Охота на искру

Искра

Солнечный свет, густой и пыльный, словно жидкий мёд, заливал просторный коридор. Он слепил глаза, отражаясь от отполированного до зеркального блеска кафельного пола. Я шла, затерявшись в потоке студентов, болтающих о расписании, лекциях и ночных тусовках, отчаянно сжимая ремень рюкзака и нервно кусая губу. Первый день. Первый день в Сеульском академическом университете. Годы зубрёжки, ночи над учебниками при свете настольной лампы — всё это привело меня сюда. А теперь я стояла посреди шумного кампуса, как выброшенная на берег рыба, не в силах отыскать ни капли здравого смысла в этом хаосе. Моё внимание выхватила группа студентов у одного из многочисленных стендов. Я сдавленно вздохнула и позволила ногам нести себя к заветной цели, протискиваясь между чужими плечами и спинами. Воздух был пропитан смесью кофе, одеколона и свежей краски на стенах — аромат нового, взрослого мира. Приподнявшись на цыпочки, я выискивала свои данные среди списка. Пак Ари… Пак Ари… Вот! Группа МДИ-25д… Аудитория 314. Сердце ёкнуло, и я отступила от стенда, ощущая на спине невидимые иголки чужих взглядов. Лестница… где она здесь? Мои глаза забегали, а двери, бесконечные двери, казались одинаковыми, выкрашенными в нейтральный бюрократический цвет. Чьи-то глаза, пристальные и сверлящие, скользили по мне. И вот лестница. Я замерла, будто наткнувшись на невидимую стену. Мурашки пробежали по коже, затем волна жара сменилась леденящим холодом. Горло пересохло, пальцы впились в ремень рюкзака. Собрав всю волю, я сделала шаг… потом другой. Ноги были ватными, но несли меня вверх, на третий этаж, подальше от чужих глаз. Наверху оказалось тише. Гул голосов снизу доносился приглушённо, словно из другого мира. Я прислонилась к прохладной стене у окна, пытаясь унять дрожь в коленях. Соберись, Ари. Ты же лиса, черт возьми, а не испуганный кролик. Аудитория оказалась просторной, с амфитеатром и рядами деревянных столов, скрипевших при каждом движении. Запах старых книг, маркеров и слегка выхоленной пыли наполнял воздух. Я проскользнула на свободное место у прохода на верхнем ряду — оттуда было удобно наблюдать за всем, оставаясь почти невидимой. Сбросив рюкзак на соседнее сиденье, я попыталась перевести дух. Лектор, пожилой профессор с добрыми глазами и слегка проседью, начал рассказывать о мифах древней Азии. Его голос звучал ровно и спокойно, но до меня слова доходили словно сквозь густую воду. Он говорил о легендах о лисах и других существ, о том, как люди пытались объяснить необъяснимое, создавая истории о хитрых, таинственных созданиях. Некоторые студенты тихо шептались, кто-то делал пометки, кто-то лениво крутил ручку. Я пыталась сосредоточиться, но мысли всё возвращались к странному ощущению, что кто-то наблюдает за мной. Перемена оглушила аудиторию. Поток студентов хлынул в коридор, шумно обсуждая лекцию. Мне хотелось раствориться в толпе. Глоток чего-нибудь сладкого… минутка одиночества… и я снова буду в норме. Столовая была переполнена: запах жареного риса, специй и свежих булочек смешивался с ароматами одеколона и кофе. Купив в автомате маленькую коробку яблочного сока, я прижала холодный пакет к разгорячённым вискам, ищя укромный уголок. Я развернулась, сделала шаг и… резкий удар. Коробка выскользнула из пальцев, описала дугу и с глухим хлопком приземлилась прямо на белую рубашку кого-то впереди. Я застыла, глаза расширились от ужаса. Он стоял передо мной. Парень с холодными, голубыми глазами. Лицо было каменным, без тени досады или улыбки. Только безмолвное неодобрение. — Боже, извини… Я… — запиналась я, делая шаг назад. Он провёл пальцами по липкой ткани, затем медленно поднял взгляд на меня. Каждое его движение было как сигнал тревоги. Лицо каменное, будто вырезанное из льда. — Ты что, совсем слепая? — его голос звучал басисто и резко, эхом разлетаясь по столовой. — Я… извини, это случайно! — попыталась я оправдаться, чувствуя, как щеки пылают. Он шагнул ближе, и я ощутила давление, будто воздух вокруг сжался. — Случайно? — его губы искривились в ледяной улыбке. — Ты просто идиотка. Глаза-то есть, а мозгов нет? — Я же извинилась! — зашипела я, ярость переполняла меня. — Это не конец света! И прекрати грубить мне! — Запомни: в следующий раз смотри куда идешь, иначе последствия будут неприятными. — Он злостно ухмыльнулся, окидывая меня презрительным взглядом. — А ты кто такой, чтобы угрожать?! — выдохнула я, негодуя. — Перестань смотреть на меня, как будто я какая-то ошибка! — Просто идиотка. — Парень сказал это и...