Медный король, всадник без магии

Глава 24. Вренкор: Подступь

— М-да, на деда моего и была вся надежда. Он тоже здоровенный был, — проворчал Торб, наблюдая за моими мучениями. — Охотно верю, — пропыхтел я, дёргаясь в тесной куртке. — Поможешь снять, а не философствовать? Торб подошёл, дёрнул за рукав. Куртка даже не шелохнулась. — Как ты её вообще надел? — А вот это, детектив, — я замер, чувствуя, как кровь отливает от пальцев, — правильный вопрос. К сожалению, в этой зимней куртке я умудрился застрять. Она была слишком мала, но Вселенная, видимо, про это забыла, потому что иначе я не объясню, как оказался в такой раскоряченной позе. Руки были полностью скованы, а рвать не хотелось. Кое-как, под скрип ткани, меня освободили, но самая главная проблема осталась нерешённой — отсутствие тёплой одежды. Я не очень-то верил, что там тепло. Горы и всё такое. — Может, расшить как-то можно? — первое, что пришло в голову. — А у тебя шерсть или мех есть? — неожиданно встряла Ланцет, всё это время вертевшая Киноварь в руках. Её сильно удивляло, как быстро дракончик зажил, так что она продолжала перепроверять её крылья. Хотя благодаря телепатии Гремучки мы оба прекрасно знали: Ланцет лишний раз просто восхищается ею. Что Киновари очень импонировало (ох уж эта драконья гордыня…) — Надо же было тебе одежду заказать тёплую… — начал Торб. — Согласен. Но ты сам веришь, что быстро всё сделают? Да ещё на мои мерки. Кузнец лишь пожал плечами. Был, конечно, вариант пойти налегке. Но, к сожалению, я очень чувствителен к холоду. Малейший сквозняк — и сразу ангина, даже при всей моей любви к мороженому. Ладно. Есть у меня одна палочка-выручалочка в виде мрачного блондина. Для этого же он в команде? А пока Торб опять копался в сундуке, я решил забрать своего дракона. — Эй, я ещё не всё осмотрела! — возмутилась Ланцет. Я уже хотел как-то ответить, но зачем? Можно же просто дальше гладить и тискать ящерицу. Параллельно думая. — Никита, вот ещё тулуп какой-то. К сожалению, пришлось отпустить Гремучку. Та, недолго думая, спокойно спланировала обратно в руки Ланцет. Я принялся примерять, но нет — чуда не произошло. В моё время отдельным квестом было найти спецовку (еле нашли), а обувь выдали лишь после жалоб в инспекцию труда… Так, прошу прощения, отвлёкся. Пока что единственный план — обмотаться пледом, как шотландский горный король. Правда, в таком виде я буду полезен разве что как пугало для снежных барсов. — А может, просто распороть и новое сшить? — мысль кузнеца мне понравилась. — А кто это будет делать? Мы с Торбом медленно повернули головы в сторону Ланцет. Та, не прекращая поглаживать Киноварь, подняла глаза. — Что вы так на меня смотрите? — её руки замерли. Дракончик недовольно фыркнул, требуя продолжения банкета. — Ну… — начал я. — Я максимум могу ушить и заплатку наложить, — перебила она. — Это вам к моей «сестре». И та слишком занятая. Мне показалось, или она сделала какой-то странный акцент? Внезапное раскрытие персонажа?! Так, стоп-стоп-стоп, Никита, остынь. Я опять взял Киноварь. Она лишь издала лёгкий рык и спокойно перешла в мои руки. Я облокотился о стену и начал её гладить. Остальные тоже присели. Во время общего мозгового процесса Киноварь подняла голову, посмотрев куда-то влево от двери. — «Идёт!» Пшик — и она уже в печи, только хвост мелькнул. Дверь скрипнула. На пороге стоял Кирин. В руках он держал груду какой-то тёмной ткани, перетянутую ремнём, и выглядел так, будто только что вернулся из набега на торговый обоз. — Надень, — сказал он своим «любимым» командным тоном. — Как? — Через низ. — Ну явно не через верх, — буркнул я, принимая груду. Я разложил её на столе. Много тёмно-коричневой кожи, грубой и кое-где прошитой сухожилиями. Внутри — мех. Волчий, насколько я мог определить. И… перья? Точно, фазаньи перья торчали из плечевых накладок, как неудавшийся дизайнерский эксперимент. Доспех выглядел так, будто его собирали из того, что нашлось под рукой после удачного набега на зоомагазин и охотничий склад. И при этом он был примерно моего роста. — Это что за чучело? — спросил Торб, с сомнением разглядывая творение неизвестного портного-ургала. — Броня, — коротко ответил Кирин. — Броня? — переспросила Ланцет, и её «фи» было очевидно. — Выглядит как… — Как то, что можно надеть на Никиту, — закончил Кирин, перебив. Когда я развернул её в полный рост, Ланцет аж присвистнула. — Ты где это достал? — У ургала. — А я думала, у гнома. У них там, говорят, тоже здоровенные водятся. Тут я соглашусь: где же ещё достать одежду для меня? И пока я продолжал возиться (кожа, к сожалению, вещь довольно твёрдая), перебранка продолжалась. — Зачем тогда спрашиваешь? — Убил или украл? — Убил. — А… — Ланцет даже не замешкалась, хотя чего ещё ожидать? Кирин явно предвидел её вопрос. — Стрела пробила голову. Вся кровь — либо на землю, либо в шапку. Не успела Ланцет снова открыть рот, как Кирин продолжил: — Напал зимой в лесу, решил, что я лёгкая жертва. Броня хорошая, хоть и великовата. Но пригодилась. Никита, я её мыл. Не знаю как, но он своим затылком каким-то образом углядел, что я очень внимательно её вынюхиваю. Убедившись в пригодности, я её надел. Встала как влитая — будто на меня сшили. Доспех был очень добротным, нисколько не стеснял движений, и меня уже начало парить, будто я в бане побывал. — Ну, спасибо. Серебряноглазка лишь кивнул. Выполнив свою задачу по моему спасению. Тем временем из печи раздался чих. По классике сердце решило уйти в пятки и замереть, обоих накрыл ужас. Вот опять спалится контора, и Кирин был последним, кому я хотел показывать дракона. Без расспросов Кирин кинулся к печи. — «Киноварь! Наверх!» — «Знаю!» Хоть бы все сделали вид, что абсолютно ничего не было? Мы все трое переглянулись, к счастью, все всё прекрасно поняли. И делали вид, что Кирин — чудак, раз уже полез в печь. Блондин быстрый, а Гремучка быстрее. Была, конечно, паранойя, что она может в трубе застрять. Но, к счастью, она спокойно выбралась на крышу. — Что тут происходит? — уже подоспел Ретрик, обвешанный бурдюками с водой. — Да Кирин решил поработать трубочистом. Печь забилась, бедная, и этот герой вызвался её очистить. От комментария Ланцет я не сдержался. Ретрик — да и сама Ланцет — тоже. Даже Торб издал нечто среднее между кряхтением и смешком. Даже недоумевающая Киноварь, уже сидевшая на крыше, смогла через меня ощутить ситуацию и издала драконий эквивалент смеха. — Там определённо кто-то был, — голос Кирина звучал очень невозмутимо, будто он обсуждал погоду. Его вид, его каменный пофигизм, сажа, которая сделала его абсолютно чёрным, будто черт… Меня буквально разрывало. Правда, когда я поднял глаза, все уже смотрели на меня как на дурака. — Кирин, ну мыши это были, — подал голос Торб. — Надо кота на время взять. — Чих был слишком низким для мышей… — А ты спец в мышиных чихах? — перебила Ланцет, явно не скрывая ехидства. — Пойду умоюсь. — После чего свежеиспечённый мавр скрылся за дверью. Ретрик уже хотел что-то сказать, но я оперативно приложил палец к губам. Ретрик, кажется, всё прекрасно понял. — Я помню, что мы ненадолго. И много еды брать не надо, а вот воду решил взять. — А в горах что, родников не бывает? После моего вопроса все странно на меня посмотрели. Особенно Ланцет. И пока Ланцет смотрела на меня как на идиота, Торб спокойно ответил: — Это так не работает. Его ещё найти надо, а может и не быть. Или ты на авось действовать решил? — Почесав бороду, он продолжил: — Малец прав. Без еды ещё долго протянуть можно, а без воды уже через несколько часов тяжело. — Ну ладно, все в сборе? Пошли! — Я больше не хотел оттягивать начало. — Э! А Кирин? — на возмущение Ланцет я лишь махнул рукой. — Да ничего, пока пойдём — догонит. Мне было действительно невтерпёж. И я чуть не обидел Киноварь, когда с ней не попрощался, а заодно попросил не попадать в неприятности и не лезть в чужие глаза. — «Будто сама я этого хочу». Понимаю, Киноварь, понимаю. Такова участь главных героев — они всегда во что-то вляпаются.

