Медный король, всадник без магии

Глава 11. По стопам Орфея

Раннее утро. Солнце ещё не взошло, но ночь уже начала отступать. Как всегда, стояли заморозки, но мне было слегка жарковато. Почему? Да потому что моя хлопковая спецовка была полностью пропитана воском, что должно было спасти от сероводорода, но заметно утяжелило одежду. К счастью, двигался я более-менее сносно. Ну ладно, это в принципе совсем не тяжело в отличие от фильтра на моей груди. Ящик примерно на три литра, в котором был слоёный торт из активированного угля, малахита и извести. С последней вышел небольшой казус, так как сия падла обожает хомячить углекислый газ, и даже герметичный горшок не смог полностью спасти положение. Пришлось быстренько проверить партию уксусом: что не шипело — пропускал, что шипело — выкидывал. К счастью, пострадало немного. Я наконец-то подошёл к этой пещере. Вот он, источник моего будущего величия, но такой опасный... Будто согласившись со мной,чирикнул воробей. Эх, а это ведь его последнее утро. Но, отбросив сентиментальности, я проверил, как присоединен кожанно-льняной шланг, затем проверил крепление на маске. После чего надел очки и саму эту маску. Признаю, как только я надел её, мне стало не то чтобы легко дышать. Представьте, что вы сидите на душной июльской сессии, где деспот-преподаватель запретил открывать окна, и бонусом — час пик в маршрутке. Хотя в первый раз я чуть не умер, когда проводил испытания и вдохнул известняковую пыль. Останься у меня астма, моя история бы на этом и завершилась. Но так как я жив, пришлось добавить шерстяные фильтры. Наконец-то, облачившись в этот прото-химкостюм, зажёгши лампу и несколько раз смазав все швы воском, я ринулся вглубь пещеры. В одной руке — инвентарь с лампой, в другой — мой подопытный воробей. Дойдя до трупа медведя, я заметил странные колебания пламени. Похоже, именно тут и есть газ, но я абсолютно ничего не почувствовал, никакого головокружения и жжения и двинулся чуть дальше, начав внимательно следить за воробьём. Тот сжался в углу клетки, словно чувствуя свою кончину, а затем внезапно обмяк, с открытым ртом и глазами. Я открыл клетку и достал его тельце. Его тепло я чувствовал даже сквозь толстые диэлектрические перчатки. Я стоял и смотрел. Зачем? Да не знаю, а вдруг бы ожил? Но он, как и положено, лишь остывал. Я положил его тельце в корзину на землю, взяв в свободную руку бронзовую кирку, и просто стоял. Я не знал, сколько прошло времени, но поскольку я видел, как на входе становилось светлее, то оно явно не стояло. Я не слышал запаха тухлых яиц, я был абсолютно здоров. На всякий случай я огляделся в попытке найти своё собственное бездыханное тело. Но, к счастью, судьба стать призраком меня миновала. Я поднял взгляд на дальний проход, в который уже не доставал луч солнца, и единственным источником света была моя лампа. Оглядевшись назад, я пошёл далее. Их верф айн лихт... — тихо напевал я, нарушая абсолютную тишину пещеры своим мычанием. — Ин майн гезхит, пайн хйасэр шрай... — Осмелев, я пнул камень. — Фойер фрай! Ааа! — Внезапно я услышал грохот и с ужасом прижался к стене, ожидая, что меня завалит. Я еле отошёл от шока. К счастью, я знал, что делать, когда паникуешь и кислорода мало. Так что, встав и оглядев, что вызвало грохот, я понял: виновником оказался мой мозг, который принял перекат нескольких небольших куч камешков за чёртову смерть. Интересно, откуда взялась эта горка? Я продолжал идти. Стены становились уже. Единственное, что меня удерживало от приступа клаустрофобии, это то, что я стоял в полный рост и всегда был выход назад. Пламя то светило ровно, то чуть не