растворился в толпе, оставив меня стоять с трясущимися руками, испорченным соком и нарастающим чувством ярости и унижения. Я почти бежала прочь, пока не выскочила во внутренний дворик. Стеклянная дверь хлопнула за спиной, отрезая гул столовой. Здесь было тихо. Прохладный осенний воздух обжёг лёгкие, будто промыл их изнутри. Я прислонилась к шершавой кирпичной стене и закрыла глаза, заставляя сердце замедлиться. Но его взгляд всё ещё стоял перед глазами. Холодный, почти нечеловечески отстранённый. Ветер шелестел сухими листьями под ногами, будто напоминал, что всё вокруг живёт своей жизнью и не обязан разделять моё чувство унижения. Я медленно выдохнула и открыла глаза. Дворик был почти пустой: несколько студентов проходили мимо, болтая о чём-то своём; кто-то сидел на бордюре и рассматривал что-то в планшете; пара ребят спорила о чём-то у входа в другой корпус. Всё казалось слишком обычным, слишком спокойным, как будто мир не заметил, что внутри меня только что всё перевернулось. Я провела ладонью по лицу, чувствуя горячие щёки. Что со мной? Почему меня так задел чужой, случайный, высокомерный парень? — Прекрати накручивать себя, — прошептала я, стискивая пальцы. — Это всего лишь первый день. Всего лишь первый день. Но мысли не слушались. В голове раз за разом всплывали его глаза — холодные, как лёд, и слишком внимательные. Я огляделась снова, будто проверяя, нет ли его где-нибудь поблизости. Глупо, конечно. Он бы не стал за мной идти. Да и зачем ему? Я просто… случайная девушка, влившая сок ему на одежду. Выдох сорвался тяжёлыми нотками. Я присела на край каменной клумбы, глядя, как жёлтые листья кружатся в воздухе, а солнечные лучи прячутся за облаками. Пахло сырой землёй, кофе от столовой и чем-то теплым, осенним, уютным — всем тем, что совершенно не совпадало с моим состоянием. Снова мой взгляд поднялся на окна корпуса. Студенты расходились по аудиториям, кто-то смеялся, кто-то зевал. Нормальные люди, нормальные дни, нормальные проблемы. Почему же мой день так быстро пошёл наперекосяк? Я провела пальцем по каменной кромке, чувствуя прохладу подушечками. Постепенно дыхание выровнялось, дрожь ушла, и больное чувство унижения сменилось усталостью. Просто… усталостью. Даже не заметила, как погрузилась в мысли, пока позади не раздался яркий, смешливый голос. — Эй, ты что, заблудилась? Или решила любоваться кампусом перед тем, как умереть от стресса? Я вздрогнула и быстро обернулась. Передо мной стояла девушка — яркая, как вспышка цвета среди серого осеннего дня. Рыжие волосы собраны в высокий хвост, зелёные глаза улыбаются быстрее, чем губы, а на ней — кислотно-жёлтая куртка, которая будто кричала о том, что она не боится быть заметной. Она смотрела прямо на меня — без осуждения, без высокомерия. Скорее с искренним интересом. И ещё… лёгкой заботой? Забавно. Впервые за весь этот день кто-то посмотрел на меня так, будто я вовсе не идиотка. — Эм… я… — начала я, но не смогла придумать подходящего ответа. — Я Чон Со-ён, — продолжила она, протягивая руку. — Новенькая? Давай я покажу тебе пару мест, где можно не потеряться и при этом выжить первый день без катастроф. Я слегка кивнула, улыбнувшись впервые за этот день. — Я Ари. Пак Ари, — сказала я тихо. — Отлично, Ари. Тогда пойдём, — Соён взяла меня за локоть, помогая встать, и повела вдоль дорожки. — Сначала покажу, где нормальные столовые и кофейни, а потом — маленький секретный уголок у пруда, где можно подышать свежим воздухом и отдохнуть от всей этой суматохи. — А я, кстати, второкурсница, — продолжала Со-ён, пока мы шли к пруду. — Учусь на факультете гуманитарных наук, специализация — культурология. Живу в общежитии, правда, на верхнем этаже, так что вид на весь кампус просто шикарный. Я кивнула, слушая её рассказ. Она говорила легко, как будто уже сто лет знакома с этим университетом, а