***

— А собственно… где? — развёл я руками, указывая на место, где, по словам Ретрика, должен быть проход. Но была лишь голая скала. — Это точно то самое место, я привёл нас по нашим же следам… — Кирюша, я, конечно, тебе охотно верю, но своим глазам верю больше! Не очень хотелось слушать про то, почему следы могли остаться. — Так может, сама дверь закрылась? — Ага, Торб, ага! Само закрылось, абсолютно случайно. И пока я переводил дыхание, уже подключился Терек. — Молодой человек, вы, кажется, забыли, что это творение гномов. Они спокойно могли сделать такой механизм — банально чтобы случайно не оставить открытым. — После чего дед подошёл к стене и начал её осматривать. — У меня даже есть идея, как они могли это сделать. — Я, конечно, ничего в гномах не понимаю, но разве не должно быть «шва»? Я был полностью согласен с Ланцет: ничто в этой стене не говорило, что она отодвигается. — Могли бы и засечку оставить, — пробурчал я, глядя на двоих приключенцев. — В этом нет необходимости. Я никогда ничего не теряю. — Всё бывает в первый раз, Кирин. Абсолютно у всех, — снисходительно ответила Ланцет. Тем временем часовщик начал своей тростью постукивать по стене. — Юноша, вы говорите, что били по стене, пока не нашли выдвигающийся камень? Ретрик кивнул, подбежал к скале и начал по ней бить. Ну спасибо, что опять не начал пересказ, а то пока час шли ножками… Почему час? Решили, что лошадь в лесу оставлять — гиблое дело. Да и, как выяснилось, у деда ноги спокойно ходят… Так, извиняюсь, отвлёкся. Хотя пока я вам про таймскип говорил, уже и Торб присоединился к поискам. — Ребят, а вас не смущает, что зазора не видно? Или как, по-вашему, эта дверь открывается? — Мысль Ланцет меня не отпускала. Ну знаю я, как выглядит каменная дверь, — явно не как монолитная стена. — В прошлый раз так же было! — парировал Ретрик. Так, ну может, надо делать по уму? Может… А что, если стена должна быть более прохладной? Так как… А не… Пацан уже спокойно нашёл выдвигающийся камень и сунул в замочную скважину ключ. Я уже хотел его остановить, но в этот раз ключ спокойно провернулся. Оставив меня с разинутым ртом наблюдать, как гигантская каменная плита, идеально подогнанная в пазы, начала свой спуск и скрылась где-то в полу. Я первый вышел из оцепенения, подошёл к месту, где исчезла стена, и еле заметил небольшой зазор… Как они так подогнали? Впрочем, оставим это на том, что гномы — кудесники. Меня сейчас волновал холод, так что я быстро надел броню, которую Кирин вежливо согласился понести. Не потому что я слаб, а потому что на моей спине и так инструменты. — Кирин, зачем ты зажигаешь лампу? — Потому что темно? Я кивнул в сторону Ретрика: — А мне кажется, Ретрик сейчас так сияет, что своим взором всю пещеру озарит. — Эй! — несмотря на возмущение, по группе пронёсся смешок. — Эй, мелочь, не унывай, ведь не увидим ничего, коль свет твоих очей исчезнет, — продолжила шутку Ланцет, натягивая какое-то пальто. Ретрик закатил глаза, хотя его самодовольный вид никуда не делся. — Вы сговорились, что ли? — Просто практикуемся, — пожал я плечами. — Вдруг на ярмарке пригодится. — Ты уже хороший претендент на ярмарку, осталось только рога надеть да разукраситься. И снова смех. — Может, пойдём уже? — всё веселье оборвал Кирин, бросив свой леденящий взгляд. А я думал, уже привык. Переступив через порог, я тут же ощутил, как в лицо ударил холодный и сухой горный воздух. В пещере я замечал всякие железки, валявшиеся тут и там. Проход напоминал тоннель метро: такая же гулкая полутьма, те же кабельные лотки под потолком (только вместо кабелей — проржавевшие цепи). Не хватало только плитки на стенах и запаха перегара от ночного сторожа. А ещё мы наткнулись на некие останки, которые походили на турникеты. Я даже нашёл сторожку — правда, только я один это место углядел. Аура КПП… — Ты чего застыл? — Торб тронул меня за плечо. — Да так… показалось. — Это что? — Ретрик ткнул пальцем в ржавую конструкцию. — Контроль доступа, — буркнул я. — Турникеты. Гномы, наверно, любили порядок. Никто не переспросил. Видимо, решили, что я несу чушь. Кроме Кирина — его подозрительный взгляд я почувствовал, хотя он почти сразу отвернулся, продолжив путь. В конце мы подошли к той самой платформе из рассказов Ретрика. Я ожидал увидеть висячую платформу, но увидел, что она стоит на какой-то опоре. Чем-то напоминало горный подъёмник… Но, скажем так, наоборот. — И никакого ограждения… — Боишься упасть? В ответ на слова Ланцет я заглянул вниз. Высота была не смертельная, но приличная — метров семь-девять. — Не волнуйся, разобьёшься — соберу. В темноте да не в обиде. М-да, скоро можно будет местный КВН открывать. Помогли деду аккуратно залезть, а Кирин любезно дёрнул рычаг и запрыгнул на платформу. — Не могли рычаг по-обычному сделать? — пробурчал Торб. — Так это ведь должен был сторож делать. В словах Терека был смысл. Вряд ли можно каждый раз скакать сайгаком — должен быть кто-то внизу. Мы ехали довольно быстро. Хотя я лично больше боялся упасть, отчего ноги невольно тряслись, но должен отдать должное: платформа не шаталась и ехала плавно. И сколько лет этот мудрёный механизм стоял? Алё, автор, напомню: любому механизму со временем хана. Если, естественно, гномы не вчера ушли, предварительно смазав всё маслами (и да, этот книжный ляп не отменяется тем, что ты прописал моё возмущение!). --- Ну ладно, моё бурчание не столь интересно, как то, что наконец-то показался свет и настоящий холод. Лампы потушили, мы сошли с платформы. Дальше нас вели эти двое. Мне оставалось только любоваться бесцветным пейзажем. Лишь небо было голубым, прикрывая эту серость. В какой-то момент я увидел это. — Железобетон… — невольно вырвалось у меня. Я отошёл от группы, не веря своим глазам. Повсюду виднелись укрепления, из которых торчали железные штыри — вернее, их останки. Но больше удивило другое: оплавленные гаубицы. Чёртов настоящий артиллерийский ствол. Здесь, в этом раннем средневековье — как такое возможно? Но вот они, передо мной, хоть их и трудно было узнать. Многие просто сгнили от времени, оставив лишь намёк, но эту технологию из моего мира я узнал. — Никита, ты чего? — ко мне уже подошёл Торб. — Железобетон… — выдавил я. — Гномы знали, как сделать жидкий камень… и залили его в железные рамы… Остальные тоже обратили внимание. Читатель наверняка думает: «ну бетон, чего такого?» Да, бетон был известен ещё в Древнем Риме, но железобетон из него не сделаешь. Если кратко: тот состав был слишком пористым и «агрессивным». В него проникала вода, а из-за природных добавок (пуццоланов) металл в таком тесте просто ржавел и разрывал камень, не успев набрать прочность. А то, что я видел, напоминало бетон из двадцатого века. А для него нужно очень хорошо знать химию. Я даже не понимал, что меня шокировало больше. Да и зачем разделять? Произошла находка временной аномалии — технологий