Больше всего

Слова, небрежно брошенные Каччаном в классе днём, не прекращали вертеться у Изуку в голове, а сердце никак не возвращалось к спокойному ритму. Чувства, похороненные отчаянием и собственной слабостью восставали, вытаскивая наружу того человека, с кем он нынешний давно не имел ничего общего. Война заставила Изуку повзрослеть, показала ему, что держаться за свои идеалы до конца — бессмысленно, итог будет один: смерть. Война вынудила признать поражение и переосмыслить своё место в мире. Может, Изуку и завершил дело жизни стольких людей, как и помог обществу вернуть нормальную жизнь, он всё равно считал, что разбазарил наследие Всемогущего впустую, так и не добившись собственной цели. Столько усилий, и ради чего? Чтобы страданий стало ещё больше? Больно, но он запрещает себе плакать, и в очередной раз пытается сконцентрироваться на работе. Текст расплывается перед глазами, и на чей-то аккуратно записанный конспект падают несколько капель, заставляя бумагу разбухнуть. Отодвинув все тетради на край стола, Изуку роняет голову на стол и закрывает её руками. Слёзы не приносят облегчения, но остановить их невозможно. Откуда вообще у Каччана могли взяться чувства к кому-то, кто примечателен лишь собственной слабостью? Как Каччан может видеть в Изуку героя, когда он сам уже давно принял свою беспричудную и не героическую судьбу? Как вообще Каччан может держаться за наивные и детские мечты, упорно отрицая реальность столько лет, когда Изуку уверен, что не стал бы героем, даже останься у него хоть одна из причуд. Кто-то, кто сдал бы весь мир, если бы Каччан не вернулся, являлся слишком эгоистичным, чтобы быть героем. Кто-то, кто точно проиграл, если бы не помощь стольких замечательных людей, был слишком слаб, чтобы заслуживать называться героем. Все надежды Изуку были растоптаны, когда он лично приложил руку к исчезновению Шигараки, чей ближайший сподвижник вполне оправданно назвал его за это убийцей. Изуку не спас и не победил. А вот Каччан победил, ещё и спас Всемогущего. В отличие от Изуку он своей цели добился, и его не остановили ни ужасные травмы, ни пережитая смерть, ни угроза в лице самого страшного злодея в истории. Каччан был настоящим героем и символом победы. Как вообще он мог любить кого-то настолько слабого и бесполезного, не сдаваться столько лет, пытаясь воскресить невозможное? Изуку хорошо знает Каччана, и знает, как он относится к слабости и поражениям. Для человека, который ненавидит это больше всего на свете, Каччан излишне возится с кем-то настолько незначительным, как Изуку. Скорее всего Каччан до сих пор испытывает чувство вины за их прошлое, вот и остаётся рядом, приходит, когда Изуку его зовёт, интересуется его делами и всеми силами пытается разжечь то, что потухло давно. Каччан не должен любить Изуку. Это не похоже на Каччана, наверное, он просто сошёл с ума и пришёл к неправильным выводам о своих чувствах. И заблуждаться — вполне нормально, только вот Изуку был уверен, что Каччан не заблуждался. Если он говорил что-то настолько серьёзное вслух, значит, он думал об этом тысячу раз и долгое время наблюдал. Изуку не может поверить, что он мог заставить Каччана думать о чувствах, как и не может отделаться от мыслей, что это могло причинять Каччану боль. Отстранённое и закрытое поведение Изуку, как и общение с минимальным количеством личных тем, также могли повлиять и ранить его. Пока все остальные были больше сосредоточены на своих карьерах и жизнях, не замечая, как Изуку сдался своему отчаянию и замкнулся в себе, Каччан заметил. Он всегда был достаточно внимательным и научился сочувствовать другим по мере взросления, но Изуку и представить не мог, что его личная боль окажется способна повлиять на Каччана. Изуку, может, и вёл себя отвратительно, отказываясь говорить откровенно с единственным человеком, которому когда-либо вообще было под силу убедить его, только вот… У Изуку не было ничего хорошего, что