не всего один год. Рассказывала о преподавателях, о странных студенческих привычках, о том, как не потеряться между корпусами, и смешные истории о тех, кто всегда опаздывает. Я шла за ней, стараясь не споткнуться, когда она с весёлой грацией увернулась от студента, который не успел вовремя остановиться. Соён смеялась, и её смех заразительно передавался, хотя я старалась сохранять сдержанность. — Так, — сказала она, оглядываясь на меня. — Первый день — это всегда хаос. Но если держаться рядом с правильными людьми, можно выжить и даже улыбнуться. — А ты... всегда так уверена в себе? — тихо спросила я. — Не всегда, — ответила она с хитрой улыбкой. — Но сегодня я решила быть твоей личной проводницей в этом безумном мире. — А слушай, — осторожно начала я, пока мы шли вдоль дорожки. — Можно тебя кое о чём спросить? — Соён приподняла бровь, хитро улыбнувшись. — Конечно. Задавай. Если это не вопрос по высшей математике — я справлюсь. — Я нервно сжала ремень рюкзака. — Ты… случайно… не знаешь одного парня? Он здесь учится. Чёрные волосы, высокий… И глаза такие… — я поморщилась, вспоминая. — Голубые. Прям… ледяные. Одет был сегодня в белую рубашку и чёрные джинсы. И… ну… он мерзкий. — Ммм… — Соён остановилась и задумчиво щёлкнула пальцами. — Черноволосый красавчик с голубыми глазами, который смотрит так, будто хочет проткнуть тебя взглядом? — Ну… да, — я нахмурилась. — Звучит похоже. — Соён скривилась так, будто вспомнила неприятный запах. — Мин Ханыль. — Кто? — у меня чуть не выскочило имя наружу вместе с раздражением. — Мин. Ханыль, — повторила она, отчётливо, будто имя было плетью. — Третий курс. Факультет мифологии и древних исследований — Правда? — я моргнула. — Третий? Боже, еще и на моем факультете... — Я зажмурилась, хлопнув себя пальцами по лбу. — Угу. Соболезную.. — Она закатила глаза. — Легенда об этом типе ходит по кампусу. Холодный, высокомерный. Девчонки вечно обсуждают, какой он красивый, но… — она дернула плечом. — Лично мне он кажется занозой в заднице. — Я тихо фыркнула. — Да уж. Я сегодня в этом убедилась. — Он что-то сделал? — Соён резко повернулась ко мне, голос стал острым, как нож. Настолько быстро, что я даже удивилась её вспышке. — Эм… — я отвела взгляд. — Сказал, что я идиотка. — ЧТО? — Соён вскинула руки. — Он сказал это НОВЕНЬКОЙ? В ПЕРВЫЙ ДЕНЬ?? — Я кивнула. Она замолчала на секунду… а потом вскинула голову и сжала кулаки. — Вот ведь… урод. Ненавижу таких. Я почувствовала лёгкое, тёплое чувство. Меня защищают. Первый раз за сегодня — по-настоящему. — Спасибо, — тихо сказала я. — Всегда пожалуйста, — буркнула она, но в глазах блеснуло дружелюбие. — Только вот… держись от него подальше. У него репутация… странная. Он никому не улыбается. Никогда ни с кем не общается. Появляется — исчезает. И всегда такой напряжённый, будто весь кампус ему должен. Мы дошли до пруда. Соён махнула рукой на гладкую поверхность воды. — Вот. Наш почти секретный уголок. Я сюда прихожу, когда хочется выбросить кого-нибудь в реку. — Она усмехнулась. — Что, кстати, происходит чаще, чем ты думаешь. — Спасибо, правда. — Мне даже удалось улыбнуться. — Не за что. Сегодня ты отдохни. А завтра — если что-то понадобится или если хочешь компанию — просто напиши или приходи в гости. Я в общаге на седьмом этаже, комната 716. — Она показала пальцами. — Не перепутаешь. — Хорошо, — кивнула я. — Ладно, мне пора бежать на пару. Не грусти тут слишком сильно, ладно? — Она ткнула меня в плечо. — Ты не одна, окей? — Окей, — улыбнулась я. Соён подмигнула и побежала по дорожке, растворяясь в толпе студентов. Я осталась одна. Села на скамейку, поставила рюкзак рядом и тихо выдохнула. Пруд отражал золотистые кроны деревьев и бледное солнце, прячущиеся в осенних облаках. Ветер носил по воде лёгкие ряби. Наконец-то тишина. Настоящая. Я закрыла глаза. Первый день не был простым. Или спокойным. Или хотя бы нормальным. Но, сидя здесь, на краю пруда, слушая тихий плеск воды, я почувствовала, что всё может быть ещё… поправимо. Что даже среди хаоса может появиться кто-то вроде Соён — яркий, простой, живой человек, который помогает удержаться на поверхности. Но стоило открыть глаза, как в памяти снова всплыло лицо — холодные голубые глаза, чёрные волосы, непоколебимое выражение. Мин Ханыль. Я поморщилась. — Мерзкий, — прошептала я вслух. Отражение на воде дрогнуло — будто согласилось. И всё же… Внутри что-то шевельнулось. Неприятное, острое, опасное. Но думать об этом сейчас не хотелось. Я опустила взгляд на воду и позволила себе ещё немного тишины. Пока можно.