двадцатого века. Похоже, я не такой уж и хорош, что принёс этот порох… — Ты знаешь, что это? — Из раздумий меня вывел Кирин. Несмотря на его привычный вид, я прямо чувствовал, как он начал сверлить меня взглядом. — Мушкет видел? Ну, это то же самое, но больше. — Я кивнул в сторону останков. — Ты знаешь, как сделать этот «железобетон»? Я кивнул и уже собирался начать объяснять, почему не смогу построить ему сто тысяч бункеров, но меня прервали. — Откуда ты это знаешь? — От верблюда. Он не отреагировал. Лишь начал кинематографично расхаживать взад-вперёд. — Так не бывает, — наконец сказал он. — «Амнезия» — это потеря всей памяти, а не очень удачное исчезновение определённой части. — Он резко остановился, снова глядя мне в лицо. — Очень удобной части. Которая позволяет хранить молчание. Откуда ты? Я лишь пожал плечами. Моя история абсурднее любой выдумки. — Кирин, прекрати плавить Никиту взглядом, — оба обернулись на голос Ланцет, которая, похоже, решила меня спасти. — Есть случаи, когда в результате пережитого опыта человек может забыть почти всё. И даже сменить личность. Сама не раз наблюдала результаты пыток. — Она уже начала подходить. — Для жертвы пыток он слишком целый, — вышел ей навстречу Кирин. — Мы оба знаем про магию, — Ланцет уже стала повышать голос, приблизившись почти вплотную. — Молодые люди! Остановитесь! — вмешался Терек. — Даже если предположить, что Никита родом из места, где эти древние технологии используются, остаётся вопрос: как он тут оказался? — Поправив очки, он продолжил: — Торб, ты же его нашёл по дороге в Роквен? — Ну да. В чём обычно ходит, в том и был. Я даже особо не обратил внимания тогда, что странный мужик в лесу, — дела были поважнее. — Кирин, как такой человек, как Никита, оказался в лесу без провизии, без снаряжения и без смены одежды? Кирину нечего было ответить. — То, что он знает такие технологии… Возможно, в прошлом он учёный муж. В ответ Кирин залез за пазуху и достал что-то. — Я нашёл пулю и части механизма, похожего на ваш кремневый замок, — после чего протянул этот металл на осмотр часовщику. Заодно подошли я с Торбом. И, каюсь, даже меня, избалованного точностью двадцать первого века, удивила эта деталь. Даже сквозь время и агрессивную среду, даже сквозь эту не то патину, не то ржавчину была видна элегантность и точность. Без слов было понятно: нас крайне заинтриговало, что же ждёт нас в Вренкоре. — И что же ты хотел сказать, Кирин? Что я из этой эпохи? Кирин промолчал. Даже бровью не повёл. — Прям вспоминаю, что было, — я выпрямился и сделал театральную паузу. — Настала пора мне сделать кино. Ну, вернее, вы в голове дорисуйте. Я сделал шаг вперёд, будто выходя на сцену. — Вышел я в зимнюю пору. Налегке, без одежды… Вышел я… че-то попить… Как вдруг оступился внезапно… И в лёд провалился! Замёрз я, бедный, прям очень бедный, в водичке холодной. Да так и замёрз до весны… Из толпы донёсся смешок. Кажется, Ретрик не сдержался. Ланцет фыркнула, но тут же прикрыла рот рукой. Даже Торб издал что-то среднее между кашлем и смешком. — Спустя лет этак тысячу… — я поднял палец к небу, изображая глубокомыслие, — а потом резко треснул лёд, и проснулся в новом мире! Я поклонился. Тишина. Кирин даже не улыбнулся. Смотрел своим обычным взглядом, от которого хотелось спрятаться за ближайший бетонный блок. — Смешно, — сказал он наконец. Голосом, в котором смеха не было ни на гран. — Пошли уже дальше, министрель. Я с Торбом был полностью солидарен. Хотя пока шли, меня не покидала мысль: что же я там увижу? В принципе, была очень странная идея, что в Вренкоре окажутся именно станки. С чего я решил, что им там быть? Там могла оказаться просто куча наковален, и лучшее, что там могло бы быть, — молот на водяном колесе… Да нет. Увидев эти развалины и этот кремневый замок, я отбросил сомнения: меня ждут не просто развалины, а технологические руины. Наконец-то мы пришли к этому месту. В отличие от прошлого раза, тут было явно понятно: дверь есть. Опять идеально вписали, без шва. Но сама симметрия и локация говорили о проходе — не хватало только красной дорожки. А вот и показался замок. Подойдя, я протянул руку, и Ретрик вложил в неё ключ. Я вставил его и начал с умным видом крутить. Несмотря на то, что ключ сидел плотно, я мог спокойно вертеть его двумя пальцами. — Ретрик, а какой звук был? — Параллельно я попытался раскрутить ключ, но стоило убрать руки, как он резко останавливался. То есть у нас не всё отвалилось. Ретрик смотрел на меня с непониманием. — Ну, звонкое «Кх» или долгое глухое «кхххх»? — Было несколько «К-К-Кхх». — Судя по тому, что описал Ретрик, а именно: не один хлопок, а серия, «К-К-Кхх», — я бы поставил на храповую собачку. — Почесав подбородок, Терек продолжил: — Дали слишком большое усилие, она соскочила и срезала зубья или сама сломалась. Теперь ось ключа вращается, а собачка его уже не держит. Я посмотрел на Терека с явным удивлением. — Так ведь если железо треснет, то и оглохнуть может, — подхватил Торб. — Не все с железом работают, как ты, — возразил Терек. — Чугун, например, трескается без предупреждения. Дзинь — и нет зуба. Бронза, наоборот, сначала гнётся, а потом рвётся с мясом. Сталь может пружинить до последнего, а потом бахнуть так, что в ушах звенит. У каждого своя песня. — Ну и ржавчина могла пойти, — добавил я. Я приложил ухо, пытаясь прислушаться, но быстро отморозил его. Теплопроводность у камня низкая, но уху от этого не легче. В тот же момент в меня прилетела какая-то трубка. — Держи. Холодную голову я лечить не буду. Я взял в руки этот примитивный стетоскоп и начал крутить замок, но ничего не услышал. Не успел я подумать, как стетоскоп был выхвачен Кирином. — Крути. И пока я крутил ключ, он ходил и выслушивал всё подряд, чуть ли не прилипая к земле ухом. — Слышу. По звуку там что-то скрипит и бьётся. Что ж, место поломки нашли — осталось локализовать, если звук идёт снизу, значит, основные узлы заглублены. Должен быть ревизионный люк. — С чего люку быть? — Похоже, опять сработало моё удобное оправдание, что я иногда говорю вслух. — Зачем, по-твоему, замок, если к его механизму есть доступ снаружи? Логика у Кирина была. — То есть если такой случай заковыристый, то теперь гном без города остался? Кирин повернулся в сторону Торба. — Если к замку есть доступ без ключа, смысл тогда от замка? — Кирин не унимался. — Но ведь любой замок находится впереди двери, — в ответ на слова Терека, похоже, у Кирина в голове что-то щёлкнуло. Тем временем Терек начал стучать тростью. На наши недоумённые взгляды он ответил: — Если наткнусь на люк, будет другой звук. Угадайте, что мы делали следующие полчаса? Правильно! Ходили и били ногами. Пока Кирин ползал со стетоскопом. К счастью, этот цирк без шатра закончился успешно, и люк был настукан. Остался вопрос, как открыть. Так как... Правильно! Шва не было, то ли гномы были