он мог предложить Каччану взамен. Он отлично помнит, что его чувства сделали с ним, и как они влияли на других людей. Из-за чувств он чуть не потерял причуду в первый раз, из-за них Каччану пришлось умереть на какое-то время, из-за них чуть весь мир не распался, и из-за них не стало Шигараки. Чувства не дали ничего хорошего никому, и Изуку справедливо запер их на миллион замков. Что ему оставалось делать, кроме поддержания видимости, что всё в порядке? Кто-то ведь должен был улыбаться и казаться сильным, принося облегчение остальным. Все и так настрадались, и ради них Изуку был готов наплевать на себя и свои истинные чувства. Остальные друзья Изуку охотно принимали это подобие утешения и в душу не лезли, только Каччан сомневался и видел, что что-то не так. И всё, что Изуку дал ему вместо благодарности за беспокойство — ещё больше боли. Каччан точно заслуживал кого-то лучше — того, кто не причинял ему боли. Кого-то, кто не сомневался в своих идеалах, не забывал, почему так любил соревноваться. Кого-то, кто не прятался от него и не отталкивал годами, когда тот нашёл в себе желание и смелость протянуть руку. Кого-то, кто мог быть ему равным по силе и по духу. Кого-то, кто хотя бы был привлекательным, без уродливых шрамов по всему телу, напоминающих лишь о слабости и поражении. Кого-то, кто мог бы позволить себе выразить благодарность за всё, что он для него сделал. Каччан заслуживал кого угодно, но только не Изуку. Завтра Изуку будет точно чертовски стыдно перед учениками. Придётся оставить большую часть тетрадей непроверенными, потому что его чувства так не вовремя превратились в беспорядок. Изуку решает дать себе и Каччану несколько дней, чтобы они оба пришли в себя и снова могли говорить как прежде, забыв про все недоразумения. Каччан сможет и дальше пытаться убеждать присоединиться к его агентству, и Изуку, возможно, даже подыграет ему и согласится на одно задание в неделю. Каччан будет приходить на внеклассные занятия и рассказывать о своей работе, как и раньше, и тогда все эти чувства обратно улягутся, и всё точно будет хорошо.

***

Реальность оказывается более непредсказуемой. Сообщения Изуку не отправляются, звонки не проходят, а в информационном пространстве о Каччане уже три дня как пусто. Это настолько странно, что Изуку, не в силах выкинуть из головы предположения практически перестаёт спать. Он чувствует вину за то, что позволил себе говорить с Каччаном свысока, и за то, что не попытался вообще понять его чувства и открыть свои. Эти мысли не получается подменить анализом плана для следующего урока, из-за чего качество работы страдает не меньше, чем тело от недосыпа и разум от вины и тревоги. Так больше не может продолжаться, и перед началом занятий Изуку отправляется в кабинет к Всемогущему, надеясь, что тот что-то знает, потому что Каччан доверял ему и мог рассказать. — Всемогущий, извините, если отвлекаю, — закрыв за собой дверь, Изуку оглядывается и, убедившись, что кроме них двоих в кабинете больше никого нет, спрашивает: — вы не знаете, куда подевался Каччан? Он, кажется, заблокировал мой номер, и я… — Не знаю, что у вас произошло, но юный Бакуго был так расстроен, когда мы в последний раз говорили, — взгляд Всемогущего меняется на сожалеющий, и Изуку становится не по себе. — Мне пришлось пообещать ему, что я не расскажу тебе, где он. Извини, мой мальчик. Но ты, похоже, действительно сильно его задел. — Так всё дело и правда было во мне? — шепчет Изуку себе под нос, отказываясь верить, что он оказался способен довести Каччана до такого отчаяния, чтобы тот заблокировал его и исчез. — Всемогущий, я знаю, что вы всегда держите своё слово, но, пожалуйста, я умоляю, скажите мне, где Каччан! Я должен перед ним извиниться! Я должен сказать ему… Изуку опускается на колени и упирает лоб в пол, наплевав на то, как это может выглядеть со стороны. Ему слишком нужна эта информация, и, может, если Всемогущий