Медный король, всадник без магии

Глава 23. Точка сбора

Буря кончилась так же внезапно, как и началась. Просто ветер перестал выть и наступила тишина. Такая плотная, что Кирину, казалось, было слышно, как падают одинокие снежинки. Кирин сделал шаг и почти сразу утонул в снегу по колено — он был очень рыхлым. Он шёл впереди, протаптывая мальчишке дорогу. Идти было крайне опасно. Но и возвращаться тоже. Они зашли слишком далеко. Сухофруктов у Кирина осталось лишь на несколько дней, и это если сам Кирин ничего не будет есть. Себе он мог позволить голодать, но дальше-то что? Что, если снова настигнет метель? Было решено двигаться дальше. Ретрику пришла в голову странная, но дельная мысль: путь должен быть свободен. Прошло слишком много лет, чтобы проход завалило недавно. Либо он свободен сейчас, либо был утерян навсегда ещё давно. Но как этот проход найти? Этого не знал никто из них. После бури мир стал чёрно-белым. Только белый снег, чёрные скалы и серое небо, которое вот-вот рухнет. Небо было плотным: ни просвета, ни намека на солнце. Тени не отбрасывали предметы — их просто не было. Мир потерял краски, осталась только белая плоскость с черными скалами. — Ретрик, ты как? Тот лишь кивнул. Похоже, Кирин слегка ошибался в нём, а вот себя, кажется, переоценил. Его руки давно побелели и почти потеряли чувствительность. Но он и не такое терпел. Резко он ощутил чей-то взгляд. Тут же достал лук и прицелился в сторону выступа, но там никого не было. — Кирин? Опять пума? — Опустив лук и переведя дыхание, он ответил: — Показалось. — Хотя был шанс, что снег просто поглощал шаги. Холод продолжал пробирать. На нём и так был минимум одежды, но он до последнего не хотел пользоваться магией. Было ли это делом принципа? Пытался ли он что-то доказать? Он и сам не мог ответить. — Эй! Я нашёл! — Обернувшись, Кирин увидел, как Ретрик разгребал снег вокруг какой-то таблички. Он присоединился к раскопкам. Спустя несколько мгновений они уже разглядели знакомые символы. Ретрик снова оживился, заявив, что они близко. Кирину даже пришлось его осадить, чтобы тот не побежал. И вовремя — Кирин сам чуть не свалился в пропасть, замаскированную снегом. Вся радость Ретрика мгновенно исчезла, когда перед ними оказалась отвесная стена. Дорога вела буквально в никуда. И пока Ретрик пытался найти хоть что-то похожее на замок, Кирин решил присесть, снега здесь почему-то было мало. Неожиданно он нащупал рукой наконечник. Поднял, всмотрелся — почти сохранившийся кусок железа. Сколько он тут пролежал? И чей он? Людей? Гномов? А может, эльфов… Но тут он нашёл кое-что другое: расплющенный свинцовый шарик, покрытый непонятной жёлтой коркой. Патрон от мушкета. Но как? Только Никита умел создавать такое оружие, и сюда он попасть явно не мог… Или здесь побывал неизвестный стрелок — оттуда же, откуда и неизвестная персона? В один момент, краем глаза Кирин заметил чью-то фигуру. Синяя одежда и красные штаны ярко выделялись на серо-белом фоне. Повернув голову, он увидел нечто вроде чучела, которое указывало пальцем куда-то вверх. Не успел Кирин сосредоточить взгляд, как фигура растворилась. Галлюцинации от холода? Такое бывает? Или его сознание дало подсказку? — Да должна же быть дверь! — От злости Ретрик даже ударил об стену ногой. Повезло что обувь толстая. Тем временем Кирин кинул взгляд вверх. Скала вздымалась выше крепостных стен, но он мог туда залезть. Надел кошки, достал крюки — и понял: верёвка слишком коротка. — Лезем вместе, — сказал он, даже не оборачиваясь. — Что?! — Если там есть проход, мы зайдём сразу. Если нет — спустимся. Но я не буду тратить время на спуск за тобой, пока ты мёрзнешь внизу. Он пристегнул Ретрика обрывком верёвки. — Держись крепко. И не дёргайся. Тишина внизу была пугающей, давно он такого не ощущал. Кирин кожей чувствовал: они здесь не одни. Оставить Ретрика — значит рисковать, что тот просто исчезнет, что он не успеет прийти на помощь, пока будет карабкаться. Он шагнул к скале и сделал первый удар крюком. Убедившись в крепости хвата, он сделал второй удар. Ретрик не был тяжёлой ношей, хоть и сильно сместил центр тяжести. Повезло, что не было сильного