перфекционисты-отделочники, то ли за всё это время бетон с камнем сросся. К счастью, с собой я прихватил свою отвёртку и начал по камню ей скрести. Ручка была найдена и кое-как очищена. Следующей проблемой стало её открытие. К счастью, всё ещё был Кирин, который без особых усилий и с хрустом открыл этот люк. За люком скрывалась лестница, вмонтированная прямо в скалу, — узкие металлические скобы, уходящие в темноту. В нос ударил сухой, затхлый воздух, разительно контрастирующий с горным холодом. Пахло старым металлом и чем-то ещё — чем-то, чему я не мог подобрать названия. Временем, наверное. Фонарь на пояс, руки и ноги на ступени. Не успел я особо спуститься, как силуэты квартета сгрудились над люком, заслоняя и без того скудный свет. — Ребят! Вы мне свет загораживаете! — пока я спускался, квартет неус-танно следил за мной. — Фонарь на что?! — прокричала Ланцет. — Для подстраховки! А так мне, пожалуйста, солнца! Я продолжил спуск. Металл под пальцами был холодным и шершавым. Каждый шаг отдавался гулом в позвоночнике. Фонарь выхватывал из тьмы всё новые скобы, уходящие вниз, в никуда. Я часто делал перерыв, банально чтобы воздух свежий поспевал за мной. Да и всё же страх застрять был. В такие моменты мне не хватало Киновари, как-то за несколько дней уже привык, что чьи-то мысли есть в голове. Проход был слишком глубоким, как Кирин услышал его работу? Впрочем, я отложил эти мысли, так как на пути встал железный люк. Кое-как развернувшись, я смог его осмотреть, похоже, это была заглушка, болты были спрятаны, но я довольно быстро их приметил. Как и в прошлый раз, идеальное совпадение с крестовой отвёрткой. Болты почти слились с этой плитой и еле-еле крутились. Не успел я открутить второй болт, как раздался хруст, я перестал крутить и замер. Но треск продолжался. Быстрее, чем я успел что-то сообразить. Люк упал. А я следом. Всё, что было слышно, — мой крик. — А-а-а-а! — а после резкий удар. Ноги взорвались болью, позвоночник чуть не сложился, и я рухнул набок, ловя ртом затхлый воздух. Фонарь, слава богу, уцелел, но отбросило его куда-то в сторону, и теперь он валялся, высвечивая кривые тени на стенах. Несколько секунд я просто лежал и слушал, как грохот падающих обломков затихает где-то надо мной. — Ты там живой?! — голос Торба долетел сверху, искажённый эхом. Я пошевелил пальцами ног. Живы. Рёбра целы. Левое колено горело, но, кажется, просто ушиб. Пронесло. — Ага! — прохрипел я. — Отделался лёгким испугом и ещё одним синяком в коллекцию. И пока остальные стали спускаться, что было слышно по звукам, сняв с пояса многострадальный фонарь, я осмотрелся. Вокруг меня было множество шестерёнок, валов и прочего, казалось, что я оказался в «create», на стадии, когда вот-вот поезда пойдут. По-другому я вряд ли смогу описать эту кучу разных валов, цепей и шестерёнок. Не, че-то да видел, вон та шестерня с косыми зубьями, может, для плавности хода, тут цепи натянуты идеально, ни провиса, ни перетяга, а ближайший вал вообще пустотелый, но зачем, я хоть убей не скажу. — Ты живой? Я на месте чуть не умер от страха. — Ланцет! Твою налево! Ты как так внезапно появилась? — По лестнице? — указав на оную, куда спускались и остальные, кроме Кирина, похоже, он решил побыть на шухере. — Я ожидала, что тебя выносить придётся. — С чего взяла? — С крика? — Молодой человек, вы живой? — уже успел спуститься Торб. — Нет, блин, Терек, немного умер. С тобой говорит мой призрак. Тот лишь снисходительно улыбнулся, и мы все стали осматривать этот механизм. Создавалось явное ощущение, что единственный, кто хоть что-то понимал, — это Терек. Но и единственное, что говорил, — это «хммм». — Я так понимаю, мы тут на недели три, если не на месяц, — продолжая разглядывать механизмы, я ощущал себя последним идиотом. — Ну что ещё остаётся делать... — Не успел Торб договорить, как вдруг раздался грохот. Быстро увидев остальных и не увидев Ретрика, стало ясно: дело в нём. Побежав на звук, я увидел столб пыли, проломленную стену и Ретрика в ней. Из его слов стало ясно, что он обо что-то споткнулся и полетел в стену, которая была шкафом, похожим на те, что я находил в пещере. Заваленной пылью, что фиг бы мы нашли. И после того как начали разгребать всё, что там есть, мы нашли рояль. Какой рояль? Сюжетный! Так как совершено «случайно» он наткнулся на чертежи, ну очень удачно сделанные на платиновых листах. Да-да, скорее всего, гномы-умнички оставили чертежи рядом, чтобы, как в моей прошлой жизни, не искать в архиве чертёж югославского мостового крана 45 года. Но согласитесь, очень удачное совпадение. Хотя когда мы собрали чертежи... Ну еле собрали, так как Терек каждый рассматривал досконально и очень аккуратно ложил, будто боясь разбить, да и Торб явно был в шоке с такой археологии. И сам я пригляделся к верхнему листу. Разрез, сечение по оси. Допуски — чертовы допуски, выбитые в платине, а не нацарапанные на полях. И — матерь божья — сборочная спецификация. С номерами позиций... В общем, 25 пластин, примерно А3, из-за которых я словил флэшбек, когда пытался починить тот самый мостовой кран. И единственные чертежи были на немецком. Вот щас так же на шару сидели, разбирались. После сборка, несмотря на возражения Ретрика, я с Торбом стали по этим листам ползать, ища нужное. Бонусом присоединился Ретрик. В основном нас вёл Торб, у него было очень хорошее чутьё. — Мы здесь, а нам надо... — Пока он водил пальцем, я пытался найти замок. К сожалению, мешал древнегномий, но условные обозначения были очень похожи. — Ретрик, блин! — Во время своих поисков я чуть не зашиб Ретрика. Банально его не заметив, он был довольно компактный (и походу считает себя неуязвимым). — Мне, конечно, скучно, но можно мне работу не создавать? — Если хочешь, можешь присоединиться к поискам. — На моё предложение Ланцет посмотрела на эти чертежи, а после, подняв руки, ответила: — Нет, спасибо. С тем же успехом я могу тебе анатомический фолиант дать. Впрочем, особо долго поиски не длились, Торб нашёл главный узел, а заодно проход к нему. Хотя перед уходом, складывая карты, я кое-что увидел странное. А именно табличку на одном листе, где было: 6 = 0,1 15 = 0,25 30 = 0,50 45 = 0,75 Не, меня не сильно удивили арабские цифры, наверняка та же стезя, что тут все мой русский понимают. Как то, что подобное я видел лишь у французов. Если кратко, это сантиминуты, среднее между десятичной системой времени и обычной. После революции была мысля создать новую систему измерения времени. Где 1 день = 10 часов, 1 час = 100 минут, а 1 минута = 1000 секунд. В отличие от метра, эта система не прижилась. Да, можно допустить, что гномы местные и так же эталон посчитали, и так же пробовали новый способ счёта времени... Но слишком много совпадений. Осталось автору лишь где-то французский флаг повесить да круассаны положить. Ладно, меня уже ждут. Если где я и узнаю ответы, то лишь там.

