Нерациональное использование времени

Чтобы скоротать время, он устроил себе обходной день. В это время он "помогал" людям — то есть, появлялся в самых неожиданных местах, заставляя их замирать в ужасе, и ворковал что-то вроде: "Не забудь про уголки, родной! Клиент должен видеть наш блеск!" или "Эй, красавица, спину держи ровнее, осанка — это презентабельно!". По меркам неустанного дельца это он ещё активно отдыхал. Устав от социальной жизни, мех удалился в свой отсек. На мониторах засветилась рутинная жизнь его владений. Все в основном работают, но те, кто находился на выходных, тратил время на: сон, приём пищи, гигиену. Вон чьи-то попытки творчества в старом блокноте. Он зевнул и мельком заметил, как на складе два работника дурачатся, устроив безобидную возню. "Пусть" Благосклонно разрешил он сам себе. Дешевле антидепрессантов. Его оптика задержалась на камере в коридоре, где белковый о чём-то горячо спорил с другим работником. Особь №7 (Зак). Потенциальный источник нестабильности. "Глупый белковый. Ну, передал кто-то лекарства — и хорошо. О том, как преодолеть возможные требования этого странного типа, можно подумать в момент, когда он объявится. Но его нет, и вряд ли будет. А даже если и появится..." У Октана уже был готов план, как превратить эту проблему в новую статью дохода или, на худой конец, в демонстративную оптимизацию штата. Внезапно на периферии его сенсоров мелькнула знакомая тень. Он ещё не видел её целиком, лишь скользящее движение за окном, но его системы сразу узнали этот плавный, хищный силуэт. Все мысли о белковых мгновенно испарились. Октан выпрямился, его поза стала собранной и деловой. Он быстренько проверил отражение в близжайшей панели и смахнул невидимую пылинку с плеча. Едва слышный звук роскошного двигателя возвестил о прибытии гостя раньше, чем тот появился в зоне видимости. Октан не стал выходить навстречу, он занял позицию у центрального терминала, сделав вид, что погружён в изучение потоков данных. Дверь в ангар сдвинулась без привычного шипения, её движение было плавным, почти бесшумным. В проёме застыла стремительная фигура. А вот и Ларкт. Его черная броня отполирована до зеркального блеска, в котором тускло отражались огни станции. В отличие от угловатого, утилитарного дизайна Октана, каждый контур специалиста дышал опасной элегантностью. Он не стал сразу трансформироваться, позволив хозяину место несколько секунд насладиться зрелищем своего альт-мода, низкого, резкого спорткара, цветом воронова крыла. —Октан Раздался низкий, бархатный голос без статичного металлического призвука. Он трансформировался и сделал шаг вперёд, и дверь за его спиной так же бесшумно закрылась. —Прошу прощения за непунктуальность. Трафик в этот цикл просто кошмарен Тот фыркнул, отрываясь от монитора. Его красная оптика оценивающе скользнула по гостю. —Ничего. Как раз закончил с инвентаризацией. Надеюсь, твое путешествие было... продуктивным? —Конечно Прошёлся он медленно по периметру комнаты, его пальцы скользнули по поверхности стола, будто проверяя на пыль. Жест демонстративно небрежный —Я ценю твоё время, Октан. Потому перейду сразу к делу. Та единица, которую мы обсуждали... Я подготовил для неё первоначальную программу адаптации Тёмный мех не смотрел на партнёра, его внимание было приковано к голографическим проекциям станции. —Программа? Октан скрестил манипуляторы на груди. —Звучит дорого —Эффективность требует вложений Ларкт наконец повернул к нему голову, и его оптические сенсоры сузились будто от улыбки. —Я не просто сутенёр, Октан. Я — специалист по управлению репутацией и... извлечению скрытого потенциала. Грубый товар не принесёт той маржи, которую мы с тобой хотим. Его нужно шлифовать. Обучать. Создавать иллюзию добровольности — это ценится выше —Добровольности? Октан издал короткий, хриплый звук, похожий на смех. —Она белковая. У неё нет воли, есть только инстинкты —Вот именно поэтому ты — гениальный логист, но не психолог, мой друг Мягко парировал он, снова приближаясь. —Они цепляются за иллюзии. За чувство собственного выбора. Моя задача — дать им её, направив их "выбор" в нужное нам русло. Это искусство. А искусство... Он сделал паузу, остановившись в паре шагов от Октана. —...всегда дорого стоит Мех изучающе смотрел на гостя. Он ненавидел эту приторную манеру речи, но не мог не признать её эффективность. Ларкт продавал не просто услуги, он продавал концепцию, которая ему нравилась. —Ладно, ладно, не нужно лекций о возвышенном Буркнул он, отводя взгляд. —Покажи цифры Тот кивнул, и между ними всплыла полупрозрачная голограмма с подсчётом. Пока Октан изучал его, Ларкт позволил себе расслабиться, его плечи опустились, а голос стал тише —Кстати, о твоих... текущих кадрах. Я смотрел последние записи. Тот, лохматый... Зак, кажется? Любопытный экземпляр. Гиперактивный, параноидальный... С ним будет сложно. Но его энергия может быть... перенаправлена. Если ты, конечно, не планируешь его просто списать Октан медленно кивнул, не отрываясь от цифр. —Сначала посмотрим, что ты сделаешь с девчонкой. Она... упрямая —Упрямство — это просто нерастраченная страсть Ларкт мягко положил манипулятор ему на плечо, почти по дружески. —Дай мне пару циклов с ней. И ты увидишь, как упрямство превратится в покорность, а покорность — в прибыль. Мы сделаем из неё настоящую звёздочку твоего... нового филиала. Его пальцы слегка сжали броню Октана. Импульс прошёл по их точкам контакта — короткий, деловой, но не лишенный намёка на то, что их партнёрство выходит за рамки простых расчётов, и что Ларкт прекрасно знает, как вести не только денежные, но и личные переговоры. Камеры тем временем зафиксировали картину где трое свободных от работы ребят собрались в душевой. Сегодня у Ренэйт выходной, Зак и Крис пришли на перерыв. Такой компанией они пришли туда чтобы она сделала им стрижки. Тут нет машинки, одни ножницы откопанные когда-то, но этого достаточно чтобы за минут 30 их перерыва сделать им двоим простые причёски, не выглядящую как кошмар бомжа. Попутно они беседовали о фильмах, ещё Зак рассказывал как договорился с соседом о том чтобы он давал ему высыпатся. В какой-то момент они переметнулись на истории из прошлой земной жизни, которую у них всех отобрали. —Дай угадаю. Тебя папаша обменял на ящик пиво? Спросил в шутку Крис, язвительно смотря на Зака, тот усмехнулся скрестив руки на груди —Кха, нет, откуда вообще такие мысли? Спросил он с сарказмом —На водку, Крис, на водку. Я жил в снежной стране и повышеный градус был там как панацея но... сам я никогда ей не верил Крис улыбался в сторону Рен —Детская травма потомучто Та хихикнула и уточнила —Ну, а если серьёзно? Что в твоём детсве было такого, чего ты не можешь забыть? —Если серьёзно, то никто меня ни на что не