посчитает, что Изуку выглядит достаточно уязвимо, он сжалится и расскажет ему. — Мидория, мальчик мой, — присев рядом, Всемогущий поглаживает его рукой по спине, успокаивая, — прости, я не могу сказать. Мне правда жаль. — Это нечестно! Как Каччан вообще посмел взять с вас обещание?! — сокрушается Изуку, совершенно не беспокоясь о том, что заливает пол в кабинете своими слезами. — Он… как он это обосновал?! Всё дело в чувствах, да?! — Извини, об этом я тоже не могу говорить, — Всемогущий помогает Изуку подняться с пола и протягивает салфетку, — придётся тебе спросить кого-то ещё. Отказ Всемогущего почти заставляет Изуку отчаяться, но он вспоминает, сколько лет Каччан не сдавался, пытаясь достучаться до него. Изуку просто не может сдаться так быстро, и после занятий он посещает агентство Каччана. Там он узнаёт, что Каччан уехал в длительную командировку, но никто не знает куда — он позаботился заранее и убедил всех, что это секретная миссия. И как бы сильно Изуку ни злился на Каччана за подобную головоломку, он не намерен сдаваться, он найдёт решение. Он непременно найдёт Каччана и расскажет ему всё, и обязательно извинится. У Изуку всё ещё оставался один вариант. Его мама до сих пор близко дружит с родителями Каччана, и он звонит ей, умоляя узнать. Мама, давно не слышавшая Изуку таким потерянным, проникается сочувствием и достаёт для него информацию. Выясняется, что Каччан уехал в Америку на пару месяцев, но в какую конкретно часть США — он не сообщил даже родителям. Изуку достаточно и этой маленькой зацепки — отыскать Каччана на одном континенте будет гораздо проще, чем искать его по всей планете. Следующие дни Изуку проживает лишь благодаря энергетикам и кофе — он тратит всё своё свободное время, переворачивая интернет. Он внимательно отсматривает все выпуски геройских новостей на английском, все трансляции, проверяет все хештеги, что хоть как-то относятся к Каччану. Изуку почти отчаивается, но его усилия не пропадают напрасно, когда в одном из фанатских аккаунтов он находит несколько снимков. Картинки пиксельные и отвратительного качества, но яркие акценты на костюме Кацуки помогают безоговорочно узнать его. Здание на одном из снимков заблюрено не так сильно, и поиск по картинкам определяет его, как здание агенства бывшей героини Америки номер один — звезды и полосы. Изуку сомневается, что Каччан оказался именно в этом агентстве просто так. И раз Всемогущий посодействовал Каччану, то и ему не должен отказать. Изуку обязательно доберётся до Каччана и извинится перед ним. Может, если Каччан увидит, на какие жертвы Изуку пошёл, чтобы найти его и воссоединиться, он простит Изуку, и они смогут поговорить обо всём, что накопилось за эти годы.

***

Изуку всё же сумасшедший. Он отправился за Каччаном на другой континент, взял отпуск в академии, чем очень расстроил своих учеников, так ещё и согласился снова геройствовать, чего совсем не хотел. Он послал к чёрту адаптацию после смены часового пояса, отправившись к агентству звезды и полосы раньше, чем должен был официально там появиться. Изуку не знал, сколько ему придётся ждать, но был уверен, что Кацуки обязательно попадётся ему на глаза. И он не ошибся. Для начала Изуку собирался просто понаблюдать за ним, но его слишком быстро раскрыли. Придётся как-то объясняться, но мозг отказывается нормально соображать из-за джетлага. — Каччан, послушай, пожалуйста! — Изуку знает, что не заслужил от него жалости, но он всё равно собирается попробовать на эту самую жалость надавить. Каччан ведь… далеко не такой бессердечный, каким может казаться, вдруг, это сработает? — Ты не представляешь, через что мне пришлось пройти, чтобы иметь возможность найти тебя и сказать об этом. Каччану всегда было, что сказать в ответ, но он просто отворачивается и молчит. Изуку, переживший столько разных эмоций за последнее время, испытавший столько стыда и вины из-за того, что причинил Кацуки боль, не намерен