***

Наконец-то мы добрались до сердца этого механизма. Комната была где-то в полтора этажа. Фонарь едва доставал до потолка, теряясь в паутине старых цепей. Куча шестерёнок, пружин и валов. Ближайшая шестерня была мне по пояс, с зубьями в палец толщиной, вся покрытая чем-то — наверное, каким-то маслом, что иссохло уже давно. Но для своего возраста сохранилась она неплохо. Воздух был сухим, пропитанным древним металлом, каким-то маслом и пылью. Ну, как в старых заводских цехах, которые не трогали десятки лет. Хотя было видно, что механизм делится на две части: верхняя, по всей видимости, и была улиткой замка. Массивные засовы, способные войти в скалу на добрый локоть, застыли в пазах. А снизу... Наверное, усилитель? К счастью, наверх вела каменная лестница, чем и воспользовался Терек. Его трость размеренно постукивала по ступеням. — Ты там не убейся-то! — На крики Торба он лишь махнул рукой. — Помолодел будто, — пробурчал Торб. В его голосе мне почудилась гордость за старого учителя. Без лишних слов мы разделились: Терек — наверх, Торб — в нижний ярус, Ланцет с Ретриком — в одну сторону, я — в другую. Во многих местах приходилось прогибаться, к счастью, я к этому давно привык. Лоб себе уже набил в прошлой жизни, но повторение — мать ученья, так что «дзинь» раздавалось ещё пару раз. Гномы строили для своего роста, и каждый вал норовил напомнить мне об этом. В какой-то момент я услышал звук текущей воды. Обычный, ровный, глубокий шум подземной реки. Идя на него, я нашёл кучу мельниц (ну, этих колёс), поднятых над водой, а под ними — реку. Чёрная, быстрая, деловито несущаяся куда-то вглубь горы. Кажется, нашёлся привод. Интуитивно разобравшись, я обнаружил, что мельницы опускаются механизмом, как в той же пещере. Валы и цепи, передающие усилие к замку, уходили куда-то в темноту, к главному приводу. Довольно умный ход — делать так, чтобы мельница была не в воде. Так её можно обслуживать, не останавливая поток, да и хранится она дольше. Гномы думали о ремонте. Хотя я сейчас не собираюсь её врубать. Мало ли, Торб в механизме. Он мне нужен в виде целого человека, а не пюре. Больше ничего интересного не нашлось, и я вернулся назад. Вернувшись, я обнаружил, что Торб с Тереком разобрали часть стены. Кузнец держал в руках осколок шестерни, разглядывая его, а Терек уже сидел за чертежами. Ну, затем я и сам увидел поломку. Похоже, догадка Терека была слишком оптимистичной, так как тут и шестерня оказалась расколота надвое. Бонусом лежал обломок какого-то вала. — Это же как такое отлить... — Так осколки есть, на их основе форму сделать. И переплавить. — Переплавить-то можно, — проворчал Торб, вертя в пальцах осколок. — Только что выйдет? Металл — он ведь помнит, что с ним делали. А мы его в печь — и всю память сотрём. Была шестерня твёрдая, с хитринкой, а станет просто чугунякой бестолковой. Он продолжал рассматривать эту штукенцию: — Цветом вроде латунь... но не латунь. У латуни отлив жёлтый, яркий, а тут... какой-то холодный. И патина не та. У латуни вроде как коричневеет, а эта — зеленью пошла, будто медь. Он подкинул обломок на ладони: — И вес... тяжеловата для латуни. Но для чугуна — легковата. Сталь бы ржавчиной пошла, а эта — целехонькая... Ну, была такой. Что за сплав такой, тут, наверное, только гномьи боги и знают... — А ну, дай-ка, пожалуйста, — я взял в руки эту деталь и полез за напильником. Металл не поддался, оставив лишь едва заметную риску. — Твёрдая, зараза. Не латунь — та мягче. Но и не сталь — сталь бы звонче... — Хотя меня больше удивило, как мой новый напильник так плохо взял металл. — А вынести осколки как... — но внезапно Терека перебил какой-то железный грохот металла, а после наступила тишина. — Ретрик! Надеюсь, ты цел?! — Тишину разорвал голос Ланцет. И мы сразу пошли на грохот. В этот раз Ретрик опять споткнулся и полетел в стену, найдя гигантские двери, как от ангара. А зайдя внутрь, мы увидели тысячи стеллажей, уходящих в темноту, ломившихся от деталей: шестерни всех калибров, валы, пружины, какие-то диски с прорезями. Всё аккуратно разложенное, ждущее своего часа. Ну, было аккуратно разложено, пока Ретрик не повалил стеллаж и безуспешно не пытался всё собрать. Похоже, неубиваемый Ретрик опять нашёл рояль. Впрочем, среди этого каталога надо было найти деталь. К счастью, гномы-умнички всё разложили, и Терек быстро нашёл нужную... Правда, она была размером с меня, и как её катить или хотя бы стащить, не представлялось возможным. — Ну, гномы явно маловаты. Значит, должна быть тележка, — Торб оказался прав, и была найдена небольшая тачка. Тут Кирин бы не помешал. Так как что местный аналог Коичи, что дед с ревматизмом, что, в конце концов, девушка не подходили на роль силача. И пришлось отдуваться мне с Торбом. — На счёт три, — Торб упёрся плечом в ступицу. — Раз... два... На «три» мы рванули. Шестерня качнулась, накренилась и с глухим звоном легла на тачку. Я едва успел отдёрнуть пальцы — прищемило бы так, что даже Ланцет не собрала бы обратно. Кое-как дотащив, встал вопрос: а как же нам это поднять? — Я тут кое-что нашёл... — После этих слов Ретрик привёл нас к рычагам. — Я надеюсь, ты их не трогал? — Ну... я только проверил, двигаются ли они, — в этот момент мне хотелось его прибить. Запомните раз и навсегда: видите рычаг, кнопку — без подписи или с непонятной, не трогайте! Это может быть как свет, так и питание! Я, возможно, из-за подобного идиота и умер... Хотя, может, ему спасибо сказать? Впрочем, вернёмся к реальности. За что же они отвечают? К счастью, нужные пластины мигом нашлись. И даже позиции включения. По схеме они врубали какой-то ящик с крюком... Это то, что я думаю? Впрочем, для включения нужно было врубить мельницы, а для этого — отключить механизм замка. По чертежам кое-как нашли эти передаточные шестерни, отвели и закрепили их. На удивление, механизм опускания мельниц с трудом, но опустился. Тут же раздался лёгкий скрежет, я уж думал, что ещё что-то сломали, но всё утихло. Я почувствовал вибрацию — этот древний механизм просыпался, словно старый солдат, который помнит свою службу, который готов вновь встать в бой. Затем мы услышали громкий скрежет, как будто кто-то ехал по рельсам. Проверив, что Ретрик рядом, мы побежали на звук, как раз вовремя — раздался звук лёгкого удара о стену. Я увидел его. Увидел то, о чём подозревал, но не мог поверить. — Кран-балка ты моя родная... — Все посмотрели на меня удивлённо. — Ну, это как мостовой кран... Как грузовой кран... Ай, ладно, — я махнул рукой. Сказал, чтобы кто-то пошёл на краны. Движения рычагов разобрали методом тыка. Каким-то образом он был лёгким в управлении: да, иногда заедал, иногда плохо тормозил, но он работал.