обменивал.. я, возможно... просто так выгляжу, ну, как человек с матёрыми историями... Но нет, Крис. Мои родители были нормальными ребятами, да.. иногда применяли насилие, но.. что поделоть? Они ведь не умели воспитывать такого идиота как я Крис на это хмыкнул сидя ровно, чтобы не мешать брюнетке его стрич —Да уж, насилие в такой ситуации лучший метод Та пожала плечами. —Для того поколения родителей уж точно. —Но я правда был ещё тем говнюком Попытался уверить Зак, с чем те двое и не спорили —Не сомневаюсь, но... это всё ровно не повод. Меня родители например никогда не били, пускай я могла быть отвратительной. Поделилась она состригая Крису чёлку —А тебя Крис? Тот спокойно отозвался —Нууу... иногда. —Ха, иногда? Он не договаривает, Рен. Может это ты был абьюзером? Хохотнул худощавый мужчина спрятав руки в карманы —Что? Он очень даже похож. Как и было задумано она сделала им причёски. Они быстренько рассмотрели себя в зеркало, поблагодарили и побежали на работу. А потом Рен вызвали. На экране устройство увидела сообщение и очень не хотела идти. Она некоторые минуты стояла не понимая что делать в такой ситуации, просто пялилась в экран. Тело разьедала тревога, её разбудил только голос Шенон, что наткнулась на небольшой бардак —Фу, чьи это волосы? —А! Прости, это я стригла... э, я уберу Мысли о том что будет после того как она уберёт отстриженые волосы заставляли хотеть плакать, ей хотелось убежать тут же. Но со станции никто не может сбежать. Тут только работают от звонка до звонка, отрабатывают долги, пытаются выжить. Дорога превратилась в размытое пятно, ватные ноги вели по мышечной памяти. Сердце колотилось где-то в горле. Она не думала ни о чём, кроме того чтобы всё кончилось быстро. Дверь в его личный отсек была приоткрыта. Из щели доносились приглушённые голоса. Один скрипучий, знакомый и ненавистный. Октана. Второй... низкий, бархатный, обволакивающий. Он был таким приторным, что от него тошнило. Рен замерла, вжавшись в стену, не в силах пошевелиться. Тот голос не знакомца говорил что-то про свои задачи где он даёт иллюзию выбора. В груди у Рен все оборвалось. Они говорили о ней. Она отшатнулась от двери, её дыхание перехватило, ощущая что тот не просто хозяин, он звучит так что не трудно было догадатся что он из того же преступного мира что и их босс. В этот момент дверь перед ней бесшумно отъехала, в проёме возникла высокая, тёмная тонкая фигура. Его жёлтые оптические сенсоры медленно скользнули по ней, с ног до головы, задерживаясь на свежем компрессе скрывающий не до конца зажившую рану. Бот сканировал, оценивая каждый сантиметр, прикидывая насколько они смогут понравится клиентам. —А вот и наша восходящая звезда Его голос прозвучал так, будто он делал ей величайший комплимент. —Я слышал, у тебя сегодня выходной. Идеальное время для... знакомства Сделал он шаг вперёд, и Рен машинально отпрянула. За его спиной Октан наблюдал за сценой с деловым, довольным выражением фейсплэйда. —Не стесняйся, заходи, девочка Бросил он, и в его тоне снова зазвучали знакомые язвительные нотки. —Ларкт здесь, чтобы помочь тебе... адаптироваться Бархатный голос подхватил, обращаясь уже к Октану, но не сводя глаз с белковой —Поверь, скоро она и сама будет благодарна за эту возможность. Дверь закрылась, отсекая её от привычного мира работы, стрижек и шуток в душевой. Оставался только этот гулкий, наполненный липкими угрозами кабинет и два гиганта, решивших её судьбу. Воздух в отсеке Октана был другим — стерильным, прохладным. Ларкт медленно прошёлся вдоль стола, на котором были разложены несколько комплектов одежды. Не их унылые синие костюмы, а нечто совершенно иное: платье из переливчатой ткани, имитирующей кожу рептилии, строгий, но откровенный кожаный комплект, нечто струящееся и полупрозрачное. Его манипуляторы, острые и точные, перебирали ткани с видом знатока. —Ты знаешь, зачем ты здесь? Спросил он, не глядя на неё. Голос был лишен вопроса. Рен подошла ближе к нему, поднявшись на возвышенность. Опустив голову, она невольно сжимала руки в кулаки дабы сдержать дрожь. Её собственный голос прозвучал глухо и бесцветно, будто доносясь из другого помещения. —Да. —Тебе нравится? Он наконец поднял на неё взгляд, сузив сенсоры, оценивая каждую деталь её позы сотканой из страха. —Нет. Мех мягко вздохнул, словно педагог, имеющий дело с непонятливым, но перспективным учеником. Он взял темно-бордовое платье, держа его перед собой. —Я понимаю. Это... инстинктивная реакция. Страх перед новым. Но давай взглянем на ситуацию с другой стороны. Прямо сейчас у тебя есть выбор. Остаться здесь, в пыли и серости. Мыть полы, пересчитывать шины, прятаться в норках при виде любого клиента. Быть никем. Расходным материалом, чья жизнь измеряется восемью часами смены и пайкой. Манипулятор отложил платье, он сам наклонился чуть ближе без угрозы, скорее доверительно. —Или... ты можешь войти в мир, о котором твои коллеги не смеют и мечтать. В мир, где к тебе будут относиться не как к слуге, а как к эксклюзивной драгоценности. Где у тебя будет мягкая постель, изысканная еда, настоящая одежда. Где твоё слово будет иметь вес, а твое расположение — искать влиятельные боты. Где тебя будут не просто терпеть, а ценить. Конечно... Мех слегка наклонил голову на бок. —...Это потребует усилий. Необходимо будет научиться быть... приятной. Нашим уважаемым партнёрам. Рен подняла на него взгляд. В её глазах было усталое, выжженное отчаяние, прорывающееся наружу едкой, горькой искренностью. —Хотелось бы... Её голос проскрипел —Чтобы меня не трахали при этом. Ну, типа. Было бы круто. Из угла комнаты раздался короткий, хриплый звук, похожий на смех. Октан, наблюдавший за сценой с видом превосходства, покачал шлемом. —Я же говорил Проворчал он, и в его скрипучем голосе звучало почти что одобрение. —Упрямая. И грубая, как напильник. Ларкт, однако, не рассердился. Напротив, на его лице застыла тонкая, довольная улыбка. Он повернулся к партнёру. —И в этом её ценность, мой друг. Грубая правда — признак необработанного алмаза. Её не интересуют наши эвфемизмы. Она называет вещи своими именами. Это... освежает. Затем он снова посмотрел на Рен, и его взгляд стал твёрже, теряя сладковатую обволакивающую оболочку. —"Трахать" — это примитивное слово для примитивного действия, детка. То, что ждёт тебя, — это не оно. Это — ритуал. Искусство обмена. Ты даришь партнёру иллюзию близости, восхищения, власти... а взамен получаешь реальные блага. Защиту. Ресурсы. Статус. Ты не будешь "кем-то, кого трахают". Ты станешь... арбитром желаний. Ключом, который открывает для них дверь в запретный сад экзотики. И за этот ключ они будут платить. Очень щедро. Повисла пауза. Ларкт замер, его речи всё ещё витали в воздухе, ожидая если не согласия, то хотя бы проблеска