дуайтом. Светловолосый парень смотрел на него с сожалением.       — Или же ты называешь, какой палец на руке Оливера лишний, и мы его отрежем, - Ниган приподнял брови. — Решение нужно принять сейчас, сладкая. Не вынуждай меня давать обратный отсчет!       Оливия в ужасе рванулась вперед и больно упала на колени, цепляясь пальцами за штаны предводителя.       — Пожалуйста, не нужно! - крупные слезы стекали по лицу. Девушка прижалась грудью к его ногам. — Виновата я, накажи меня!       Ниган прикусил нижнюю губу, лаская пальцами Люсиль. Он смотрел на плачущую девчонку свысока, и ему чертовски нравились ее унижения. Маленькая, испуганная, она готова на все, чтобы спасти брата. В ее глазах плескались страх и ужас, а чувственные губы непрерывно умоляли. Ниган слегка склонил голову в бок, любуясь девичей невинностью и красотой. Прижатая грудь соблазнительно манила из-под выреза темной майки.       — Скажи, для чего ты ходила к Дэрилу? - неожиданно он снова превратился в доброго лидера: голос стал тише, взгляд смягчился.       — Мне стало жаль его, - Оливия вытерла нос рукой и снова обхватила мужскую ногу.       — Какая ты добрая, — протянул Ниган и погладил ее по голове, как послушную собачку. — Разве я могу наказывать за доброту? — он ласково улыбнулся. — Единственное, что тебе ценно — это брат, не так ли? — Оливия активно закивала. Ниган взял биту и коснулся ею мокрой щечки, оставляя порез. Кровь кривой струйкой пробежала по соленым дорожкам. — Твой старший брат обещал мне, что с тобой не будет проблем. Клялся, что ты умная девочка. Но он обманул меня. И поэтому он получит наказание. А для тебя, сладкая, это будет маленьким уроком, что так делать нельзя.       — Прошу тебя, не делай этого! - Оливия зарыдала, уронив голову на его колени. Тело била крупная дрожь, пальцы сводило от цепкой хватки. - Я больше никогда не создам проблем! Я все поняла!       — Я верю тебе, - Ниган положил биту на стол и снова погладил девушку по голове, поправляя хвостик, чтобы волосы красиво лежали. Прикосновения заботливые, успокаивающие. — Посмотри на меня, — Оливия тут же устремила на него взор. Мужчина скривил лицо, увидев на брюках мокрые следы от слез. Он надеялся, что только от слез. — Ну, что ты выбрала? — ответа не последовало, тогда он схватил ее за волосы и процедил свозь зубы: — Оливия, если ты сейчас продолжишь плакать, я разозлюсь и проломлю твоему непутевому брату череп.       — Мизинец, — заикаясь, прошептала она.       Ниган приказал Саймону отрезать палец Оливеру. Он обхватил девушку за плечи и развернул, заставляя смотреть, как мужественно ее брат принимает наказание, издав лишь тихий стон. Когда все закончилось, Саймон сунул в ее ладонь окровавленный палец. Оливия опустила взгляд. Вся рука в чужой крови. Палец еще теплый. Ее мир взорвался. Она взвыла, как раненый зверь, осознав, что все случившееся происходит на самом деле.       — Ну-ну, — Ниган встал, поднимая дрожащую девушку. Он крепко прижал ее к себе, поглаживая по спине, начал успокаивать, как маленького ребенка: — Тише-тише, сладкая, все закончилось. Твой брат жив, все хорошо. Посмотри, у него осталось еще девять пальцев на руках! Больше не совершай таких глупостей, хорошо? Иначе, когда пальцы кончатся, Оливер уже не сможет быть полезным для меня.       Оливия тряслась в его руках. Золотая клетка разбилась, Ниган оказался тираном, а не спасителем. И только сейчас она поняла, насколько глубоко в его власти.

Наши дни.