***

В течение часа шёл ремонт. Терек командовал, сверяясь с чертежами. Ретрик дёргал рычаги по моей отмашке. Мы с Торбом были на силовой части: поднять, завести, закрепить. А Ланцет досталась самая ответственная задача — светить. Чего смеётесь? Фонарь-то масляный, не светодиод. И пока мы ворочали железо, она стояла там, рассеивая эту вездесущую тьму. Мостовой кран был явно с похмелья, так как иногда тупил. К счастью, по своему опыту... Нет, не по похмелью, а по опыту работы с такими причудами (потому что какая-то зараза не могла заказать детали! Сиди, блин, резинки из противогаза делай. Да лови по цеху заразу, нарушая ТБ...), так что ловкости мне было не занимать. И вот наконец-то последняя гигантская шестерня поставлена. Осталось лишь её закрепить. Всё встало как влитое. Для полной победы не хватало только шампанское открыть. Хотя, похоже, я уже забыл, что я герой фанфика, потому что потерял осторожность, прислонившись к какой-то шестерне. И механизм начал движение. Никто не успел отреагировать, как шестерня зацепила кусок бинта на моей руке и начала затягивать его вглубь. Бинт был очень крепок и отказывался рваться. Шестерни продолжали меня поглощать, таща по полу; ещё немного — и моя рука исчезла бы в этом усилителе, а затем и всё тело. Смерть почти настигла меня. Но каким-то образом я смог засунуть руку в рукав, нащупать узел и развязать его. Бинт тут же слетел с руки и исчез в глубине механизма, оставив меня лежать. А механизм опять затих, будто насытился кровавым бинтом. Остальные тоже были в абсолютном шоке, и я даже не знал, у кого сердце стучит сильнее. — Где длинная палка?.. Щас ударьте кто-нибудь. — Мне кажется, это слишком мягкое наказание для «убийцы». — Вот найдём суд и присяжных — разберёмся. А сейчас ударьте кто-нибудь... Есть подозрения, какая гадина виновата. И да, я оказался прав. При сильном ударе передаточная шестерня временно возвращалась в паз, начиная крутить усилитель... А затем пружина вспоминала, что ей надо делать, и возвращала её обратно. Надо будет лучше проверять старые механизмы. — Почему ты всегда встреваешь в опасные ситуации-то?! — взмолвил Торб. Я лишь пожал плечами. Хотя прекрасно понимал почему. Банально нужен экшен, а что может быть лучшим экшеном, чем ГГ в опасности? Все начали уходить, и я в том числе. Подойдя к лестнице, я встал в очередь — всё же опасно было лезть по ней гуськом. Так что приходилось ждать. Я как джентльмен встал в конец. И пока поднимался Торб, я почувствовал, что моя рука слишком целая. Естественно, не потому что её только что не перемололо, просто... Разве так должна ощущаться рука, которая буквально вчера была истерзана драконьими когтями? Быстро снял доспех — было довольно холодно. Но я не обращал внимания, глядя на свою абсолютно здоровую руку. Я мигом развязал другой бинт, что был коричнево-красным, — он был явно лишним на моей абсолютно целой руке. Не было ни царапины, ни рубцов. Ничего абсолютно. Я быстро посмотрел на свою метку всадника, словно на ней будет что-то написано, но она никак не изменилась. Хотя... вот будто края стали более ровными... — Никита! Поднимайся! — Ладно, повесим это ружьё Чехова. Нельзя сбиваться с названия главы. Так что я мигом стал подниматься. Там уже Ретрик пересказал Кирину, что внизу происходило. — Пожалуй, не стоит мне больше вас оставлять. Ох, Кирил... Я бы, в принципе, хотел, чтобы за меня ты всё делал, но было бы слишком просто... Так, Никита, остановись, оставь что-то от четвёртой стены-то! — Ретрик, а где... — Не успел я договорить, как Ретрик уже достал медальон, подбежал к замку и провернул. Раздался довольно приятный звук открытия замка. Ретрик отпустил ключ. Тот начал вращаться сам, и из стены полилась негромкая мелодия — механическая, как из музыкальной шкатулки. Мотив показался смутно знакомым. А затем ключ, всё ещё играя, плавно ушёл в стену и исчез. Земля начала дрожать, вокруг нас из земли стали вырастать колонны из камня. Во многих местах треснувшие. Кирин вовремя меня отдёрнул. Иначе по голове прилетел бы камень. — Всё в центр! Это был единственный участок, который не двигался, пока абсолютно всё вокруг нас дрожало. Земля дрожала. Из неё, скрежеща, продолжали выползать каменные столы, лавки, фонарные столбы — всё поднималось из камня, словно утопленники из могил. Дорога в нескольких местах перевернулась, явив кирпичный узор. Я будто попал в бюджетную заставку «Игры престолов». Наконец-то всё стихло. — Не... Не... Неверо... Восхитительно! — еле выговорил Терек. — Ага... Гномы-выпендрёжники, блин... — Не знаю, что за слова опосля гномов... Но меня так скоро из-за них кондрашка хватит! — возмущался Торб. — Сначала вот это всё с тобой. Затем внезапно этот город гномий! Затем чуть не убились у этого замка! — Переведя дыхание, он продолжил: — Ну вот зачем это представление?! Стулья из дерева сложно сделать?! Лень сильна, чтобы выносить и заносить, а все эти штукенции выдвижные! Все эти механизмы запросто?! А вот если б заело?! Всё б не удалось! — Ради справедливости, много чего не выдвинулось. — Скамейки каменные! Ну кто так делает?! Седалище же застудить! Возмущению Торба не было предела. Я тем временем действительно обнаружил, что оказался будто на улице, с очень знакомым дизайном... Ну не может так быть. Как раз под конец речи Торба раздался дополнительный скрежет. Каменная плита перед нами начала опускаться, и за ней показались двери из какого-то серебристого металла, состоящего из множества треугольников. Как только всё стихло, центральная часть дверей слегка вдавилась внутрь. Затем треугольные пластины начали плавно поворачиваться вокруг своих осей. Верхние треугольники уходили вверх и в стороны, нижние — вниз, а средние смещались к краям. Вся конструкция складывалась, словно сложная головоломка, словно оригами: панели одна за другой уходили вбок и внутрь стены, открывая проход. Движение было тяжёлым, но чётким, с тихим металлическим скрежетом и лёгким гудением, будто древний механизм всё ещё работал исправно. Когда последний треугольник встал на место у косяка, перед нами открылся широкий тёмный проход. Мы все перевели взгляд на Торба, всё ещё сидевшего на лавке. А тот просто со вздохом махнул рукой. — Пошли уже. Надеюсь, то, что внутри, окупит мои страдания на голову. Тем временем Ретрик и Терек словно попали в локацию из сказки. Мы с Ланцет просто были в шоке. А Кирин... Ну, просто Киринил. Наконец-то мы начали заходить, вернее, попытались, так как Кирин нас сразу затормозил. И какой-то железной палкой начал бить по полу, заодно и кидать камни. Кроме этого, он делал это со всеми стенами. — Ты его ещё стены и пол лизни. — Это не обязательно. И пока Кирин, как следопыт, переживший не одно ТПК, осматривался, у нас было время ещё раз оглядеться. Двери изнутри были покрыты тем странным чёрным материалом, а-ля мозаика, так же как и внутренние части стен. Именно из-за них, наверняка, и не было эха. Никто, кроме меня, особого внимания на это не обратил — наверняка все приняли их за какие-то стекляшки. Хотя Торб заинтересовался дверью: банально, что за такой серебристый металл, который не заржавел. Я предположил, что это может быть платина, но Торб ответил, что платина слишком мягкая и тяжёлая для двери. Я уже хотел чиркнуть по двери напильником, но от вандализма меня остановил Терек. Не то чтобы ему самому не было интересно, но портить такое произведение искусства, мягко говоря, не стоит. Да и внутри наверняка найдутся детали для такой двери. Надеюсь, это не какое-то DLC для таблицы