сдаваться так быстро. Изуку хватает его за наруч, удерживает и умоляет послушать, едва сдерживая слёзы. Он знал, что будет тяжело, иметь дело с чувствами Каччана всегда было нелегко, а когда вместе с ними ещё и свои сходят с ума — катастрофы не избежать. — Мне пришлось долго умолять маму, чтобы она узнала у твоей, куда пропал Каччан! Мне потребовалось столько времени, чтобы согласовать отпуск, прилететь сюда, найти агентство и дождаться, пока ты появишься рядом, — Изуку перестаёт удерживать Кацуки, подозревая, что за следующие слова может поплатиться рукой. — Я… я хотел извиниться. Прости, если тебе показалось, что я относился к тебе с пренебрежением. Я и представить не мог, как это выглядит с твоей стороны, пока ты не исчез. Изуку ломается и больше не может сдерживать позорные рыдания. Каччан, кажется, не издаёт ни звука, и это так на него не похоже. Каччан должен был взбеситься моментально, наорать, взорваться, но он молча что-то обдумывал. Изуку не удивится, если окажется, что Каччан всё это время просто прикидывал, куда может незаметно деть его труп. — Тебе не за что извиняться. Всё в порядке, ты нихуя мне не должен, Изу… Де… — сначала его голос мягкий, даже сочувствующий, и Изуку чувствует облегчение, но затем Кацуки резко и раздражённо бросает: — А знаешь, что, Мидория? Убирайся нахер отсюда и не пытайся больше со мной заговорить! — Что, — Изуку был готов услышать, что угодно, только не то, как Каччан произносит его фамилию. От него это звучало так неправильно, что Изуку просто не мог поверить в услышанное. — Каччан, как ты меня назвал? — Я сказал съеби или сдохнешь! — в этом нет никакой нужды, и всё же Кацуки толкает его перед тем, как уйти. Изуку чувствует себя ещё более ненормально, ведь он рад даже грубому прикосновению, если оно от Каччана. Только сам Каччан вряд ли рад касаться Изуку, он выглядел так, будто меньше всего хотел трогать его и вообще говорить. Изуку не станет его догонять, у него ещё будет возможность поговорить с Каччаном, как и понаблюдать за ним. Придётся запастись терпением.

***

Изуку не ожидал, что в следующий раз Каччан первый заговорит с ним. Как и не ожидал, что снова почувствует прикосновение, на этот раз менее грубое. — Какого чёрта ты здесь?! — Кацуки загораживает дверь, и он выглядит настолько сбитым с толку, что Изуку не может не испытывать небольшое удовлетворение от того, как был хорош его план, раз Каччан так потрясён. Неужели он думал, что Изуку, преследовавший его большую часть своей жизни, отступит после одной неудачи? — Я хотел рассказать тебе, но ты не стал меня слушать! — не сводя с Кацуки глаз, Изуку позволяет себе улыбнуться. — С завтрашнего дня я начну проходить здесь стажировку. — Не шути со мной, ублюдок! — Кацуки вполне ожидаемо срывается, и Изуку готовится выслушивать ещё больше оскорблений в свою сторону. — Ты сам сказал, что тебе нравится быть учителем, вот и лети обратно в Японию и продолжай подтирать школьникам сопли! Это геройское агенство, не припомню, чтобы сюда брали беспричудных неудачников! — Каччан! — Изуку тоже срывается и почти бьёт его по лицу за такие слова, но затем вспоминает, что драка сделает всё только хуже. Каччан такой жестокий, потому что ему больно. Вся вина за это целиком и полностью лежит на Изуку, и если кто-то и должен получить по лицу, то это он. — Ты правда издеваешься надо мной. Ты разбил моё чëртово сердце после того, как оно взорвалось ради тебя. Все шрамы на моём теле из-за того, что я сражался за тебя! Я провёл херову тучу лет экономя на всём, лишь бы подарить тебе возможность воплотить мечту! Я уговаривал тебя так долго, что сам заебался, и ради чего?! Я пытался выкинуть тебя из башки, но ты взял и припёрся сюда, и всё испортил! — Всë… настолько плохо… — Изуку больше не может контролировать слёзы, но всё ещё может попытаться их скрыть, и он отворачивается. — Каччан, я не отвергал твои чувства, когда отказывался присоединиться к твоему