***

Дом встретил меня тихой, почти призрачной тишиной. Старые двери слегка скрипели, когда я открыла входную, полы пахли теплым деревом и едва уловимым ароматом чистоты. Несмотря на возраст, дом был ухожен: каждая полка, каждый стол, каждая картина на стенах казались на своём месте, словно охраняя порядок и спокойствие, которым здесь давно не давалось шумное студенческое время. Я сняла куртку, аккуратно повесила рюкзак и медленно прошла по коридору. Тёплый свет ламп отражался от полированного паркета, мягко окрашивая старые обои в золотистый оттенок. Всё было знакомо и безопасно — и в то же время нестерпимо одиноко. Я подошла к небольшой полочке, где стояли фотографии родителей. Папа, в строгом костюме, с добротой на лице, мама — с нежной, тёплой улыбкой, словно могла защитить весь мир. Я провела пальцем по стеклу, и тепло от руки смешалось с горечью ностальгии. Воспоминания нахлынули, как внезапный ливень. Я снова была пятнадцатилетней, с глазами полными слёз, в полном отчаянии, когда автокатастрофа унесла их из моей жизни. Помню, как всё вокруг обрушилось: визг металла, глухие крики, запах горелого резины и холодной мокрой земли. Помню, как меня оттащили в сторону, а внутри всё разрывалось на тысячу кусочков. Как плакала и кричала, не понимая, почему мир так жесток, почему у меня забрали их, моих родителей, мою защиту и тепло. Слёзы снова навернулись, когда я закрыла глаза, ощущая пустоту в груди. Всё это было давлением на сердце, болью, которой нельзя поделиться. Но постепенно дыхание вернулось в норму, и я смогла медленно отступить от воспоминаний, чувствуя, как шрамы внутри заживают хоть немного. Я взяла из подставки благовония, зажгла их, и лёгкий аромат сандала заполнил комнату, добавляя ощущения уюта и тепла. Я глубоко вдохнула, ощущая, как постепенно напряжение спадает. — Всё в порядке… — прошептала я себе, хотя голос звучал хрупко. — Всё в порядке… С тихим вздохом я направилась в свою комнату. Закрыв дверь, села на кровать и облокотилась на подушку. В комнате царила полу-меланхоличная тишина, лишь мягкий свет лампы и дым благовоний придавали ощущение безопасности. Сегодняшний день был тяжёлым, но дома можно было позволить себе быть уязвимой. Нехотя поднявшись с кровати я прошла в ванную комнату, включила горячую воду. В спальне я взяла чистое полотенце и свой мягкий халат. Каждый шаг по старому деревянному полу отдавался тихим скрипом, будто напоминал о пустоте вокруг. В ванной вода уже была горячей, пар поднимался мягкой дымкой, обволакивая всё пространство. Я медленно сбросила с себя одежду, оставшись обнаженной, и осторожно опустилась в ванну. Горячая вода сразу согрела мышцы, утомленные долгим днем, и ощущение тяжести постепенно начало таять. Закрыла глаза, позволяя себе раствориться в тепле, в шепоте воды и мягком свете лампы. Горячие маленькие волны обволакивали тело, смывая усталость, раздражение и тревогу. С каждым вдохом казалось, что можно отдать все переживания, боль и неловкость первому дню, растворяя их в воде. Но потом я почувствовала слабость. Лёгкое головокружение, внутреннюю дрожь, словно энергия внутри меня постепенно ускользала. Я сжала края ванны, стараясь удержаться, и поняла: давно не питалась, черт возьми. Это ощущение не причиняло страха, скорее тревогу и усталость, напоминая о необходимости быть осторожной и беречь себя. Я глубоко вдохнула, позволила себе ещё немного побыть в воде, погружаясь в её тепло, одновременно осознавая это тихое предупреждение тела. Сегодняшний день был полон событий, и теперь настала минута, чтобы восстановить силы и подготовиться к следующему. С трудом поднимаясь из воды, я обтерлась полотенцем, чувствуя тяжесть усталости и слабость, и укуталась в свой халат. Тёплый, уютный, он словно обнимал меня, помогая собраться с мыслями и настроиться на остаток вечера.