Менделеева. А то все мои знания и несколько лет универа пойдут коту под хвост и в этой жизни. Двигались мы довольно медленно. Паранойя и Кирин уже, похоже, друг к другу прикипели. — Кирин, твою налево, ты серьёзно думаешь, что кто-то оставил здесь ловушки?! — Я уже еле сдерживался. — Не гномы, так те, кто после них пришли. И напомнить, что тут следы войны? Я бы на их месте первым делом сделал проход неприступным. Впрочем, логика Кирина не оправдалась. И мы успешно дошли до конца. Ретрик уже хотел начать искать замочную скважину, но вспомнил, что ключ исчез где-то в замке. И пока он побежал, Кирин начал осматривать стены. — Дохлый номер... Но, как всегда мне назло, судьба сделала всё как надо. Кирин нашёл какой-то рычаг, замаскированный в стене. — Все отошли. И после того как мы отодвинулись так далеко, будто Кирин сейчас бомбу подрывать будет, он своим шестом нажал на рычаг и сразу отскочил. Рычаг опустился вниз, часть стены открылась, и оттуда появились рычаги знакомого серебряного цвета. — Это что? — спросил подоспевший Ретрик. Я уже догадывался, но дал дорогу нашему сапёру. Тот нажал на первый рычаг. Ничего не взорвалось. Ничего не упало с потолка. Только тихий, музыкальный «дзынь». Как от пианино. Кирин подошёл ближе и нажал на все рычаги — каждый соответствовал своей ноте. Ну, до, ре... Думаю, вы поняли. Музыкальная головоломка, блин. Я же про D&D шутил! Почему стоит мне про что-то пошутить, так оно тут же появляется?! Хочу... А не, лучше на людях такого не просить. Тем временем Кирин попытался повторить мелодию на входе — ничего. Затем ещё раз — опять ничего. — Если я не трогаю рычаги, то через время слышу щелчок. — Ресет, что ли? — на меня все посмотрели удивлённо. — Ну, сброс, очистка... — Я выдохнул и просто махнул рукой. Слишком долго объяснять. По классике D&D — головоломка для трёхлетних. Которую пять взрослых лбов не в силах решить. Каждый пытался что-то наиграть. Терек стал вспоминать разные мелодии, но ничего. Ланцет уже начала пытаться методом подбора что-то сделать. — Стоп! Я, кажется, знаю эту мелодию. Я подошёл к этой головоломке и начал нажимать на клавиши, напевая себе под нос гимн. Гимн Интернационала. Слов я почти не помнил. Никогда он не казался мне благозвучным. Хоть бы эта абсурдная идея сработала, хотя я даже не знаю, что лучше: что я просто брямкаю на клавиши, что-то мыча, или что серп и молот окажутся за воротами. — Сияньем наших победных знамён... — Я закончил бурчать под нос. Тишина. Я уже думал, что авантюра прогорела, как вдруг раздался знакомый скрежет. Дверь начала еле открываться, очень медленно. Все стояли и смотрели на меня с удивлением, пока я был не в меньшем афиге. Не, Ленин, конечно, что-то говорил про то, что можно найти товарищей и друзей по этому напеву... Но не в разных же мирах! — Ты отсюда, — констатировал Кирин. — Да, да, отсюда. Удачно во льду полежал... — Ты знаешь пароль от этой двери. — Угадал? — Такой длинный пароль? Ну, я честно сам в шоке, что правильно его набрал. В моей фонотеке вроде бы и нет места такому. Я-то знаю его, лишь потому что историей интересовался... Не знал, что история в новой жизни пригодится. — Мысль, конечно, верная... Но как Никита отсюда выбрался? — За меня заступился Торб. — Чего смотрите? Даже если опустить, что этот ваш Вренкор древнее... Да даже не знаю чего. — Торб стал загибать пальцы. — Да даже если опустить отсутствие еды, воды, одежды и прочего. Как он по-твоему с горы спустился? Да ещё и мимо Роквена-то. Не уж-то руками махая улетел? — С неба упал? Ну, или может, магия... — начала Ланцет, но Кирин резко перебил её. — Представляешь, сколько нужно сил, чтобы так далеко во времени его закинуть? — Нет, я же магию не знаю. Наконец-то дверь открылась. Внутри была небольшая комната, вернее, кабина — всё тот же чёртов металл. — Лифт, я читал о таком. Гномы часто такое строят, чтобы в шахтах перемещаться, — Терек, похоже, пропустил мимо ушей моё разоблачение. Первым пошёл Кирин, а затем остальные. Сначала мы начали опускаться, как на привычном лифте, потом поехали по диагонали. Тишина... Ну как тишина, скрежет шестерёнок и тому подобное, конечно, были. Но я имел в виду... Когда все молчат. Конечно, все хотели знать, откуда я, но что спросить, явно не знали... Да и как-то не мог поверить, что Вренкор как-то связан с моим миром. — Зачем такие сложности? — возмутился Ретрик, поездка была довольно долгой. — Безопасность, — ответил Кирин. — Даже если кто-то пройдёт через стену и замок, им придётся разбиться на небольшие группы, которые легко уничтожить. Лифт несколько раз тряхнуло, но наконец он остановился, и дверь полностью открылась. Впереди была абсолютная тьма. Впереди был очередной коридор, было слышно лишь звуки шагов. Потолка не было видно. — Далеко не отходим... Ретрик! — звук падения, звук рычага и шелест металла. Повернувшись, я увидел Ретрика, который умудрился упасть на ровном месте. Раздался вздох Ланцет. — Как? — Что? Я рычаг не заметил, ударился об него. Тем временем внезапно стало светлеть, подняв головы вверх, я увидел, как открываются люки, открывая путь солнечному свету. Навстречу к ним выезжали зеркала, направленные в одну точку, в гигантский кристалл где-то на верхушке горы. Я не мог нормально оценить до него расстояние. Но этажей тридцать было точно. Похоже, эта гора была абсолютно полой. — Невероятно... — Из рук Терека выпала трость, и он осел на землю. — Я мечтал увидеть город гномов всю жизнь... Но такое... И пока Торб помогал ему подниматься, продолжало светать, кристалл как-то полностью распределял весь освещённый свет. Когда стало светло и пройдя за угол, мы увидели гигантскую схематичную карту. Сложновато её описать, кроме того что тут около пяти этажей и два подземных... А слева и справа было по коридору. — Не хотел я это говорить... Но, похоже, надо разделиться. — Я согласен с Никитой, — сразу отозвался Кирин. — Торб, Ретрик со мной. Ланцет, Терек с Кирином. — А с каких пор ты командуешь? — Ну, как иначе хочешь? — ответил я на возмущение Ланцет, та быстро осмотрела всех... И, похоже, мою идею поняла. — Кирин, погоди. — Я кинул ему свой второй пистоль. — Надеюсь, он был не заряжен? — Ой... После этих слов Кирин высыпал из пистоля пулю и порох. — Как ты ещё не убился с такой осторожностью? — как всегда пробурчал Торб. — Да не убился бы, порох отсырел. — Чёрт, похоже, долго заряженным хранить не выйдет... Хотя как я в принципе про это забыл... Напоследок я дал Кирину и часть пуль и пороха. И мы разделились. --- Куда идти, было непонятно — куча комнат. Пока не появилась идея закинуть Ретрика на стены. Торб, конечно, говорил, что так и убиться можно. Но Ретрик заверил: три метра он спокойно переживёт. Я на Торба, Ретрик на меня — и вот он уже идёт сверху. — Там дальше эти комнаты кончаются! Хотя по пути всё же в них заскочили. Там были и раздевалки, и какие-то хранилища. Даже нашли что-то вроде общаги. — Они тут жили? Да тут же не развернёшься! В очередной раз я услышал звук текущей воды и сначала встретил бани, а затем и форику. Что такое форика? Общественный туалет в древнем Риме. Если кратко: просто под ним из акведуков текла вода и уносила все нечистоты в большую канализацию. В отличие от выгребных ям, запах гораздо терпимее, чем в вонючей яме за домом, и нет горы нечистот под ногами. — Надеюсь, это стекает не прям в реку? — А куда же ещё? — В ответ Торб пожал плечами. — Так океан же рядом, не пресную же воду тратить. Была мысль проверить, морская ли вода течёт... Но что-то побрезговал. Странно, что