ветра. В отличие от штурма крепости, он не боялся, что его заметят и выльют чан раскалённого масла. Даже торопиться не надо было — это позволяло ему внимательно и с расстановкой цепляться за уступы. Он чувствовал тяжёлое дыхание, и как сильно колотилось сердце парня, и как крепко тот его держал. Внезапно уступ, на который он перенёс вес, обвалился. Судорожно он вбил крюк в ближайшее место, но вместо того чтобы зафиксироваться, наткнулся на глину, начав медленно скользить. Другой опоры рядом не было, как и места для крюка. Быстро достав взведённый арбалет, он выстрелил. Ему даже показалось, что крюк зацепился, но это была ловушка, которая чуть не стоила им жизни. Он продолжал медленно скользить, Ретрик был на грани паники. Тогда в голову Кирина пришёл странный план. — Найди, куда привязать. — После этих слов он всучил арбалет Ретрику, отвязал его от себя и схватил за руку. А затем отпустил крюк и полетел вниз. — А-а-а-а! — раздался крик Ретрика, но свободной рукой Кирин схватился за уступ чуть сбоку от себя. На мгновение их взгляды встретились. В глазах Ретрика плескался ужас пополам с верой. Кирин дёрнул рукой что есть силы, став своеобразной пращой, и мальчик улетел вверх, в белое небо. Был слышен лишь удаляющийся крик Ретрика. Казалось, Кирин висел целую вечность. Пальцы на руке продолжали коченеть. Места для второй руки или хотя бы для смены хвата не было. Пальцы начинали неметь — похоже, он зацепился за кусок руды. Слова из проклятого языка отказывались лезть в голову. Не приходило ни одного слова, которое могло бы его спасти и не потратило бы все силы. Но вот ему сбросили спасительную верёвку. Бегло проверив, как она держится, он полез по ней. По пути заметил, что камни были будто отшлифованы — словно специально против лазутчиков. Взобравшись наверх, он увидел, что Ретрик завязал верёвку за какую-то металлическую конструкцию, используя арбалет как крюк. Сам же он сидел очень бледный и дрожал. Начав развязывать узел, Кирин кинул взгляд на Ретрика. — Ты как? — Ты с ума сошёл?! А если бы не долетел… — Ты долетел? — А если бы не нашёл уступ… — Нашёл уступ? Похоже, Ретрик понял, что Кирину не интересно «если бы». Узел он завязал крепкий, так что Ретрик уже успел отойти и начать осматриваться. Да и самому Кирину было интересно, что это за штука. Развязав и зарядив арбалет он осмотрелся, увидев такие же конструкции — они стояли в ряд. Похоже, это были баллисты, хотя очень странной формы — словно их расплавили, так что вывод был сделан лишь по расположению. А покопавшись в снегу, он нашёл проржавевшие металлические куски, слишком похожие на то, что делал Никита. Но здесь? Сотни, может, тысячи лет назад. Тут была война? — Да сколько можно?! — раздался очень раздосадованный голос Ретрика. — Ты решил нас похоронить под лавиной? Но Ретрик не ответил, продолжив зачем-то бить стену. Действительно. Если тут бойницы, то должно быть место, откуда должны выходить защитники и всё такое. — Похоже, они закрылись изнутри. — Ну как-то их открыть можно? — Явно не пинками об скалу. Но, похоже, у судьбы были свои планы, так как неожиданно выскочил кирпич, чуть не пришибив ногу Кирина. Заглянув внутрь, они увидели что-то наподобие замочной скважины. — Ага! Я знал! — Ретрик быстро разложил амулет в ключ и, воткнув его, начал крутить. После чего раздался звук шестерёнок и лязг металла. И стена ушла в пол, показав проход. Не успела дверь опуститься, как Ретрик кинулся вперёд — словно пуля. — Стой! Кирин рванул следом, но мальчика уже поглотил полумрак коридора. Повороты мелькали один за другим — гномы строили на совесть, но Ретрик нёсся, не глядя по сторонам. Кирин нагнал его в тупике. Ретрик стоял перед грудой камней, похоже потолок неудачно обвалился, заваливши проход. Он смотрел на них так, будто они могли исчезнуть по щелчку пальцев. — Нет… — выдохнул он. Кулак глухо стукнул по ближайшему валуну. — Нет! — Наверх, — голос Кирина был ровным, но рука легла на плечо парня. Ретрик дёрнулся, но послушался. Полез по камням, цепляясь за выступы, срываясь, но лезя вверх. Кирин — за ним. Когда они выбрались наружу, Кирин на мгновение замер. Они были высоко. Настолько