      Первый солнечный луч пробрался сквозь щель и разбудил Дэрила. Он медленно открыл глаза и потерялся в пространстве. Тело не слушалось, казалось свинцовым, а голова кружилась при малейшем движении. Страх охватил его: последние события стерлись из памяти. Коленом задел что-то твердое и теплое. Сердце подпрыгнуло в груди, громкий стук заглушил все остальные звуки.       — Все в порядке! — над ним нависла полураздетая Оливия, проснувшаяся от легкого прикосновения к голове. Она прикорнула у койки под утро. Светлые волосы растрепались и стали похожи на воронье гнездо. — Мы в твоем лагере, в безопасности. Вчера тебя ранили и ударили по голове. Я зашила рану.       Дэрил нахмурился, взглянул на девушку как в первый раз: на правой стороне от скулы до подбородка зрела ярко-красная отметина, на распухшей губе зияла кровавая полоса. Из-под короткого бельевого топа, перепачканным кровью и грязью, выглядывал серебряный кулон на тонкой цепочке Взгляд задержался на маленьком светлом шраме под правой неестественно выпирающей ключицей. Оливия тут же прикрыла ее рукой. Дэрил осознал, что нагло пялится и смущенно отвел взгляд. В затылке раздалась тупая боль. Обрывки воспоминаний вспыхнули вперемешку со странным мороком.       — Те трое… — он не узнал своего сиплого ослабленного голоса и попытался прокашляться, но ребра сковало в напряжении.       — Мертвы. — отрезала Оливия, поднеся флягу с водой к его губам, помогая напиться.       — Спасибо. — еле слышно сказал Дэрил, стараясь не смотреть на девушку. Некрасивые отметины на ее лице говорили ему о том, что он облажался, и выжили они только благодаря невероятному везению. Он попытался сесть, но глаза затянуло густым туманом, поглотившим пространство вокруг. Холодный пот выступил на померкшем лице. Боль в животе расползалась и обжигала.       — Ты еще слишком слаб, — Оливия осторожно надавила на его плечи, пригвоздив к постели. Ее руки холодные, но сильные, не давали возможности сопротивляться.       — Я в норме. — он нахмурился, повернув голову в сторону, чтобы не встречаться с жалостливым взглядом голубых глаз. Дэрил попытался подняться еще раз, но ослабший организм погрузился в долгий, глубокий сон.       Оливия вышла из палатки, согреваясь под солнцем. У ног жалобно проскулил пес. Он всю ночь охранял их, не спал и беспокоился. Собака лежала у входа, жалобно поскуливая. Со спины свисал привязанный арбалет.       — Черт, малыш, прости! — девушка сняла с него оружие, которое прицепила еще перед тем, как взвалить на себя раненного и его не менее тяжелую сумку.       Пес весь день вертелся у ног: охранял вещи, когда Оливия мылась в реке, тыкал мокрым носом в руку, когда она пыталась отстирать пятна крови со своей рубашки и кофты Дэрила. Пес загавкал и повел в глубь леса, показывая двух запутавшихся ходячих в ловушке, а также тропинки, по которым он ходил с хозяином.       Вернулись в лагерь они ближе к вечеру. Солнце скрылось за высокими густыми деревьями, подарив долгожданную прохладу. Их встретил Дэрил, превозмогая боль, он поднялся сам, придерживая раненный бок. На белоснежной повязке расплылось небольшое алое пятнышко.       — Нужно было дождаться меня! — Оливия выронила из рук мачете и быстрым шагом преодолела расстояние, подставляя плечо для опоры.       — Все нормально, — Дэрил мотнул головой, всем видом показывая, что ему совсем не больно. Но это было не так. Он еле стоял на ногах, в голове до сих пор был шум. Показывать слабость перед щуплой девушкой, нашедшей откуда-то силы притащить его сюда, было ниже собственного достоинства. — Где ты была? — он отошел от нее на несколько шагов.       — Гуляла с Псом, — девушка достала из палатки свою сумку и начала что-то активно искать, голос ее раздавался буднично: — Убили пару ходячих, искали ужин.       — И как? — Дэрил медленно расхаживался, стараясь привыкнуть к неприятным ощущениям.       — Ужин будет скромный, — она вытащила маленький заварочный чайник и жестяную банку. Разожгла костер и поставила греться воду.       Дэрил сел у костра, наблюдая за девушкой. Сгорбившаяся, усталая, она залила кипятком измельченные травы. Взгляд печален, губы поджаты. Напряжена. Достала из сумки сверток с остатками вяленого мяса и протянула ему. Рука слегка подрагивала.       — Это тебе, — она налила чай и протянула кружку. Пространство обволокло терпким ароматом хвои и чего-то пряного.       Дэрил недоверчиво посмотрел в кружку и отставил ее в сторону. Развернул сверток и скептично приподнял брови. Два тонких куска. И это вся еда. Оливия игнорировала его недовольство, пригубив горячий чай. Кружка обожгла раненную губу, тонкая струйка крови побежала по подбородку. Девушка вытерла ее рукавом и шумно хлебнула отвар. Дэрил откусил половинку от одной полоски, поделившись с Псом. Последний кусок он протянул девушке, а когда она отрицательно закачала головой, то завернул его в бумагу и бросил к ее ногам. Он был голоден и знал, что она тоже хочет есть, но зачем-то жертвует собой, проявляя глупое, неуместное геройство. Это раздражало.       — Тебе нужно набираться сил, — Оливия, смутившаяся от грубости, подняла сверток, разломила полоску и протянула половинку. Дэрил скормил мясо псу. Девушка устремила на него раздраженный, недовольный взгляд, закинула в рот кусочек и запила кипятком. Конечно, они не наелись, эти крохи только разыграли аппетит. Они оба были недовольны происходящим и поведением друг друга. С ароматом травяного чая смешалась напряженная тишина.       Они молчали, смотрели на догорающий костер. Вокруг тоже было тихо, даже птицы не щебетали. Лес притих, испугавшись двух пламенеющих от злости сердец.       — Кто были эти люди? — Дэрил прервал паузу, напитанную невысказанными упреками. Было глупо злиться на девчонку, что она не смогла добыть им ужин. Она и так сделала слишком много.       — Мои знакомые, — Оливия наблюдала, как мужчина с осторожностью пригубил травяной чай, словно боялся отравиться. Он хмыкнул, уголки его губ едва заметно опустились вниз, оценив смолисто-цитрусовый вкус без особого энтузиазма. Девушка хмыкнула в ответ и продолжила: — Встретились нам несколько лет назад. Те еще подонки, но исполняли все, что приказывал мой брат, — при упоминании погибшего Оливера глаза наполнялись слезами, — когда он умер, — она зажмурила глаза, не дав слезам пролиться, — они словно с цепи сорвались: обворовывали и убивали всех, кто попадался им на пути. Я поняла, что с ними не выживу. Забрала все самое необходимое и уехала. Ну, а все остальное тебе известно.       В костре хрустнула ветка, блики пламени играли на их лицах, то скрывая, то обнажая эмоции.       — И ты убила тех, с кем делила кров и еду несколько лет? — Дэрил прищурился, пытаясь разглядеть за игрой света ее искренность. Оливия молчала дольше, чем следовало. Пальцы невольно сжали кружку, пытаясь удержать нахлынувшие воспоминания. Перед глазами появились образы бывших товарищей.       — Да, — голос прозвучал слишком ровно. — Иначе они убили бы меня, — их взгляды встретились: его испытующий и ее прозрачный, но холодный и пустой, как ночное небо в зиму без звезд. Дэрил почувствовал, как внутри что-то сжалось и отвернулся к огню, — и тебя. Я сделала свой выбор. И не жалею о нем.       — Мотель на двадцать девятом, — Дэрил замер от жгучей боли при попытке глубоко вздохнуть. Голос прозвучал жестче, чем хотелось: — Я был неподалеку. Пару недель назад. Там ничего нет. Зачем соврала?       — Тогда я не знала, могу ли доверять тебе, — сказала она, глядя куда-то мимо него. — Обычно я не заговариваю с незнакомцами. — рука потянулась к чайнику. — Хочешь еще? — девушка вела себя так, словно они чаевничают у Королевы в саду.       Дэрил не ответил, лишь качнул головой. Оливия пожала плечами, долила чай в свою кружку. Руки дрожали едва заметно. Она смотрела в одну точку и отступала вглубь себя, погружаясь в зияющую пустоту, где ничего не чувствовалось. Дэрилу казалось, что любые слова, как и его присутствие, были лишними рядом. Он опустил взгляд на тлеющие угольки, размышляя, что делать дальше. В девушке не было никакой опасности. Молодая, сильная, умеет защищаться, разбирается в медицине. Но одна выжить не сможет. Она привыкла, что брат всегда рядом — нерушимая скала, на которую можно опереться. Он был ее героем. Мысль о его смерти не укладывалась в голове, как будто это может произойти с другими, но не с ним. Не с тем, кто всегда знал, что делать, и выходил живым из самых сложных передряг. Оливия упорно доказывала, что способна обойтись без чужой помощи, но Дэрил уловил тот миг, когда в ее глазах вспыхнула детская растерянность, от которой сжимается сердце. Она боялась, что ее оставят одну посреди этого бескрайнего, враждебного леса.       