Уравнение Дрейка для двоих

      Оставшиеся до конца дня часы стали пыткой. Каждое движение, каждый звук из её кабинета заставлял кровь приливать к его лицу и отливать обратно. Он сидел за столом, взгляд застывший на пустом пергаменте, но мысленно возвращался к ней — к запрокинутой голове, полуоткрытым губам, к той манящей жаркости, что он почувствовал под своей ладонью.       Его тело было сплошной натянутой струной. Грубое, неотступное желание свернулось тяжёлым узлом внизу живота, напоминая о себе пульсирующей, ноющей болью. Он пытался думать о чём-то другом — о новых указах, письме от матери, проклятых стандартах на гиппогрифов. Но разум, словно маятник, неумолимо возвращался к тому моменту в её кабинете. К влажному шёлку. К её приглушённому стону.       Ему нужно было прочь. Сейчас же. Иначе он рисковал сойти с ума здесь, в звенящей тишине, под напором её образа, выжигающего сознание.       Он резко поднялся, отодвинув стул с оглушительным скрежетом, прокатившимся эхом по кабинету. Не оглядываясь, вышел в коридор и быстрыми шагами направился к мужскому туалету — единственному убежищу.       Туалет встретил его стерильным холодом белого мрамора, отражавшего свет и звук, создавая гулкую, безжизненную атмосферу. Воздух пах хлоркой и озоном. Он наложил заклятие на дверь, произнёс заклинания для защиты от случайного открытия и ещё одно, чтобы никто не услышал звуков. Магия плотно замкнула пространство, превратив его в личную, невидимую и немую камеру. Драко зашёл в самую дальнюю кабинку, щёлкнул замком и прислонился лбом к прохладной двери.       Дрожь не унималась. Руки предательски тряслись. Он снова почувствовал этот запах — её духов, смешанный с мускусным ароматом её возбуждения, который, казалось, намертво въелся в кожу его пальцев, несмотря на все попытки смыть. Он сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки, но это было бесполезно. Образы были слишком яркими, воспоминания — слишком острыми.       С проклятием, вырвавшимся из самой глубины горла, он расстегнул брюки. Его рука скользнула внутрь, сжав уже твёрдую, готовую плоть. Прикосновение было почти болезненным от переизбытка чувств.       Он зажмурился, и её лицо немедленно всплыло перед ним. Не то, улыбающееся и остроумное, что видели все. А то, каким оно было для него — разгорячённое, потерянное, отданное. Он видел, как её тёмные, всегда непостижимые глаза затуманиваются желанием. Слышал прерывистое дыхание, шёпот его имени.       «Ты вся горишь для меня… Вся мокрая…» — его собственные слова, произнесённые ей, эхом отдавались в сознании, подливая масла в огонь.       Его рука двигалась в быстром, отчаянном ритме, грубо и без изысков. Это уже было не ради удовольствия — лишь выпуск пара, изгнание демона, которого она разбудила в нём. Он представлял, как срывает с неё это проклятое бельё, как его пальцы, уже не через ткань, а напрямую, погружаются в её влажную, горячую плоть. Как она кричит, когда он входит в неё, заполняя, заставляя забыть обо всём, кроме его имени.       —Киара… — хриплый стон сорвался с его губ в гулкой тишине кабинки.       Волна нарастала, быстрее и неумолимее, подпитанная свежими, обжигающими воспоминаниями. Ноги подкосились, он едва удержался, упираясь свободной рукой в холодную стену. Стиснув зубы, с последним сдавленным рыком достиг пика, и спазмы вырвали из него всё, что оставалось от самообладания.       Он стоял, тяжело дыша, прижавшись лбом к стене пока отзвуки оргазма не утихли, оставив лишь пустоту и горький привкус стыда. Он чувствовал себя грязным. Униженным. Животным, загнанным в угол собственным низменным инстинктом.       Драко медленно привёл себя в порядок, движения были механическими, будто каждое действие отбирало последние силы. Об очищающих заклятиях он не подумал. Застегнув пряжку, он дёрнул за цепочку слива, и вода с грохотом унесла в небытие вещественное доказательство его слабости.       Когда он вышел из кабинки, его отражение в зеркале над раковиной было бледным, с тёмными кругами под глазами. Он умылся, стараясь смыть с лица не только пот, но и следы своего падения. Но знал — ничто не может смыть того, что происходило внутри.       Выйдя из туалета, он почти столкнулся с Теодором Ноттом, тянувшимся к ручке двери.       — Драко, — кивнул Нотт, его взгляд скользнул по лицу с лёгким любопытством. — Всё в порядке? Выглядишь… потрёпанно.       — Переутомление, — буркнул Драко, отводя взгляд. — Проклятые отчёты.       Он прошёл мимо, чувствуя на спине пристальный взгляд бывшего одноклассника. Ещё несколько недель назад мысль, что кто-то может увидеть его в таком состоянии, казалась немыслимой. А теперь…       Вернувшись в кабинет, он плотно закрыл дверь. Тишина и порядок, царившие здесь, казались насмешкой после пережитого хаоса. Он подошёл к окну, уставившись на серый лондонский пейзаж, в котором не осталось ничего знакомого — лишь пустота, холод и навязчивая память о ней, о её запахе, о её взгляде, преследующем теперь в каждом мгновении.       Она свела его с ума. Превратила в существо, которое мастурбирует в служебном туалете, с мыслями о ней. В существо, не способное обуздать собственные порывы.       И самое ужасное было в том, что, несмотря на весь стыд и отвращение, тайная, извращённая часть его души жаждала повторения. Жаждала снова оказаться на коленях перед ней. Снова почувствовать её тепло. Услышать её стон.       Он сжал кулаки. Так не могло продолжаться. Нужно было положить этому конец. Взять под контроль. Или… или погрузиться в это безумие с головой и утянуть её за собой в самую гущу тьмы.