задыхалось. Несколько раз мне казалось, что я слышал чёртов запах тухлых яиц, но я всё ещё был жив и, несмотря на духоту моего фильтра, дышал. Я молился, чтобы мои два самодельных клапана работали. Почему? Я боялся сдвинуть их хоть на миллиметр, дабы отрава не проникла за мою защиту. Очки всё время потели, и я их вытирал. Хотя кое-что меня привлекло. Помните, я говорил, что в пещере не было следов цивилизации? Так вот, я их нашёл. Сначала, следы кирок на стенах на уровне пояса, затем я нашёл крюк, на котором висела небольшая лампа... Да, дорогой читатель, похоже, я нашёл следы гномов. Вселенная решила подтвердить мою теорию, заставив меня наткнуться на скелет гнома. Его костлявые руки лежали в районе шеи, моё воображение ярко дорисовало, как бедный гном наткнулся на утечку этого опасного газа и в последние минуты жизни задыхался... Ужаса прибавляло то, что я нашёл ещё пару скелетов... Брр. В конце концов я нашёл то, что искал — серу. На стене пещеры красовались её небольшие кристаллы. Я начал их аккуратно соскабливать. Да, моя кирка не оставляла искр, но я не хотел лишний раз рисковать. Так что почти полчаса я скоблил эту жёлтую штуку, набрав целый мешок. Я не хотел ещё долго сюда возвращаться. Пройдя дальше, я так же нашёл и пирит — «золото дураков». И хоть для меня он был бесполезен (всё же сера полезнее, банально не надо думать, куда железо девать), я не мог не восхититься его формой, почти идеальные кубы. Вроде только ещё висмут так умеет? Ну ладно, надо двигаться дальше. В теории моя лампа Дэви (хотя в этом мире уж лампа Никиты, но я не жадный) была хорошим прибором для измерения, и хоть часто пламя горело ярко, я не смел снимать защиту. Даже когда нашёл белые кристаллы, скорее всего квасцы, и если бы не этот газ, я бы спокойно лизнул эти кристаллы, и наверняка смог повторить путь Медичи. Но меня привлекло другое , светло-красные прожилки в скале. Ударив киркой, я с лёгкостью обнажил множество алых кристаллов. Это же киноварь, она же сульфид ртути, вещь, что содержит столь опасную и желанную ртуть, золочение, термометры, барометры... Эх, пойдёт наука. Не задумываясь, я принялся за работу, накопав целый мешок, хоть и делал множество перерывов, так как воздуха из-за фильтра было маловато. Мешок стал намного тяжелее. И вроде бы уже пора на выход, но что-то звало меня вглубь. Чем дальше я шёл, тем чаще находил следы гномов, да и их самих. Их скелеты были повсюду, в разных позах. Я из любопытства поднял одну из кирок, но она тут же рассыпалась. Сероводород явно не щадил металл, да и моя кирка начала покрываться зелёной патиной, что меня, естественно, не остановило. Внезапно пещера начала вести куда-то вверх и даже стала чуть уже, но мою клаустрофобию в этот раз убило любопытство. Я забрался в очередной зал, и в нём тоже были скелеты. Но если по остальным было видно, что те умерли внезапно и быстро, то тут была иная картина. В паре скелетов воткнуто несколько мечей, другие лежали, прислонившись к стене. Но моё внимание привлёк один, в дальнем углу. Его разительно отличала диадема на черепе... Неужели король? Я подошёл ближе — да, его одежда была богаче, но держалась из последних сил; любое движение и она превратится в труху. Моё внимание привлекла сумка рядом, похожая на кожаную, но стоило прикоснуться, как она чуть ли не рассыпалась. Сколько же ей лет? Но внутри оказалось куда ценнее. Во-первых,какой-то медальон серебристого цвета — обычный круг, на котором были руны, а в центре — циркуль с наугольником. Чем-то похоже на знак масонов. И как он сохранил свой блеск? Кроме того, эта штука была будто бы сборной, словно головоломкой. Во-вторых, это