высоко, что внизу, где полагалось быть земле, клубились облака. Или это была пропасть? Та же белая пелена скрадывала всё. — Кирин! Смотри! Вдали, у подножия скалы, виднелись очертания. Конструкции. Неестественные, рукотворные — башни, вросшие в камень, или остатки механизмов, похожих на скелеты гигантских насекомых. Вренкор. Между ними и входом зияла расщелина. А перед ней — гигантский снежный склон, уходящий вниз, в ту самую белую бездну. Кирин огляделся. Рядом торчало замёрзшее дерево — корявое, мёртвое, но крепкое. Ножом он за пару минут обтесал ствол, получив две широкие доски. Привязал их к ногам обрывками верёвки. Нашёл две прочные палки — импровизированные шесты. — Залезай. Ретрик посмотрел на него. Потом на склон. — Опять? — У тебя ещё есть варианты? Ретрик вздохнул, обхватил Кирина со спины и зажмурился. А он тем временем оттолкнулся и начал скользить. Ветер врезался в лицо так, что стало трудно дышать. Снег летел из-под досок, хлестал по ногам, наровя забиться в складки одежды. Склон уходил вниз всё круче. Кирин чуть сместил вес — доски послушно вильнули, огибая торчащий из снега камень. На очередном повороте он услышал гул. А через мгновение гул обрёл плоть: он превратился в нарастающий, тяжёлый рокот, от которого закладывало уши. Кирин резко обернулся — склон позади него вспучило, и край снежного поля пополз вниз, издавая при этом могильный скрежет. Лавина. То, чего он так боялся. Вернув взгляд обратно, он понял, что ему не хватало нескольких секунд, чтобы достичь края и перелететь через него. Он присел, пригибаясь к земле, скорость рванула вверх, ветер засвистел злее, но даже так скорости не хватало. Ретрик что-то орал прямо в ухо — Кирин различал только отдельные звуки, ветер срывал слова и швырял в пропасть. Но сквозь этот балаган он чётко расслышал: — Быстрее! — заорал Ретрик так, что, кажется, порвал связки. Кирин и сам понимал: ещё чуть-чуть, и они будут похоронены под толщей снега. Но он был готов к лавине. — Thrysta fram! Он ощутил внезапный толчок в спину, на мгновение в глазах потемнело, но у него будто открылось второе дыхание. Лавина продолжала нагонять, но теперь он был уверен: он разогнался достаточно. Он достиг обрыва, но снег под его лыжами провалился. До цели не хватало самую малость — и вот-вот они упадут в бездну. Мгновенно достав арбалет, он выстрелил. — Thrautha reisa kodthr fra ebor! Крюк полетел и сразу зацепился. Заклинание оказалось слишком тяжёлым, Кирин почти терял сознание. Но инерция всё ещё работала, и, словно маятник, он полетел в стену. Доски разлетелись в щепки, и казалось, что хрустнули не только доски, но и кости в его ногах. Ретрик держал его изо всех сил. За спиной лавина продолжала сходить, падая в бездну расщелины. Переведя дыхание, Кирин полез по верёвке. Добравшись до верха и отвязав Ретрика, он упал на камень. Очень давно он не использовал проклятый язык, и это было лишним напоминанием, почему. Ретрик сидел рядом, приходя в себя после второго шока. — Ты что-то кричал? Кирин лишь молча посмотрел на него. Сил что-либо говорить не было. И, кажется, малец это понял. Кирин не переживал, что Ретрик узнал о его магии. Иначе у мальчишки была бы совсем иная реакция. — Ты не замёрзнешь? Кирин продолжил молча лежать. Полежав некоторое время, он почувствовал, что холод всё же наступает, да и силы понемногу вернулись. Так что они пошли дальше. Вблизи руины башен были намного больше, и везде эти странные металлические конструкции, некоторые даже были внутри камня — как гномы туда их запихали? Чем ближе они подходили к вратам, тем больше было железок. Оплавленных, сломанных, странной формы. Здесь явно был бой, и что-то внутри подсказывало: эльфы были виновниками. Но почему ни в одной хронике нет этой битвы? Почему о ней все забыли? И даже о Вренкоре? И пока Ретрик подбежал к тому месту, где должна быть дверь, Кирин поймал себя на мысле: а что, если Никита из этой эпохи? Что, если какая-то магия перенесла его, лишив памяти? Но доказательств не было. — Ура! Я нашёл! — Тем временем Ретрик вытащил кирпич и нашёл замок. Вставив ключ, он начал крутить, но тот не подавался. — Ретрик, подожди… — Резко