Оливия допила чай, молча вымыла чайник в реке, аккуратно убрала вещи в сумку — все выглядело так, будто она выполняла ритуал, в котором каждая деталь должна быть на своем месте. В палатке она расстелила спальник и дождалась Дэрила.       — Ложись, поменяю повязку, посмотрю шов, — тихо сказала девушка, обработав руки бурбоном. Резкий запах алкоголя резанул ноздри.       Дэрил не спорил, лег и молча наблюдал за сосредоточенной работой. Оливия замерла лишь на миг. Когда-то она считала его врагом, а теперь второй раз лечит его раны, не позволяя себе вспомнить, как однажды набросилась на него с ножом.       — Возьми, — он протянул маленькую баночку. — Заживляет синяки, — уставший взгляд скользнул по лицу. — Выглядишь паршиво. Оливия опешила, выхватила мазь и отвернулась, коснувшись пальцами лица. Ей было обидно: она сделала столько хорошего, а он ведет себя, как последний подонок. Резко вспомнилась ненависть, появившаяся много лет назад.       Дэрил понял, что перегнул, но оправдываться не стал, закрыл глаза и быстро заснул. Спустя пару часов он проснулся от собственного стона. Все тело горело в лихорадке. Оливия, хоть и устала, но спала чутко. Услышав стон, она зажгла лампу и в тусклом свете увидела, как тяжело дышит мужчина, облизывая сухие губы. Раздраженно вздохнув, словно помощь была принудительной, она приложила компресс к его лбу. Дэрил чувствовал, как капли воды стекают по горячим вискам, оставляя прохладный след. Он видел недовольство девушки, вынужденной вновь сидеть около него, но не мог ничего сказать, сейчас он полностью зависел от нее.       Через час жар отступил, но сон никак не приходил из-за сильного холода, пронизывающего до костей. Оливия укрыла мужчину, но согреться он не мог. Колебавшись секунду, она легла рядом с ним на край, отдавая свое тепло. Вскоре Дэрил расслабился и заснул, а вместе с ним и Оливия.       Утром он проснулся первым. На его плече, обняв себя руками, мирно посапывала девушка. Дэрил замер, разглядывая ее уставшее лицо. Осторожно поднялся, сменил повязку и, прихватив арбалет, отправился на обход территории. Идти было сложно, но он не мог позволить себе лежать без дела, теперь он в ответе не только за Пса, но и девушку, так отчаянно пытавшуюся помочь.       Когда он вернулся, Оливия еще спала и только аромат жареного мяса заставил открыть глаза. Она подскочила, пригладила растрепанные волосы и вышла из палатки, робко опуская взгляд вниз.       — Как ты себя чувствуешь? — присела рядом, посмотрев, что готовится на костре.       — Нормально, — бросил Дэрил. — Ты как?              — Хорошо, — Оливия чувствовала себя неловко. — Ночью… я хотела согреть тебя… — начала оправдываться.       — Я помню, — сухо перебил он, протянув тарелку. Они ели молча. В иной раз Оливия побрезговала бы есть змею, но голод беспощаден.       Между ними все еще росла напряженная тишина. Им было некомфортно находиться вместе: она испытывала вину за то, что заснула рядом и стыд за свое лицо, Дэрил напрягался при каждом ее движении. Он еще не привык к постоянному присутствию кого-то.       Но с каждым днем эта стена разбиралась по кирпичикам. Дэрил быстро шел на поправку, лицо Оливии благодаря мази вскоре пришло в норму. Они стали больше говорить друг с другом, часто ходили на обход территории. Дэрил много наблюдал и каждый раз находил причину удивляться. Ей часто снились кошмары. Каждый вечер она заваривала отвратительный чай, смешивая разные травы, надеясь, что они успокоят. Обычно перед сном она уходила в себя так глубоко, что иногда взгляд был, как у мертвеца. Наутро возвращался светлый образ, тогда девушка и раскрывалась. Однажды она принесла тушку зайца из ловушки, которую поставила сама под руководством Дэрила. Он наблюдал, как она тихо плачет, поглаживая длинные ушки животного. Оливия рассказала, что никогда прежде не занималась свежеванием. И тогда Дэрил сделал все сам с присущим ему безразличием. Девушка не могла на это спокойно смотреть, зато потом с удовольствием поедала готовое мясо.       