была какая-то связка из того же серебристого материала, тонкие пластины разной длины. Деньги что ли? Но самой странной находкой оказалась гроздь кирпичиков, сделанных из совершенно незнакомого материала. Он был чёрным и прозрачным, как обсидиан, но на свету отливал глубоким фиолетовым. Я подумал о стекле, но, едва взяв его в руки, разум отказался верить. Предмет был почти невесомым, но двигался в воздухе с неестественной, сонной плавностью, будто погружённый в густой мёд. Я разжал пальцы. Вместо того чтобы упасть, гроздь начала медленно, неумолимо тонуть в воздухе, как камень в воде. Я застыл, наблюдая за этим немым издевательством над законами физики. Что за чертовщину я откопал? Последней находкой стал какой-то свёрток. Развернув, я понял, что это карта этой системы пещер, сделанная из какого-то металла, склёпанного наподобие чешуи. Она была крайне детальной, и хоть я не мог прочесть гномьи руны, но интуитивно понял примерные ориентиры. Я кинул взгляд на скелет. —Спасибо, — из-за игры теней мне даже показалось, что он кивнул. В последний раз взглянув на эту картину и сложив артефакты в карман,я решил возвращаться назад. Я спокойно продолжал странствие, пока не нашёл большую залежь киновари. Решив добыть её напоследок, я ударил киркой — и вдруг послышалось резкое шипение. Каменная порода вздулась и лопнула, будто в ней проснулось нечто живое. Я отпрянул, и в этот момент мой взгляд упал на лампу. Нет, нет! — Меня начала охватывать паника, — Я не умру! Огонь в моей лампе Дэви неестественно вытянулся и запрыгал, а над ним возник зловещий, мерцающий бледно-голубой ореол. Сердце ушло в пятки — я знал, что это значит. Это не просто синий свет: это горит метан, пойманный сеткой. Пока она удерживала смерть внутри, но каждый прыжок пламени был беззвучным криком: «Беги. Сейчас будет поздно». — Нет! Нет! Я побежал, пытаясь найти выход, но с ужасом осознал, что заблудился. Пламя в лампе продолжало уменьшаться, а синий ореол — расти. Дышать становилось всё труднее — то ли из-за вытеснения кислорода, то ли от паники. В конце концов я выдохся, повалившись на землю, и лишь наблюдал, как огонь синеет всё ярче — верный знак, что в пещере стремительно копится метан. Я просто начал смеяться и плакать. Я уже однажды умер и не хотел повторять эту судьбу. Мне дали второй шанс... И я угробил его в этой чёртовой пещере неизвестной глубины... Я стану очередным скелетом. Внезапно я услышал звон. Та самая карта, что я нашёл у гномов! Я развернул её. Взор заволакивало мутной пеленой, но, приглядевшись, я прошептал: —Да! Я в этом тупике! Тут есть другой выход! Я сорвался с места, пустился бежать, пытаясь обогнать свет своей лампы, что синел всё неумолимее, чуть не спотыкаясь об останки гномов. Спуски, подъёмы, в паре мест я полз, но не бросал серу и киноварь, добытые таким трудом. Да, любой нормальный бросил бы их — жизнь дороже. Но я не ради этого затевал весь этот квест, чтобы всё бросить! И вот наконец-то я увидел свет — небольшой, почти вертикальный туннель, ведущий наружу. Я, не задумываясь, полез вверх, карабкаясь из последних сил, и несмотря на мои свинцовые ноги, я всё ещё нес свою тяжёлую ношу. Я полз, уже почти не чувствуя тела, но ощущая живительный кислород. Но ликование оборвалось, когда я сильно ударил лампу о выступ стены. У неё отвалилось дно. Весь мир замер, а меня внезапно настигло странное спокойствие. Я наблюдал, как пламя медленно падает вниз... — Ну, кажись, реран... Последнее, о чём я успел подумать, — это вспыхнувшая перед глазами ослепительная стена огня. А затем ударная волна догнала меня и вышвырнула наверх, как пушечное ядро.