интереса, страха или гнева — любой эмоции, которую можно было бы использовать. Рен посмотрела куда-то в пространство за его плечом. Лицо стало маской полного, опустошающего безразличия. —Не впечатлило Произнесла она ровным, бесцветным тоном, в котором не было даже вызова. Только констатация. Как если бы ей сообщили прогноз погоды. Октан фыркнул, скрестив манипуляторы. —Ну что, гений переговоров? Готов признать, что некоторых проще утилизировать? Но тот не сдвинулся с места. Его тонкая улыбка не дрогнула. Напротив, в жёлтых окулярах вспыхнул новый, более холодный и хищный огонек. Сладкая маска спала окончательно, обнажив сталь и он медленно закрыл расстояние между ними, так что теперь его тень накрыла её целиком. Он не нависал, как Октан, его поза оставалась собранной и элегантной, но от него вдруг повеяло такой нечеловеческой угрозой, что у Рен похолодело внутри, хотя выражение лица не изменилось. —Ошибаешься Его голос потерял бархатность и стал тихим, чётким и острым, как лезвие. —Я не пытался тебя впечатлить. Я демонстрировал тебе рыночную позицию. Твое равнодушие — не протест. Это — Симптом глубочайшей, патологической неблагодарности. Болезнь, на лечение которой я специализируюсь. Ты думаешь, твое "нет" что-то значит? Ты — песчинка, которой предложили стать жемчужиной. Твой отказ лишь доказывает, насколько радикальным должно быть лечение. Он выпрямился и бросил через плечо Октану, не сводя с Рен взгляда —Она идеальна. Полное отсутствие иллюзий. Такой чистый лист... на котором так приятно выводить новые, правильные узоры. Начнём с изоляции Впервые за весь разговор девушка вздрогнула. Её глаза метнулись к нему, в них мелькнул ужас. Ларкт поймал это, и его улыбка стала широкой и по-настоящему удовлетворённой. —Ага, вот он. Корень проблемы. Есть привязанность. Есть что терять. Отлично. Мех повернулся к Октану —Сеанс ознакомления окончен. Отведи её пожалуйста в карантинный блок. Мы начнём завтра. С чистого листа. После этого она не посмела сказать и слова. Уже было не до грубых откровений, когда казалось бы, почему бы и не пооткровенничать, это ведь последняя возможность? Девушка побоялась. Хотя так и рвалось наружу, жаждало выкричать все маты, какие она знала, обрушить на них всю свою ярость и унижение. Но инстинкт, древний и безошибочный, прошипел глубже: "Молчание — единственное оружие" Оказавшись в карантинном блоке, она не паниковала. Не рыдала и не билась о стены. Рен была в ужасной, леденящей душу тревоге, но нашла угол, где можно было прилечь на холодный пол, свернувшись калачиком, и стала думать. Невольно, через пограничное состояние, через запрет самой себе, хотя подумать стоило. Отбросить эмоции и посмотреть правде в глаза, какой бы горькой она ни была. За день в изоляции, в полной, давящей тишине, девушка успела перебрать все варианты. Всего их было три. Первый: Упрямиться, бунтовать, пытаться сохранить свое "я". Результат — возможно, смерть, боль для Криса и других. Второй: Сломаться сразу, превратиться в послушную, пустую куклу. Перестать чувствовать. Результат — духовная смерть ещё до физической. Третий:... В кромешной тьме её временной комнаты, родилось решение. Оно было циничным, пахло предательством самой себя, но оно было единственным, в котором оставался хоть какой-то призрачный шанс. Он будет делать вид для всех. Построит многослойную крепость из лжи. Для друзей: Уверенная улыбка. "Всё нормально, ребята, просто перевод на другую должность. Со всем справлюсь". Чтобы они не лезли, не пытались спасти и не губили себя из-за неё. Для начальства: Идеальная, молчаливая покорность. Взгляд, опущенный к полу. Кивок в ответ на любое распоряжение. Видимость полного смирения. Чтобы они расслабились. Для будущих клиентов: Тщательно отрепетированная маска. Лёгкая, застенчивая улыбка. Взгляд, полнный намёка на интерес. Иллюзия, за которую они заплатят. Самое главное — для самой себя: Постоянная, внутренняя мантра. "Так будет лучше. Так будет безопаснее. Так я смогу выжить и, возможно, однажды...". А про однажды она не думала. Это было слишком больно. В конечном счёте были найдены силы для борьбы, для предательства своей гордости. Ларкт обещал, что такие издержки окупятся, и Октан был склонен ему верить. Темный мех предоставил расчёты, которые ясно говорили: за пару вечеров она отработает не только ту злополучную неделю, но и сможет выбить себе отпуск. Цифры были убедительны. Когда Ларкт говорил, что обучит её всем азам, он не шутил. Его допрос был дотошным и унизительным, потому что он спрашивал о вещах, которые считались сугубо людскими, вытаскивая на свет самые интимные уголки её прошлой жизни. "Когда-нибудь совокуплялась?", "А целовалась, по-настоящему?", "Носила такие штучки?" Спрашивал он показывая откровенное бельё. "А член самца трогала?", "Ну хоть без одежды тебя кто-нибудь видел?" Его голос был ровным, лишённым возбуждения. По ней просто составляли досье. Собирали данные для работы. После этого сеанса, когда он уже выбрал для неё "милый" наряд из короткого платья, напоминающее о детской невинности, которую предстояло осквернить, наступила практическая часть. Та, которая заставила Рен задрожать, хотя внешне девушка оставалась обездвиженной ледяным страхом. "Давай я посмотрю, пока будешь переодеваться" В его тоне не было просьбы. Это был инструктаж. "Я потрогаю. Поцелую. Пройдем базу. А потом ты будешь с ним." Ларкт не набрасывался, просто демонстрировал. Его движения были безжалостно методичными. Он объяснял, как ей нужно смотреть. Не уставя в пол, а томно и заинтересованно. Как дышать, чтобы грудь привлекательно вздымалась. Как быстро и, в то же время, соблазнительно раздеваться. Когда его пальцы мягко вошли в неё, Рен зажмурилась, пытаясь сбежать в темноту собственного черепа. Но его голос вернул её —Оценим твое лицо. Открой глаза. Да, вот так... Стон вполне приемлемый, но добавь чуть больше удовольствия. Ты не от боли стонешь, ты наслаждаешься. Запомни это. Он поправлял её прямо во время движений, заставляя выгибаться иначе, менять выражение лица. Это был не секс, это была дрессировка. Ларкт прошёл с ней все этапы, от первого флиртующего взгляда до финальной симуляции интима, разбирая каждый шаг, как инженер чертёж. Главная цель была в том чтобы она не впала в ступор при близости с кибертронцем, которой у неё никогда не было. —У нас есть аналог вашему сексу — называется коннект Пояснил он, его голос снова стал лекционным. —Не буду вдаваться в подробности, просто знай: и у меха, и у фемботки могут быть все виды интерфейсов. Например... этот. Это коннектор Его паховая пластина бесшумно сдвинулась, высвобождая продолговатый, инопланетный орган. —Обычно, наши посетители, при коннекте с мелкотнёй пользуются голографической копией. Она осязаема, и ощущения от неё