раздался хлопок, будто треснуло железо, и не один раз. А ключ теперь свободно вертелся. — Ну нет… Ну нет! — Ретрик отчаянно крутил ключ, чуть не начав рыдать. Всё, что мог Кирин, — приложить руку ко лбу. Столько всего, лишь ради того чтобы малец сломал проход. — Кончай ныть. Может, Никита… Или Терек с Торбом починят. Надежда вернулась в глаза Ретрика, но тут же погасла. — А если не починят? — тихо спросил он. — Если там всё рухнуло? Если мы зря… — Не зря, — перебил Кирин. — Мы знаем, где это. Осталось только вернутся. Кирин знал, должен быть удобный спуск. Гномы любители строить города так, чтобы сложно попасть, но так же любители себе жизнь упростить. — Идём. Кирин сделал шаг и едва не упал — ноги подкосились, будто чужие. Пришлось опереться о скалу, переждать, пока мир перестанет плыть. — Кирин? — Ретрик дёрнулся к нему. — Иди. Я догоню. Ретрик не пошёл. Просто стоял рядом, молча, пока Кирин не выровнял дыхание. Внизу было минимум снега — метель словно миновала это углублённое плато. По компасу Кирин прикинул направление к Роквену и пошёл к нему, удаляясь от поля битвы. Идя по дороге, они наткнулись на странную конструкцию — решётчатую платформу из какого-то металла, что давно покрылся буро-красным налётом. Рядом с лестницей, что уходила вниз. А в стене — рычаг. — На платформу. Ретрик залез. Кирин дёрнул рычаг и прыгнул, как раз вовремя: платформа уже поехала вниз Кирин знал и даже видел гномьи лифты. Расе рудокопов, они были сравнимы с реками, только вверх. Но эта конструкция была необычной. Минимум потому, что лифт ехал не только вниз, но и вбок. Платформа продолжала опускаться, уходя куда-то в пещеру, погрузив их в темноту. Факел, сделанный наспех, выхватывал только ближайшие стены — и то с трудом. Кирин слышал, как часто дышит Ретрик. Как скрежетали где-то в глубине шестерни. Как его собственное сердце колотится где-то в горле, держа его тело. — Долго ещё? — голос мальчишки дрогнул. Кирин не ответил. Он и сам не знал. Но погружение было недолгим, платформа куда-то причалила. Был вопрос: куда идти? Но рядом был указатель. Быстро сделав факел, обоим удалось увидеть тропу, почти в идеальном состоянии. Идя по ней где-то пятнадцать минут, они пришли к двери. В этот раз Кирин сам использовал ключ, открыв вид на долину Планкар. К удивлению, это было очень недалеко от кузницы. Выйдя из пещеры, Кирин молча смотрел на гору за спиной. Они дошли. Они сделали невозможное. А сломанный замок… это просто ещё одна задача. Он отвернулся и пошёл к кузнице. Ретрик — за ним.

***

Утро не было добрым. Оказалось, что шторм был приличный, и много чего потрепал в деревне. У кузницы толпился народ. Не так, чтобы как в очереди за солью в блокадном Ленинграде, но достаточно, чтобы Киноварь вжалась в угол и начала сканировать каждого вошедшего на предмет скрытых угроз. — «Да они все злые и расстроенные, я чувствую!» — Киноварь… — Она не унималась. — «Они хотят убить!» Ну это ни в какие ворота. Я схватил её, поднял и посмотрел ей в глаза, полные страха. — Киноварь, успокойся! Просто люди расстроены и злы, что у них всё сломалось, всё будет хорошо. Как думаешь, кто им помогать чинить будет, если нас убьют? Было тяжеловато объяснить связь, но кое-как успокоив, и убедившись, что всё будет со мной хорошо, она залезла в печь, прочь от шума. — «Ты в порядке?» — спросил я мысленно напоследок. — «Я да. Эти люди нет. Они злые». — Просто напуганные. Держись подальше, я сам разберусь. Она не ответила, но я почувствовал, как напряжение в ней немного спало. Торб уже стоял у горна, засучив рукава, и расжигал его. — Скоб нужно, Торб, штук двадцать. И гвоздей сотню. — К счастью, процессией руководила Герта, благодаря чему галдежа удалось избежать. — Добро, — кивнул кузнец и бросил взгляд на меня: — Никита, кали. Я подошёл к наковальне. Работа нехитрая: он рубит заготовки и куёт скобы, я подхватываю раскалённые гвозди щипцами, кидаю в ведро — пшшш — и в сторону. Торб не отвлекается, а я чувствую себя полезным. Когда с гвоздями и скобами было покончено, очередь дошла до дверей и телег (и как только сломать им это вышло?). Всё, что с деревом. Он спросил, нет ли какой-то