***

Ночь опустилась на город тяжелым одеялом. Холодный ветер свистел между зданиями, пронизывая до костей. Я надела черную толстовку с капюшоном и джинсы, тихо вышла из дома и растворилась в темноте улиц. Дышать было легче: никто не смотрел, никто не мешал. Каждое движение, каждый шорох — всё было ясно. Лёгкий запах мокрого асфальта, смешанный с дымом, доносился до носа. Ветер нес с собой слабые, едва уловимые вибрации от прохожих, их маленькие, незаметные привычки, ритм дыхания, сердцебиение. Я остановилась на углу, прислушалась. Сердце бьется, но не моё — это биение окружающего мира. Каждый звук, каждый запах — сигнал. Ищу того, кто подошёл бы идеально. В темном переулке у стены стоял мужчина, сутулый, с бутылкой в руках, в которой явно было что-то алкогольное. Он шатался, опираясь на кирпичную стену, и изредка сплёвывал. Движения были неуверенные, дерганные. Я ухмыльнулась про себя. Проходя мимо, я сделала вид, что спешу, слегка опустив голову. Но он заметил меня почти сразу. — Эй, малышка… — его голос был хриплым, дрожащим от алкоголя. — Давай развлечемся… — руки заиграли в воздухе, тянулись ко мне. Его улыбка была отвратительной, глаза блестели мерзкой похотью. Я остановилась на секунду, вживаясь в роль. Плечи сжались в подобранной дрожи, глаза распахнулись, силясь выразить девичий ужас. Под грудью сердце отстукивало ровный, быстрый ритм — не страх, а холодный расчет. Игра начиналась. Когда он приблизился, его грубые руки дерзко впились в мои плечи, толкая назад. Я позволила телу податься, изобразив слабость, спина плавно изогнулась. И тогда — вспышка. Из глубины зрачков хлынул жёлтый свет, мягкий и опасный, как отблеск огня сквозь туман. Воздух вокруг загустел, стал вязким, будто пространство само тянулось к моей коже, обволакивая плотным, невидимым покрывалом. Я сократила дистанцию до нуля, почти прижавшись к нему. — Ты ведь так устал, да? — прошептала я, губы в сантиметре от его уха. Дыхание перехватило, когда сладкий, терпкий аромат его жизненной силы ударил в ноздри. — Давай немного отдохнём… Его дыхание споткнулось, стало рваным и хриплым. Он даже не осознал, как бархатная пелена морока окутала сознание, затягивая в сладкий, бездонный омут. Мышцы ослабли, руки безвольно повисли. Я нависла над его приоткрытым ртом, ощущая ритм жизни под тонкой кожей на шее — настойчивый, горячий, такой соблазнительный. Легкое прикосновение губ, шепот, смешавшийся с запахом пота, дешевого одеколона и просыпающегося страха — и я позволила энергии хлынуть в меня. Не спеша, смакуя. Она текла по жилам жидким золотом, согревая изнутри, наполняя силой, заставляя каждый нерв петь. Он безвольно дрожал в моих руках, мир для него расплылся в акварельное пятно. Только я, сгущающиеся сумерки и животворящий поток, питающий мою сущность. Я — кицунэ. И это мой закон. Я чувствовала, как его энергия вливается в меня, согревая и укрепляя, когда вдруг… Ледяная игла вонзилась в грудь, прошла насквозь, парализуя на мгновение. Знакомое. Чужое. Абсолютно враждебное. Я резко подняла голову, скалясь и прищуриваясь. В конце темного переулка, в обрамлении гниющих кирпичных стен, стоял он. Не просто фигура — сгусток тьмы, нарушающий привычные очертания мира. Все вокруг замерло: ветер стих, шелест мусора под ногами умолк, застыл даже воздух, став тяжелым и колким. Сердце, только что бившееся ровно, теперь сорвалось с ритма, застучав дико и беспорядочно. Рукава его