передаются настоящему телу. А главное — её размеры можно менять. Так что... не бойся. Гигант тебя не порвёт. Мех взял её холодную и безжизненную руку, положив на свой орган. Она попыталась вырваться, коротким, жалкии порывом, но его хватка крепкая —Попробуй потрогать сама. Поцелуй его. Ласкай. Посмотрим, где нужно подправить технику. Всё это он делал не с жаром, а с холодной концентрацией мастера, оттачивающего свой инструмент. Прямо за несколько часов до прибытия первого клиента. —Хмх... Рени. Кончик — самая чувствительная часть у самцов твоего вида. Тут нужно искать стыки брони и там пройтись язычком. Голос Ларкта был сладким, интимным, будто он делился величайшим секретом. Но для Октана, работавшего рядом за терминалом, каждый звук этого тона был словно скрежетом металла по стеклу. Он ощущал, будто его самого припарируют — так сильно это действовало на его сенсоры. Он не смотрел, уткнувшись в экран с отчётами о потоках энергона, но не мог не слышать. "Чушь какая-то" Мысленно бубнил он, в ярости стуча пальцами по клавишам. "Полная, несусветная чушь". В отличие от Ларкта, он не был каким-то извращенцем-ксенофилом. Он был нормальным, адекватным ботом и потому не понимал, как можно смешивать людское с кибертронским. Что в этом вообще могло быть привлекательного? Человечишка никогда не поймет всей глубины, всей технологической симфонии настоящего коннекта, слияния сознаний, обмена данными, чистого потока энергии. А кибертронцы, в его здоровом, практичном понимании, в принципе не должны были иметь таких... наклонностей. Это было против природы, против логики, против всякого здравого смысла! Прежде всего, Октан бизнесмен, потому промто сжимал челюсти, терпя этот фарс, глядя, как Ларкт отрабатывает с белковой очередной отвратительный приём, по одной-единственной незамысловатой причине. "...Как бы то ни было, эти фрики необычайно богаты" Его внутренний монолог переключился на единственно верный аргумент. "А раз богаты — значит, нужно работать. Значит, нужно терпеть их бред и делать вид, что всё в порядке" Взгляд лёг на голограмму с предварительными расчётами прибыли. Цифры успокаивали, как бальзам. Пусть Ларкт занимается своей мерзостью. Главное, чтобы счёт рос, а на всё остальное можно закрыть оптику. —Да, ты молодец~ Как раз когда Рен, с тупым, вымученным послушанием, довела Ларкта до финала, на периферии её затуманенного сознания возникла новая тень. Прибыл её первый клиент. Мех, не теряя ни секунды, мягко отстранил её, его движения были быстрыми и деловыми. Он обменялся с новоприбывшим кибертронцем короткими, неразборчивыми фразами по внутреннему каналу, после чего бросил Октану —Он заплатит после сеанса. Всё в порядке. Затем его взгляд снова упал на Рен. Бархат в его голосе сменился стальной повелительностью. —Всё, малышка. Пошли. Улыбайся. Он взял её за плечо, чтобы вести, но тут же возникло небольшое препятствие. Октан, насупившись, перегородил им путь. —Постой. Куда это? Его оптики сузились. —У меня есть свободные отсеки. Идея отпустить свой ценный, только что обученный актив с чужим клиентом в неизвестном направлении вызывала у него физическое неприятие. Он должен был всё контролировать. Видеть, слышать, фиксировать. Но Ларкт был готов к этому. Он мягко, но уверенно парировал, его голос снова приобрёл убеждающие нотки —Октан, мой друг. Нам не пристало предлагать уважаемым клиентам для утех твою лишнюю, пустую казарму. Это дурно. Воспользуемся моей обителью — она специально обустроена для... приватного отдыха. Или ты не доверяешь мне? Слегка склонил он голову, в его позе читался немой укор. Октан замер. Пульсирующий раздрай между жаждой контроля и нежеланием портить дорогостоящую сделку сковал его на мгновение. Не доверять Ларкту? После всех их совместных операций? Это было бы оскорблением, которое могло стоить будущей прибыли. Скрежетнув зубами, он отступил в сторону, пропуская их. —Ладно. Но я держу тебя на связи. Постоянно. —Естественно Кивнул Ларкт с, мелькнувшим в оптике, удовлетворением. Он снова толкнул Рен вперёд, в выходу где ждал клиент. Она впервые вышла в чуждый, незнакомый мир за пределами её пыльной, но знакомой тюрьмы-станции. Октан смотрел им вслед, его пальцы судорожно сжимались и разжимались. Он согласился. Но каждый атом его процессора вопил о том, что егоконтроль теряется. Мех ненавидел это чувство почти так же сильно, как ненавидел саму идею этого... ксенофильного цирка. Он злился. Сидя в своем отсеке, Октан не находил себе места. Его процессор, обычно занятый трезвыми расчётами, теперь настойчиво проигрывал самые тревожные сценарии. Он постоянно дёргал Ларкта по внутренней связи, посылая лаконичные, но полные скрытой паники запросы: "Как там?", "Все по плану?", "Когда конец?". Каждый раз Ларкт, словно читая его мысли ещё до их отправки, отвечал тем же бархатным, невозмутимым тоном, который сейчас действовал Октану на нервы сильнее, чем скрежет тормозов. —Не волнуйся так, они как раз заканчивают. Я скоро верну её, целую и невредимую Эта фраза резала его больше всего. Его волновала не её целостность, а целостность инвестиции, они должны быть защищены. Прошло ещё полчаса томительного ожидания. Октан уже готов был отправить очередной запрос, как вдруг на его внутреннем счётчике произошло изменение. Он замер, его оптики на мгновение расширились, обрабатывая информацию. На счёт поступила сумма. Баснословная. Такая, что даже его жадный процессор на секунду завис, перепроверяя цифры. Следом пришло сообщение от Ларкта. Тон был деловым, но Октан уловил в нём едва слышное, торжествующее шипение:"Клиент изначально обещал меньше. Но твоя девочка... произвела фурор. Она ему ужасно понравилась. Настолько, что он уже забронировал её на следующую неделю. И, я уверен, не только он." Весь гнев, всё раздражение и отвращение мгновенно испарились, словно их и не было. Их место заняло холодное, чистое, безраздельное чувство удовлетворения от удачной сделки. Октан откинулся в кресле, по его фэйсу поползла медленная, жадная ухмылка. Он посмотрел на пустую каморку Рен на мониторе, которая была покрыта бесполезными тканями. Теперь это была не каморка неудачливой работницы, а будущая личная резиденция его самого перспективного вложения. "Хм..." Подумал он, уже строя новые планы. "Может, стоит добавить ей отдельный паёк. Повышенной калорийности. Чтобы 'товарный вид' не теряла?" Моральное предубеждение оказалось слабее простой и ясной арифметики. Он всегда уважал цифры больше, чем принципы. Казалось, этих зверушек легко обучить подчиняться. Они пугливы, но как бы ни так. Пугливые и при этом глупые, а ещё упрямые. Рен — особенно. Только и умеет, что проявлять характер, скалить зубки, когда её уже прижали к стенке. —Чем она вообще могла понравиться? Своим жалким видом? Своими