ещё рядом терсориума не было. Хотя, может, и к лучшему. Ретрик продолжал быть путеводной звездой. — Там впереди какие-то бочки! Кое-как открыв двери — уже явно железные и почти сгнившие — мы вошли в ангар. Перед нами открылось пространство, которое когда-то, наверное, могло вместить целую крепость. А в центре этого мрачного великолепия стояли они — домны. Гигантские, чудовищные по размеру. Даже разрушенные, они внушали трепет. Каждая — высотой с хорошую башню, с трубами, что уходили куда-то в скалы, сложенная из тёмного, почти чёрного огнеупорного кирпича и обшитая снаружи толстыми железными листами, которые давно превратились в бурые слоистые наросты ржавчины. В некоторых местах обшивка отвалилась целыми пластинами, обнажая потрескавшуюся кладку. Из широких, как пещеры, жерл когда-то извергался жидкий огонь и металл, теперь же внутри зияла холодная чёрная пустота. — Мать честная... Тут металл плавили?! — Торб, не веря, подошёл к одной из домен и коснулся рукой. — Это же гигантская версия нашей печушки! Действительно, похоже. Хоть лишь немногие из них были, относительно, целы. У подножия домен громоздились горы застывшего шлака — стекловидные, неровные, цвета запёкшейся крови и воронёной стали. Некоторые куски были размером с телегу. По полу, покрытому толстым слоем пыли и мелкой угольной крошки, змеились огромные чугунные желоба, по которым когда-то текла расплавленная руда. Пройдя дальше, мы нашли более компактные версии — и они были чуть более целыми. — Это сколько можно железа наплавить... — тихо сказал успевший спуститься Ретрик. — Очень много, пацан. Очень... — так же тихо ответил я. Мы пошли дальше, вдоль бывшей конвейерной ленты, что полностью сгнила, и увидели... Прокатный цех. Каждый станок представлял собой массивную раму из чёрного кованого железа и стали, высотой в два-три человеческих роста. Основу составляли огромные валки — цилиндрические ролики диаметром почти в мой рост, выточенные из какого-то твёрдого металла. Всё та же ржавчина и окалина, но кое-где ещё проглядывала первоначальная полировка, теперь тусклая и мёртвая. Между валками зияли щели, в которых когда-то с чудовищным давлением проходил раскалённый металл. Сейчас в эти щели набилась пыль. Нижние валки были врыты в каменный фундамент, верхние удерживались тяжеленными винтовыми механизмами регулировки толщины — огромными, покрытыми налётом ржавчины «баранами» с рукоятями толщиной в руку. Вдоль всего цеха тянулись длинные, покорёженные рольганги — системы роликовых конвейеров. Многие ролики перекосились, некоторые полностью рассыпались, оставив только ржавые оси. По бокам возвышались станины с шестернями размером с мельничные колёса. Вдали я увидел, похоже, систему привода, остатки в виде еле живой цепи... Сколько ещё раз я скажу про ржавчину? — Я так понимаю, они тут проволоку делали? — Не только. Листы металла ещё. Я так понял, мы попали в металлургический цех, заодно мы нашли и ту систему мельниц, всё так же поднятую над водой. Не представляю, как они всё это настроили. Пожалуй, опущу всякие прессы и молоты, хотя последним Торб восхитился. — В гильдии у нас такой был, на воде тоже... Но намного меньше... Мы шли дальше, дальше по этому производству. Наткнувшись на очередной огромный зал, что, несмотря на свет кристалла, тянулся в полумрак, будто целый подземный квартал гномьего города, только вместо красоты и порядка — сплошное величественное запустение. Повсюду плотными рядами стояли токарные и фрезерные станки. Некоторые были размером с лошадь, другие — поменьше, но все одинаково тяжёлые, чугунные, с массивными станинами, покрытыми толстым слоем рыжей чешуйчатой ржавчины. Над головой висела целая сеть трансмиссий: длинные стальные валы, сотни шкивов и зубчатых колёс разного размера, цепи и даже следы кожаных ремней, что уже давно истлели. Я уверен, это когда-то приводилось в движение от системы водяных колёс где-то снаружи. Даже сейчас было видно, как мощные главные валы уходят сквозь стены в соседние помещения. Кое-где колёса слегка перекосились, но часть механизма выглядела так, будто если подать воду — весь этот мёртвый лес вдруг оживёт с чудовищным грохотом. Хотя кого я обманываю... Я подошёл к ближайшему токарному гиганту. Станина была в рост человека, суппорт с резцом всё ещё стоял на месте, будто мастер только что отошёл. На столе лежала огромная, уже почти готовая шестерня диаметром в метр. Рядом на полу — горы металлической стружки, превратившейся в сплошной рыжий войлок. Под ногами хрустело. Чуть дальше стояли фрезерные станки — ещё более монструозные. Вертикальные и горизонтальные, с массивными консолями и столами, способными держать заготовки размером с телегу. На некоторых сохранились даже следы смазки — чёрные, густые потёки, которые время так и не смогло полностью высушить. У одного станка чудом уцелело зубчатое колесо — оно слабо скрипнуло, когда я невольно задел вал. Хотя насчёт масла... Я заметил вновь следы странной жижи, и почти на всех станках так было. Словно перед уходом их чем-то покрыли, чтобы сохранить. Кроме этого, моё внимание привлекла труба, полая внутри примерно до середины, и хоть она в руках почти рассыпалась... Было нетрудно понять, что это часть несозданного мушкета. — Никита, у тебя нет странного чувства... Ну, тоски такой. — Он развёл руками, указывая на всё это. — Всё это чудо... Чьё-то великое творение, и в таком состоянии. Я вновь оглядел это место и не мог не согласиться с Торбом. Лишь этот цех был размером с полный завод, что такое они творили... — А смысл тосковать? Как по мне, надо действовать... Хотя столько работы... — Внезапно плохое настроение перетекло в меня. — Глаза боятся, а руки делают! — Ухмыльнувшись, он продолжил: — Вода камень точит, даже если хоть что-то восстановим... — Да что ты восстанавливать будешь? — Я его перебил. — Что тут может быть полезного? Все логистические цепочки разрушены, почти каждая часть этого цеха лишь ржавчина. — Я махнул рукой. — Да и что мы будем делать? Людей нет, разве что с какие-нибудь жалкие гвозди. — С чего ты взял, что гвозди «жалкие»? Знаешь, насколько вещь ходовая и муторная? Один, два, десяток — терпимо. Но когда с утра до ночи только их и куёшь... — Похоже, лишь от воспоминаний у Торба выступил пот, который он вытер рукой. — Если ты знаешь, как сделать такую работу, да легче... Это уже... — Торб поднял и сжал кулак. — Ну, рывок такой хороший. В очередной раз раздался грохот. — Ретрик, блин! — Что? Я тут. Голос Ретрика раздался совершенно с другой стороны. Да и он там показался. Мы с Торбом переглянулись. Я сразу заподозрил того призрака. И пошёл к нему, наперевес с мушкетом. — Никита. Порох-то проверь. Мысль Торба была здравой. Нет, порох не отсырел. Я забыл его засыпать. Так что, исправив оплошность, я пошёл. На месте я увидел развалины станка и ржавые, влажные следы босой ноги. — Вы это видите? — Торб и Ретрик молча кивнули. Ретрик выглядел скорее непонимающим, чем испуганным. Ведь я забыл ему рассказать о НЁХ, что я встретил с Киноварью. И вот он опять тут. — Никита, может, ну его? — Ага, щас. Отказаться от Вренкора из-за призрака. Я начал идти по следам. По классике жанра они привели в тёмное место, где явно не хватало света. Следы вели сквозь дверной проход. На всякий я перепроверил и пистоль. — Ни пуха, ни пера! На выдохе я зашёл внутрь, быстро понял, что оказался в лифте, и что щас будет. — М-да... — последнее, что я успел сделать, — посмотреть на этих двоих, с виноватым лицом. Перед тем как полететь вниз.