На четвертой неделе мирной жизни они ловили рыбу. Оливия стояла по пояс в воде, течение подбивало в сторону. Дэрил успел схватить ее за плечо, касаясь пальцами ключицы. Девушка скинула его руку, развернулась и больно ударила в грудь, с такой силой, что мужчина пошатнулся. Он нахмурился и увидел, как она дрожит, закрывает ключицу рукой, тяжело дышит. В ее глазах смешались страх и злость, будто зверька загнали в ловушку.       — Все хорошо, — спокойно произнес он. — Ты в безопасности, никто тебя не обидит. Идем. — протянул руку, но она проигнорировала и вышла на берег сама.       К вечеру, когда на костре жарилась рыбка, они не обмолвились ни словом. После этого странного случая Оливия закрылась, смотрела пустым безжизненным взглядом в одну точку.       — Кто это сделал? — Дэрил кивнул, указывая на плечо, которое она разминала весь вечер. Это место не просто травмировано, оно несло за собой страшные воспоминания, ставшие триггером.       Оливия не ответила, но во взгляде появилась жизнь. И слезы.       — Когда я был ребенком, — Дэрил говорил тихим, хриплым голосом. Он проверил готовность рыбы, — мой отец много пил. Избивал меня и брата. Шрамы до сих пор болят. И напоминают. Возвращают в кошмар. — он первый раз рассказал о себе, поделился историей, чтобы показать, что она не одинока в своем страхе.       Девушка все еще молчала, стерла слезы рукавом. Дэрил решил больше не трогать ее. Доготовил в тишине, положил хороший кусок рыбы без костей в ее тарелку. Оливия расстегнула несколько пуговиц рубашки и оголила плечо. Острый выступ правой ключицы в отблеске костра выглядел ужасающе.       — Один мужчина сломал, чтобы я не сопротивлялась, — неуверенно сказала она, ощущая на себе взгляд.       Дэрил кивнул. Он все понял.       — Он жив? — спросил он ровным голосом, хотя внутри всполохнула злость. Руки невольно сжались в кулаки.       — Нет, — Оливия покачала головой. Минуту помолчала, застегнула рубашку и горько усмехнулась, отрешенно глядя в костер: — Восемь лет прошло, а болит до сих пор. И напоминает, насколько я безнадежна в этом мире одна.       — Каждый безнадежен в одиночку, — Дэрил покачал головой. Он представил, как ей было больно и страшно. Внутри осела неприятная тяжесть.       — Но ты же живешь здесь уже много лет один, — она первый раз посмотрела на него. Больше Оливия не видела в нем врага. Она разглядела за суровостью заботу, желание оберегать. И это согрело ее охладевшее сердце.       — Я не один, — Дэрил встретился с ней взглядом и почувствовал огромное желание защитить ее от всего мира. Ему хотелось стать заменой старшего брата. Он испытывал к ней странные чувства. Ее образ противоречив и от этого притягателен. Сильная и одновременно слабая, она рождала такие же парадоксальные чувства.       Он наблюдал, как Оливия ест без аппетита, запивая травяным чаем. Тишина была спасительной. За месяц совместной жизни они научились понимать друг друга без слов.       Дэрил поймал себя на мысли, что прекратил поиски Рика. Последнее время ему было слишком хорошо. Он так давно не был с людьми, что привязался к девчонке и не хотел, чтобы она уходила. В глубине души понимал, что такая жизнь не для нее, и в какой-то день она попадет в беду, как и все, кого он впускал в свое сердце. Оливия тоже привязалась, это чувствовалось в ее взгляде, улыбке, разговоре. Дэрил решил, что пришло время прекратить эту мирную, тихую жизнь, пока прощаться еще легко. Пора вспомнить, почему он здесь.       — Скольких ходячих ты убила? — задал вопрос после долгого молчания.       — Не так много, — девушка обняла себя руками, поежившись от холода. Она не придала никакого значения этому странному вопросу.       — Скольких людей ты убила? — Дэрил посмотрел прямо в ее глаза, пытаясь прочитать ее.       — Не так много, — она вздохнула, — как хотелось, — пальцы коснулись ключицы. Не она убила его. И убивала скорее всего только по надобности.       — Почему ты убивала людей? — Дэрил уже знал ответ на ее вопрос.       — Потому что они хотели убить меня. Или брата, — она посмотрела на него и нахмурилась: — К чему эти вопросы? Думаешь, ты святой? — она колола словами, пытаясь защититься, выстроить стену. Показать, что смелая и не боится.       — Я хочу отвезти тебя в безопасное место. Там ты будешь полезна как врач. Здесь тебе делать нечего. — Дэрил увидел в ее взгляде проблески радости. Но почему-то сам он не разделял этого, хотя должен был. Завтра он увезет ее в Хиллтоп и снова останется один. У него своя миссия, и он должен ее закончить.