шрамами? Ларкт, вернув её и застав Октана за мучительными раздумьями вслух, лишь рассмеялся, тихим, довольным звуком. —Ты мыслишь слишком прямолинейно Сказал он, разминая манипуляторы. —Она не "понравилась". Она его зацепила. Шокировала. Вывела из равновесия. Октан уставился на него в недоумении. —Тем что обозвала? Я слышал обрывки по связи. После всех твоих тренировок! Просто взяла и обозвала. Я ещё тогда хотел спросить всё ли идёт по плану, но ты быстро отключился. —Именно! Ларкт оживился, его оптики ярко вспыхнули. —Представь: ты приходишь к услугам, ожидая стандартной, покорной куклы. А тебя встречает... это. Испуганная, дрожащая, но с огнём в глазах. Она не льстила и не притворялась. В самый ключевой момент, когда он уже считал себя богом, она выдала ему в лицо свою животную правду. Какое-то ёмкое, древнее ругательство её расы. Он сделал паузу, давая Октану прочувствовать. —И у него от этого диссонанса, от этой вспышки неподдельной, дикой ненависти... коннектор встал до небес. Это было завоевание. Покорение дикой природы. Он платил не за тело, а за привилегию сломать её дух. И чем яростнее она сопротивлялась, тем дороже становилась для него эта победа. Ларкт удовлетворённо выдохнул. —Она — экстремальный аттракцион. И, как видишь, на это тоже есть спрос. Так что разреши ей её характер, Октан. Это — её главная ценность. Пока она его не растеряла. Босс посмотрел на Рен, которая еле стояла на ногах. Её чёрные колготки превратились в решето, платье тоже пострадало — один рукав болтался, почти оторванный. Вся её краска на лице, как говорил Ларкт, "макияж", смазалась в грязные разводы от слёз и той возни. На коже виднелись небольшие повреждения, но, как он мысленно отметил, ничего страшного — ничего, что не заживёт за ночь или не скроется краской. Она не смотрела на него. Её взгляд был пустым и направленным в никуда, будто Рен покинула собственное тело. Октан фыркнул, переводя взгляд с неё на Ларкта. Расчёт всё ещё светился на его внутреннем дисплее. Баснословная сумма. Гарантия повторного визита. —Пока она под контролем и на нас уже не кидается... Он тяжело вздохнул, делая вид, что уступает против воли. —...ладно. Это означало, что с данного момента вся её боль, её унижение, разорванная одежда и пустой взгляд, было просто статьёй расходов. Статьёй, которая, как он теперь видел, окупалась с лихвой. ◇◇◇ Её ждал душ блевотного цвета. Стекающая вода окрашивалась в грязные оттенки, смывая с кожи чужой запах металла и дорогого, удушливого парфюма, которым был пропитан тот бот. Она осмотрела своё тело. На запястьях и бёдрах проступали сине-багровые пятна от отпечатков манипуляторов, которые держали её с силой, не оставлявшей выбора. Она смотрела на своё отражение в мокрой стене, на то, кем стала. На то, что теперь её ждёт. Сидела в душе долго, свернувшись калачиком под струями, пытаясь смыть ощущение чужих прикосновений, въевшееся в память кожи. Увидев камеру на потолке, на мгновение встретилась с ней взглядом, а потом медленно, с мертвой яростью в глазах, отправила в неё злой, отчаянный средний палец. Жест ничего не значил, но это был единственный доступный ей протест. По окончанию мытья, вытираясь грубой тканью, она увидела их. Лежавшие на выступе ножницы. Те самые, что всего несколько дней назад были инструментом дружбы. "Привет, Крис, привет, Зак!" Голос того бронцового гиганта до сих пор стоит у неё в ушах. Он был большим, ярким, его броня выглядела опасно, в ней читалась дороговизна и извращённое самомнение. Он пытался говорить с ней, играть в слащавые игры, говорил про её хмурый взгляд, который, по его словам, "так очаровательно контрастировал с хрупкостью" "Привет, Крис, привет, Зак, как день прошёл?" Он много и отвратительно флиртовал, растягивая лицо в острой, неестественной для робота улыбке. Она и не думала, что боты могут так улыбаться. Предлагал ей всякую экзотическую еду и выпивку для органиков, хвастался, что достал "натуральные продукты с Земли". Рассказывал, как выглядят стёртые в порошок земные города, с гордостью коллекционера. "У меня, ничего, норм. Просто перевели на новую должность." Он так же многое рассказал о своей работе. Она не запомнила сути, но поняла одно: он был кем-то очень влиятельным и богатым. По людским понятиям, он был из той когорты, где когда-то тусовались Илоны Маски, Биллы Гейтсы и прочие боги из плоти и крови, которые когда-то правили её миром. "Я как? Да справляюсь. Простите..." Мех был воодушевлён её мнимой покорностью. Показал свою голографическую форму, уменьшенную, но всё равно чужеродную и пугающую. Тут всё и началось. Он полез целоваться. Сначала дотронулся манипулятором до шеи, холодный металл заставил её содрогнуться, потом стал опускаться ниже. Тогда она не выдержала. Её вымученная угрюмость превратилась в дикую, отчаянную борьбу. Она стала вырываться, выкрикнула в его фейсплейд самое грязное ругательство, какое знала, плеснула ему в оптику вино, которое он же ей и налил. Но тот только рассмеялся. Коротким, резким движением из-за его брони выскользнули тонкие кабели, которые обвили её конечности с паразительной точностью, обездвижив в неестественной позе. "Простите." Он пытался сорвать с неё наряд, но из-за её отчаянных, судорожных барахтаний тонкая ткань не выдержала и порвалась. Она долго ругалась, кричала, билась в его стальных объятиях, пока у неё не сел голос. А мех всем своим видом, своими смешками и умиляющимися комментариями "О, какая горячая!", "Как же ты прекрасна в своем маленьком гневе!" Показывал, как её животный ужас его заводит. "Простите. Я хотела сказать, но..." Она помнит его взгляд холодный, любопытный, поглощающий. Было чудовищно осознавать, что ей никто не поможет остановить это. Что её отчаяние, часть спектакля, и оно всем нравится. Ни о каком прекращении не было и намёка. "...