агентству! Неужели для тебя это так выглядело?! Изуку надеется, что упрямый Каччан наконец-то воспримет его слова и хоть ненадолго забудет о своей злости. Но даже если нет, Изуку не станет сдаваться и сейчас, как бы ни было плохо ему самому. — Забудь обо всей этой сентиментальной херне и просто потеряйся нахер отсюда, Мидория! Я тебе всё уже сказал. Каччан годами говорил ему отстать и не таскаться за ним, а Изуку никогда не слушал. Всё это привело к тому, что Каччан и сам начал таскаться за Изуку, заразившись настойчивостью. Каччану всегда нравились вызовы. Изуку знает, что ещё можно попробовать. — Каччан упрямый… — уверенно произносит он, сжимая руки в кулаки, — но только я могу тебя переупрямить. Изуку замечает, как плечи Кацуки вздрагивают, реагируя на его слова. Он ничего не отвечает и выходит за дверь, но Изуку в словах и не нуждался — он увидел, что хотел. Осознание, что он правда вызывал у Каччана сильные чувства не придавливает Изуку, а наоборот придаёт решительности. Каччан бы не вёл себя так с тем, на кого ему всё равно. А значит, у Изуку ещё есть шанс добиться прощения, как и есть возможность сказать Каччану, что на самом деле он любит его, всегда любил, что хочет быть рядом с ним, спасать и побеждать вместе, даже если не верил, что достоин этого. Каччан всегда мог переубедить Изуку, а Изуку всегда мог достучаться до сердца Каччана. Нужно больше времени и усилий, но Изуку уверен, что в итоге Каччан устанет от всех этих испытывающих взглядов и позволит себе его выслушать. И Каччан позволяет. Каччан с восхищением говорит о том, что считает Изуку героем и всё ещё любит его. Каччан позволяет лежать рядом, несмотря на малое количество пространства, и касаться себя. Изуку давно не припоминает себя настолько живым и счастливым, как сейчас. Он ошибался абсолютно во всём, и был идиотом, лишая себя этого. Он больше не позволит страху и боли прошлого хоронить того человека, которым он всегда был. — Каччан… — Изуку сдвигает голову с плеча Кацуки на его грудь, вслушиваясь в его сердцебиение, — спасибо, что дал мне шанс всё исправить. Я больше никогда тебя не подведу. И никогда не причиню тебе боли. — Ты научил меня давать шансы, — голос Кацуки звучит так мягко, и он успокаивающе поглаживает Изуку по голове, — Изуку, никогда больше не смей в себе сомневаться. Ты потрясающий человек и мой любимый герой. — Каччан! — Изуку улыбается сквозь слёзы, и обхватывает Кацуки рукой, пытаясь прижаться к нему ещё ближе. — Ты потрясающий, я люблю тебя, и я буду говорить об этом постоянно. Я буду рядом с тобой до конца наших жизней, мы будем спасать и побеждать, как мечтали. Я больше никогда не отпущу твоей руки, не оттолкну тебя и не облажаюсь! Каччан заслуживает всего самого лучшего, и я дам тебе всё, чего ты захочешь. — Изуку, это что, обещание? Подняв голову, Изуку замечает, что Кацуки смотрит на него с абсолютно искренней улыбкой и глазами, полными восхищения и любви. Каччан настолько прекрасен, что Изуку не может удержаться и не поцеловать его. — Каччан, я хочу быть с тобой до тех пор, пока мы оба существуем, — одной из рук Изуку нащупывает ладонь Кацуки и сжимает её, — это гораздо серьёзнее, чем просто обещание. Я даю тебе клятву и право убить меня, если я это нарушу. — Не разбрасывайся такими громкими заявлениями, ты, чёртов идиот! — ворчит Кацуки, но Изуку уверен — это не из-за злости, а из-за смущения, что даже очаровательно. — Я обязательно докажу тебе действиями, насколько мои слова серьёзны. — Вовсе не сомневаюсь, что ты это сделаешь. Изуку замечает, что в глазах Кацуки снова появляется блеск и искра, и пламя внутри него самого разжигается. Изуку снова чувствует себя полноценным, живым и счастливым человеком. Наконец-то он там, где должен был находиться всегда — рядом с Каччаном. И пока Каччан любит, принимает и считает его сильным, Изуку сделает всё, чтобы не разочаровать и не ранить Каччана снова. Теперь всё будет правильно.