рубашки были закатаны, обнажая кожу, по которой ползли причудливые узоры. Они не были нарисованы — они светились изнутри, тусклым багровым свечением, как раскаленные докрасна угли под слоем пепла. Этот свет говорил о силе, древней и безжалостной. А его глаза… Голубые, как лед в глубоком треснувшем озере, видели насквозь. Видели морок, видели украденную энергию, видели ту силу, что я так тщательно прятала. В его руке, длинной и уверенной, лежала катана. Лезвие не просто блестело — оно пило ночь, поглощало скудный лунный свет и возвращало его холодным, смертоносным серебром. Он дышал ровно, слишком ровно для человека, и каждый его выдох казался обжигающе холодным. Я отскочила на шаг, отбрасывая от себя беспомощное тело. Инстинкты взвыли, волосы на теле встали дыбом. Весь мир сузился до него. Шорох крысы в мусорном баке, влажное пятно на дороге, кривая тень от пожарной лестницы — все стало частью единой системы угрозы, центром которой был он. Я знала, что нужно бежать, но ноги будто вросли в мокрый, липкий асфальт. Мои глаза снова вспыхнули яростным желтым светом, тело напряглось, готовое рвануть, но застыло в нерешительности. Нападение? Защита? Бегство? — Ты… — сорвалось с губ шепотом, обращенным скорее к самой себе. Он стоял не двигаясь, но сила, исходящая от него, давила на каждый дюйм кожи. Сознание рванулось назад, в тело, с болезненной резкостью. Я моргнула — и сорвалась с места. Он сделал шаг. Один. Тяжелый, мерный, полный нечеловеческой уверенности. Ему не нужно было бежать. Он уже знал, чем это закончится. — Стой. — Его голос был низким, негромким, но он пробил шум в ушах и врезался прямо в мозг. Не просьба. Приказ. Паника, острая и животная, вспыхнула в крови. Рука взметнулась сама собой — и морок рванулся наружу. Не томная дымка, а слепящая, режущая вспышка искаженной реальности, посланная прямо в него. Мир дрогнул, запрыгал. Его глаза сузились. Он пошатнулся — микроскопическое, почти незаметное движение. Этого хватило. Я развернулась и бросилась бежать. Холодный воздух резал лицо, как лезвие. Легкие горели, ноги подкашивались, цепляясь за неровности брусчатки. Я неслась, не разбирая дороги, сердце колотилось в висках, в горле, везде. Оглянулась резко, дергано — переулок пуст. Он не бежал. Не преследовал. От этого по спине пробежал новый, липкий ужас. Дома мелькали размытыми пятнами, фонари слепили. Я почти не чувствовала земли под ногами, просто падала вперед, пытаясь убежать от его взгляда, его узоров, его немой угрозы. Остановилась лишь раз, у перекрестка, вцепившись в холодный, облезлый столб, пытаясь вдохнуть. Воздух был густым, как сироп. Снова оглянулась. Никого. Тишина. Но ощущение, будто его глаза все еще на мне, не отпускало. Я снова рванула с места. Когда дверь моего дома наконец захлопнулась, я провернула ключ трижды — щелк, щелк, щелк — и отпрянула, ожидая, что замок сейчас взорвется изнутри. Потом выдохнула, осознавая: он даже не погнался. Медленно развернулась и прислонилась спиной к деревянной панели, ощущая ее твердую, неровную поверхность. Воздух вырывался из легких горячими, прерывистыми рывками. Все тело дрожало — руки, ноги, даже челюсть. Секунду… две… я просто стояла, слушая, как безумный стук в висках постепенно замедляется. Только тогда позволила себе закрыть глаза. И все еще видела. Его взгляд. Его багровые узоры. Его клинок, пожирающий лунный свет. И тот один-единственный, неумолимый шаг в мою сторону.