он не дал, не хотел, чтобы я медлила. Простите." Она не хотела смотреть на этот всепоглощающий взгляд и отвернулась, пытаясь спрятаться в темноте под веками. Бот нашёл способ вернуть её заплаканные глаза себе, просто больно дёрнул за волосы и держал так, заставляя смотреть на него. "Ну, ладно, а у вас как дела?" Стоя сейчас в душе, смотря на эти ножницы, она протянула к ним руку. Пальцы обхватили холодные металлические кольца. Рен взглянула на свои мокрые, непослушные волосы, последнее, что хоть как-то напоминало о ней прежней. А потом, без сожаления, отрешённо поднесла лезвия к прядям у виска и срезала их. Один резкий взмах. Потом другой. Клочья темных волос падали на мокрый пол, сливаясь с грязной водой. Девушка не успокоилась пока не уничтожила все улики и не стёрла часть себя, которую они могли схватить, дёрнуть и заставить подчиниться. "Теперь тебя не тронут" Подумала она про себя, смотря на своё новое, потухшее отражение в мокрой стене. Короткие, неровные прядки торчали во все стороны, делая её похожей на общипанную птицу. В этом был свой, искалеченный смысл. Это была броня. Уродливая, отчаянная, но её собственная. С этого момента Ренейт начала вести двойную жизнь с фанатичной дисциплиной. Она старалась не показывать этого потухшего лица и всепоглощающей закрытости. Днём она была версией себя из прошлого, или, по крайней мере, её тщательной подделкой. Она заставляла уголки губ приподниматься в подобие улыбки, когда слышала чью-то шутку. Заставляла свой голос звучать живо и заинтересованно, когда Крис рассказывал о проблемах со складом или Зак делился очередной параноидальной теорией. Рен оттачивала это искусство обмана в те редкие моменты, когда могла говорить правду, рассказывая о далеком, земном прошлом, о мечтах стать парикмахером. Эти истории стали её прикрытием, дымовой завесой, чтобы скрыть зияющую пустоту там, где должно было быть её настоящее. Она могла с теплотой вспоминать о чём-то десятилетней давности, но тут же замолкала, стоило кому-то спросить: "А что вчера было?". Вчера не существовало. Вчера было черной дырой, которую она запечатала наглухо. Держалась так весь день. Каждую секунду. Её воля сжата в тугой, дрожащий комок. Она улыбалась, кивала, работала, шутила и чувствовала, как изнутри её медленно выедает стыд, горечь и невыносимая усталость. Ночью, в своей каморке, завешенной тряпками, этот комок разжимался. В полной, давящей тишине она позволяла себе распасться. Беззвучные, судорожные рыдания сотрясали её тело. В душе была невыносимая тяжесть самой себя, от этого бесконечного спектакля, от понимания, что та девушка, которой она была, медленно умирает, а на её месте остаётся лишь эта искусственная, улыбающаяся оболочка, чья единственная задача, выжить, заплатив за это цену, которая с каждым днём казалась всё дороже. Новую причёску друзья оценили. Ничего важного не придали, сказали, что ей идёт такое преображение, что выглядит "более дерзко". Это было её маленькой победой. Ларкт тоже не заметил ничего особенного в смысле этого протеста. Он оценил это взглядом маркетолога. —Стоило обсудить это со мной. Заметил он, его палец задел торчащую прядь её волос. —Ты ведь теперь витринный товар, а он должен плюс-минус оставаться в одном и том же виде. Для узнаваемости бренда. Рен не заметила, как пролетела неделя. Время сжалось в череду одинаковых, выматывающих дней на станции. По крайней мере можно было воспринимать как передышку, после первого раза. До приезда постоянного клиента тёмный мех затеял небольшую фотосессию. Он нарядил её в нечто нелепое и откровенное: белый боди, белые чулки, чокер с розовым сердечком, длинные розовые перчатки и туфельки. На фоне всей этой слащавой невинности, остался её хмурый, отстранённый взгляд. Ларкт выстраивал из этого характера её уникальное торговое предложение, завлекая тех, кого возбуждало именно это противоречие. —Покажи средний пальчик в кадр, как ты делала это нам, тогда, в душе. Она, не меняя выражения лица, так и сделала, чуть скривив губы в гримасе отвращения и закатив глаза в сторону. Вспышки камеры запечатлевали её молчаливый бунт, тут же превращая его в товар. Это происходило в той же обители тёмного меха. Октан, занятый делами, приехал только к середине дня, движимый желанием всё проконтролировать. Он застал самое действо. —Встань на четвереньки. Коленки вместе и выгни спинку. Смотри в камеру. Хмурся, как тебе угодно. Покажи всё своё отвращение ко всей этой съёмке, хмхм~ Усмехнулся он, фотографируя Рен в унизительной позе с ракурса её бёдер. Потом мех пристегнул к чокеру белый поводок, чтобы сфотографировать со своего ракурса, как она, злая, но захваченная, делает ему минет. Он создавал целую галерею унижений: связывал, перевязывал, надевал бандажи, засовывал всякое в разные места и всё это, под соусом "самовыражения". Он разрешал ей пытаться вырваться, чтобы поймать в кадре напряжение мышц, изгибы тела, ярость в глазах, пользуясь её подлинными эмоциями как пикантной приправой. Оставшийся шрам идеально вписывался в этот образ дерзкой, испорченной мелкотни. Октан наблюдал со стороны. Его корпус излучал молчаливое, напряженное недоумение. Все эти людские штучки, этот театр, всё это было не для него. Это казалось извращённым, неэффективным и дурным. Ларкт же, напротив, был в своей стихии, поглощённый процессом. Было очевидно, что он проделывал это не в первый раз. —О, ты пришёл! Он наконец заметил его, от чего голос прозвучал томно и довольно. Мех повернулся, горделиво улыбаясь, и протянул Октану дадабат с самыми откровенными кадрами. —Кхм, смотри-ка, что я тут наработал. Наш "Хмурый котёнок" просто создан для высокого искусства, не находишь? —Хмурый котёнок?! Октан сузил красную оптику, заметив это название альбома с её фотографиями. Там уже было под 99 файлов. —Ты... серьёзно, так её и назвал?! Его голос скрипел от неподдельного отвращения, пока он пролистывал снимки. На одном из них Рен лежала на спине, её ноги были неестественно раздвинуты, а жалкие тряпичные трусики сдвигали в сторону пальцем, обнажая то, что он с отвращением классифицировал как "органический порт". Влагалище. Оно было на первом плане, в резком фокусе, в то время как её лицо, пойманное в искаженном возмущённом выражении, размывалось на заднем. Следующая фотка была вариантом где резкость, наоборот была на личике. Это было настолько чуждо, так глубоко противоречило самой сути их общества. Даже самых перспективных трансформеров-рабов, предназначенных для личного удовольствия, так не унижали, не выставляли напоказ их самые уязвимые интерфейсы, не делали из этого порнографии. Но каковы услуги, таков и маркетинг. А их услуги были грязными. В этом Октан отдавал себе отчёт. Его это не парило с моральной точки зрения, но заставляло внутренне кривиться, как от технической неисправности. —Пф... Что такого вы находите в их телах? Вырвалось у него наконец, и он отшвырнул устройство обратно Ларкту. —Они же... мокрые. Мягкие. Воняют биологией. Это как... возбуждаться от вида протекающего топливного насоса. Тот поймал имущество с изящной небрежностью. Его оптические сенсоры сверкнули жёлтым огоньком, а на лице расплылась утончённая, понимающая ухмылка. —О, мой дорогой прагматик Его голос стал как испорченный энергон. —Ты мыслишь категориями механики. А я — эстетики контр-культуры. Именно их хрупкость, их... биологическая бренность и есть главный фетиш. Это квинтэссенция табу. Прикосновение к чему-то абсолютно другому, чему-то, что ломается под твоими пальцами. Это не про коннект, Октан. Это про власть. А власть... всегда была самым дорогим товаром на любом рынке. И наш Хмурый котёнок продаёт её лучше любого оружия. Ларкт дал малышке перерыв, заперев её в соседнем отсеке, где она лежала на пуфике, свернувшись калачиком. Рядом на низком столике стояла нетронутая, пахнущая настоящей земной едой тарелка и стакан с чистой водой. —Клиент придёт через два с половиной часа, отдохни~ Мягко пропел он, прежде чем дверь бесшумно закрылась, оставив её в одиночестве с её мыслями. Вернувшись к Октану, Ларкт устроился рядом, и он погрузился в сортировку фотографий. Тёмный мех скрупулёзно выбирал лучшие кадры, обрабатывал их, подолгу задерживая взгляд на некоторых, с неподдельным, почти клиническим интересом. Тот молча наблюдал, представляя, как с таким же, если не с большим, интересом на эти снимки будут смотреть влиятельные мехи с кредитными счетами, уходящими в небеса. Они сидели в тишине, и для Октана это почти сходило за отдых от рутины. Внезапно он же нарушил тишину, его скрипучий голос прозвучал задумчиво —Одним из твоих клиентов был парень... я его знаю. Слышал, он до жути брезглив к органике. Из тех, кто сенсоры протирает после того, как белковый в одном помещении чихнёт. Ларкт не отвлёкся от экрана, где увеличивал участок с яростным взглядом Рен. —Ну иии? Протянул он безразлично. —Тем не менее, я узнал, что он... имеет подобный сдвиг. Это странно. В голосе Октана слышалось искреннее недоумение прагматика, столкнувшегося с логическим противоречием. Тёмный мех лишь пожал плечевыми пластинами, его внимание всё ещё было приковано к работе. —Бывает. Одних брезгливых ботов отвращают именно тактильные ощущения от органики — её влажность, температура, текстура. Другим противно лишь понимание, что она загрязнит их покрытие, оставит жирные пятна, частички кожи. А иногда — всё это сразу. Если его удерживает только второе... то для взаимодействия вполне подойдёт голографическая копия. Она хороша не только для преодоления разницы в размерах, но и для получения ощущений без риска загрязнить реальное тело. Чистый, стерильный опыт. —Точно Октан кивнул, и на его фейсе появилось выражение удовлетворения от того, что найденное техническое объяснение разрешило когнитивный диссонанс. Но Ларкт наконец оторвался от экрана и посмотрел на него с долей снисходительного цинизма. —Ну или он врёт. Другим и себе. Чтобы казаться нормальным в обществе, где подобные наклонности — позорное табу. Как, впрочем, делают почти все они. Он снова повернулся к монитору, его голос стал тише и ядовитее. —"Нормальность"... всего лишь самый распространённый вид лицемерия. Он продаётся так же хорошо, как и любая другая иллюзия. Октан видел это очевидным, правда, он не задумывался, что подобное лицемерие может быть настолько глубоким и системным. Для него это была просто ещё одна странность клиентов, которую можно обратить в профит. Для собственного спокойствия, он стал просчитывать, насколько хорошо идут дела и как долго этот рост продлится. Бизнес на энергоне и запчастях стабильно рос, но тот самый, "новый" сектор, который курировал Ларкт, показывал просто взрывную динамику. Он никогда бы не смог сделать из своей заправки бордель. Для него это было слишком затратно, рисково и... неприлично. Он не видел в этом спроса, а вот заправка — это было понятно, надёжно, "самое оно". Для его ума это был легчайший и наименее хлопотный вариант монетизации своих "питомцев". Зато Ларкт увидел. Он увидел потенциал там, где Октан видел лишь проблему с прогулами. Да и это место было совершенно другим до его появления. Истоки этой проницательности уходили в далёкое, прошлое тёмного меха. Он сам когда-то был рабом. Работал здесь же, раньше в этом месте развлечением были не только коннекты, но и изощрённый психологический театр для скучающей кибертронской элиты. Ларкт был любимцем хозяина за его ум, за способность угадывать и формировать самые потаённые желания клиентов. Его хозяин был дельцом с широким профилем: от торговли оружием до наркоты, и бардель был лишь одним из его точек. Однажды они повздорили. Никто не знал, что конкретно послужило причиной. Предательство, неуплата, оскорбление или просто возросшая амбициозность раба. Но исход был оглушительным. Ларкт почти с художественной жестокостью, расправился со своим хозяином на глазах у всей его "свиты". Это был спектакль, демонстрация. Таким образом он "прорвал" себе путь наверх, проявив свои врождённые управленческие навыки и показав их как нечто впечатляющее... для раба. Он не стал крушить империю, а оставил всё как есть, введя лишь несколько ключевых правок, показав себя в десятки раз жёстче и эффективнее прежнего босса. Единственное, что он кардинально поменял, так это тот самый бардель. Жалости в нём не осталось. Просто его аналитический ум, отточенный в неволе, уловил тренд. Когда люди стали модными питомцами, он ещё тогда заметил зарождающуюся, скрытую потребность в них у "золотых ботов", потребность, которую они стыдились признать даже сами себе. Кто знал, что среди сияющей, благополучной элиты их окажется так много? Он знал. Потому что когда-то сам был инструментом для их утех. А теперь он архитектор их пороков. Глядя сейчас на Октана, который с таким трудом понимал извращённую логику этого бизнеса, Ларкт чувствовал лёгкое презрение. Октан знал о нём из слухов, а вот Ларкт об Октане не знал ничего. О его прошлом, его истинных амбициях или страхах. Впрочем, ему это не то чтобы было сильно нужно, эта информация не значилась в его бизнес-планах. Это просто было бы... интересно. Любопытно разобрать на детали этого жадного, неуклюжего прагматика и посмотреть, как он устроен внутри. Сейчас всё, что он знал наверняка, так это то, что Октан ему нравился. Не только как стабильный и прибыльный бизнес-партнёр, чья заправка стала идеальным прикрытием и полигоном. Было что-то ещё в этой его вечной суетливости, в неотёсанной прямолинейности, в том, как он морщился от их "грязного" бизнеса, но всё же жадно следил за растущими цифрами. И Ларкт был почти уверен, что Октану нравились не только деньги, но и его "особенные навыки", в искусстве добиваться своего. Закончив с фотографиями, он опубликовал альбом в нескольких закрытых каталогах для особых клиентов. Отложив дадабат на столик, он слышал тихий щелчок устройства в тишине, прозвучавший как точка, завершающая один этап работы. Затем мех повернулся и засветил всем своим сфокусированным, неотрывным вниманием, меха, сидящего рядом. Жёлтые лучи его оптики казались почти осязаемыми. Изначальная, деловая идея, предложить пройтись, обсудить дальнейшие шаги, мгновенно испарилась. Она показалась ему скучной, слишком формальной. Вместо этого на его фейсе появилась томная, уверенная улыбка. Он мягко положил манипулятор на броню Октана чуть выше колена, в вызывающем интимном жесте для кибертронцев. —Дела на сегодня закончены... Его голос стал тише, приобрёл бархатистые, игривые обертоны. —И знаешь, я внезапно вспомнил, что мы с тобой так и не отпраздновали наш первый крупный успех. Тот самый, после того, как я... обработал наше упрямое приобретение Его пальцы слегка провели по пластине, едва касаясь стыков. —Прогулку можно отложить... Не находишь, что здесь и сейчас куда... уютнее? Вначале Октан впервые столкнулся с таким изощрённым партнёром, как Ларкт. Тот предлагал схему, которую он не до конца понимал, но видел в ней огромный потенциал. Минет и последующие знаки внимания воспринимались им как валюта, которую требует Ларкт для установления доверия и закрытия сделки. "Платят все" Подумал Октан тогда "И я заплачу эту странную цену, если это откроет мне поток кредитов". Он так же расценил это как извращённый тест на лояльность со стороны Ларкта. Отказ мог быть воспринят как неуважение или слабость. Согласие же, это демонстрация гибкости и готовности идти на всё ради выгоды. Плюс ко всему на тот момент у Октан ничем не рисковал, кроме своего комфорта. А комфортом он всегда готов был пожертвовать ради прибыли. Сейчас ситуация кардинально иная. Бизнес работает, кредиты увеличиваются. Раньше он был учеником, теперь он равноправный, в его понимании, партнёр. Продолжать "платить" сейчас, когда сделка заключена и успешна, унизительно. Будто бы Октан до сих пор младший, тот, кто всё ещё чего-то хочет, но нет, у него уже есть что терять, а именно стабильный, растущий доход от этого предприятия. Интимная связь, это точка уязвимости. Ларкт, используя её, может пытаться влиять на бизнес-решения, шантажировать его или требовать большей доли. Октан должен защищать свою прибыль. Изначальная инвестиция окупилась. Дальнейшие вложения не принесут дополнительной прибыли, но будут нести риски. Мех не отстраняется резко, просто ззамирает, как хищник перед атакой. Его красная оптика медленно поднимается и фокусируется на Ларкте. Вся притворная расслабленность с него спадает, обнажая холодную сталь. В ответ прозвучал ровный голос, без эмоциональный, но каждый его звук налит свинцом. —Нет. Не нахожу Потом отводит манипулятор Ларкта от своей брони как инженер откладывая не тот инструмент. —Наш контракт касается распределения прибыли от станции и её... побочного бизнеса. Всё остальное — не прописано в условиях. А значит, не является обязательным к исполнению. Произнёс он сделав паузу, давая словам висеть в воздухе, как формальное уведомление о расторжении. —Ты хороший партнёр, Ларкт. Цифры это подтверждают. Давай не будем портить чистоту наших расчётов... посторонними переменными. В его тоне есть только ясное, недвусмысленное сообщение: "Деловые отношения приносят прибыль. Личные — создают риски. Мы — деловые партнёры. Точка" К его удивлен корректировка курса прошла нормально Ларкт не разозлился. —Оу, как хочешь. Октан чуть успокоился после этого ответа, поняв что смог вернуть отношения в ту единственную плоскость, в которой он чувствует себя в безопасности и которую полностью контролирует. Тот не стал препядствовать и больше его не трогал. —Я решил что личное для тебя тоже... не то чтобы есть Для Ларкта ничего личного не существует. Наверняка он делает так со всеми кто ему понравился. Для него это ничего не значит, но Октан проверять не будет насколько сильно на самом деле Ларкту на это плевать. Через некоторое время тишины, нарушаемой лишь гулом систем, с Ларктом связались по внутреннему каналу. От него послышался неожиданный, короткий смешок. —К нему неожиданно присоединился второй мех. Они хотят взять Рен вместе. Это значит, что эта встреча снова будет оплачена больше, чем мы думали Сказал он овернувшись к Октану. На его фейсплейде расплылась деловая, довольная улыбка, будто неприятного разговора и не было вовсе. —Наш "Gloomy kitten" продолжает приносить дивиденды. И, кажется, её популярность только растёт. ◇◇◇ Беспокойство, которое сначала было тихим фоном, теперь нарастало, как гул перегруженного мотора. Они видели, как Рен возвращалась с этих "подработок", более потухшей и более отстранённой. Её улыбка стала механической, а в глазах поселилась пустота. Терпение Криса лопнуло когда её в очередной раз забрали на неделе. Пытаясь добится ответов, он спокойно, но решительно подошёл к боссу, когда тот, наконец, показался в коридорах. Его обычно спокойное лицо было искажено смесью страха и решимости. —Мистер босс, сер. Рен снова нет на станции. Что происходит? Выпалил он, опустив всякие церемонии. —Где она? Что она вообще делает? Октан, чьи мысли были заняты входящими платежами, остановился и медленно опустил взгляд на человека. Его красная оптика сузилась. На вопросы маленького белкового он просто повторил официальную версию тем же ровным, лишённым интереса тоном, каким объявлял о новых правилах уборки. —У неё новая должность. Окупает прогулы. Вперёд, на несколько недель. Всё в рамках контракта На этом бот сделал несколько больших шагов вперёд, решив что его оставят в покое, но человечик последовал за ним. —Какая должность? Где? Настаивал Крис, его голос дрогнул. —Не твоя зона ответственности Парировал Октан, Крис впервые услышал в его голосе сталь. Он остановился, снова посмотрев вниз. —Она приносит станции пользу. Большую, чем ты. С этими словами он просто продолжил путь, оставив своего раьотника стоять в ошеломлённой, леденящей ярости. Этого было более чем достаточно. Крис нашёл Зака, который копался в ящике с инструментами, и пересказал ему разговор, его слова были быстрыми и прерывистыми. Тот выслушал, его худощавое лицо стало мрачным. Он вытер руки о замасленную тряпку. —Новая должность... которая окупает недели вперёд Повторил он с горькой усмешкой. Крис вообше не понимал к чему это его выражение лица, но был готов к очередной безумной теории. —И говорить прямо не хочет. Не знаю пока по какой причине... но думаю это бардель. Блондин чуть не поперхнулся воздухом. Его серые глаза расширились он вскликнул. —Какой ещё... Но потом вдохнул побольше кислорода, прикрыв глаза. —Бардель? Ты серьёзно? Зак... они боты, они врятли вообще знают что такое секс. Тот задумчего потёр заросший подбородок. —А им и не нужно. У них наверняка есть свой аналог и этого им достаточно. —Да откуда тебе-то знать что у них там есть? —У тебя есть другие предложения, гений? Тот подупил взгляд, похмурив брови, на что тот развёл руками. —Ну вот. Видя состояние Криса, Зак тут де его обнадёжил. —Давай не унывай. Когда она обьявится мы устроим ей небольшой допрос, прижмём, чтобы она всё выведала. Она наша подруга и... не сможет пережить такое давление. —Эх... Ладно. Да, ты прав. —Тем более Октан явно не скрывает, он просто не хочет говорить, так что... врятли он ей наказывал молчать об этом. Она сама не договаривала потомучто... стыдилась и... именно поэтому у меня есть подозрение что ей есть от чего стыдится. —Зак... ты как обычно. Всё у тебя к одному сводится.