работы, ну я, посмотрев на остаток платиновых монет… Попросил из него сделать решётку, я думал, он скажет: «Ну нет, Никита, ты с ума сошёл», но он лишь одобрительно хмыкнул и принялся за работу. То ли ему так это было легко, то ли реально не хотел это дерево видеть. А я пошёл всё измерять и делать. В основном был лишь беспорядок. Там куры сбежали, там лестницу покосило. Вот вроде без меня могли справиться, не то что в моей прошлой жизни, где на каждый чих работник нужен, но потом я увидел, как какой-то мужик себе крышу чинил… Прибивая доски гвоздями, которые длиннее стропил… В общем, застрял я часа на три. Хоть потом и ушёл. Вернувшись, я застал Торба у гномьей печи. Он стоял, засунув руки в рукавицы, и смотрел на своё творение с самодовольством мастера, который знает: вышло хорошо. Подойдя ближе я… замер, узрев это инженерное чудо, идеальная сеточка, с маленькими дырками. Идеально подходящая к нужной трубе. — Что за чёрная магия, колдун?! — Какая магия? Просто опыт работы. — И как же ты не колдун так хрупкую платину приручил, да так быстро такое макроме сделал? — Ну тебе дракона и науку приучать, а мне металлы. Да и та первая проволока помогла опытом. — А раскалил как? — А давеча, когда я проволоку такую же делал, тебя не удивило это? Ну извините, я только сейчас вспомнил (ну или автор Википедию наконец-то открыл), что температура плавления платины где-то 1700°C, а ковки… Вроде как 1200°C? Он лишь ухмыльнулся и пошёл к гномьей печи. — Это сынуля мой надоумил. Вот была проблема, воздух ведь нужен для горения, твой этот кислород там есть, а он ведь холодный? Ну вот и придумал Элмунд взять змеевик старый, да разогреть его. — Он указал на трубу, которая шла через горн к гномьей печи. — Правда, беда-то в чём. Греть отдельно, угля много. Да и редко когда так калить нужно. Но чтоб быстро и ловко, оно хорошо. — Это же какие температуры можно… Ну не серьёзно, дуть горячим воздухом, вторая ступень, благодаря которой научились хорошо и быстро кочегарить… Где этот Элмунд?! Дайте мне его, и ещё пару Торбов и Тереков. Сейчас в шесть человек тут индустриализацию построим, Британию обгоним! Так ладно, Никита, вернись на бренную, бедную землю. — Надо будет замерить температуру, сколько градусов печь выдаёт. — Какие градусы? — Ну, единицы измерения температуры. Есть шкала… — А, это как с метрами? — перебил Торб. — Тоже из головы выдумал? — усмехнулся он. — Ну… типа того. Это было лекго объяснить. — У нас в них измеряют температуру. Был такой учёный, Цельсий звали, сделал трубку из стекла и ртуть залил. Отметки равные сделал, за 0 принял температуру замерзания воды, за 100 — температуру кипения. — Дай угадаю, ртуть в этой трубке то увеличивалась от тепла, то уменьшалась. — Да! — Я не удержался, щёлкнул пальцами. — Не преувеличивай. Я ж кузнец, положено мне это знать. Да и много веществ от холода сужается, а от жара увеличивается. — Внезапно он задумался. — Слушай. А не твои молекулы виноваты, что вода вместо сужения наоборот расширяется? Я естественно замер, кое-как покачав согласно головой, что у этого средневекового кузнеца за мозги такие?! Где же все эти бедные несчастные крестьяне, что дальше деревни ничего не видели и не интересуются?! Вообще этой истории нужен? Но в ответ мне послужил хруст костей от разминки Торба. — Ладно, Никита, ты главное свою кислоту добывай подальше. И передай Киновари, что не надо на людях сидеть. — Чего? — Что значит «Чего?» Стою, кую, и тут твоя красная садится, да в голову лезет, уголь просит. Еле отодвигать ногой успевал. Люди же носятся, а она ещё обиделась и улетела куда-то! — Возмущение было явное, хоть и понимал, что с неё спрос малый. Да и дракон. Я лишь ответил, что проведу беседу, а сам пошёл всё нужное из сарая доставить (он шторм пережил хорошо). Два атанора, семьдесят пять грамм активированного угля, три килограмма сфалерита, банка кислоты, ведро извести, таз, полмешка угля, немного ртути, десяток медных и цинковых пластин и целое множество колб всех сортов и расцветок, платиновая сетка… А также старый вольтов столб и пинта чистого спирта. Не то чтобы это был необходимый запас для моей авантюры. Но если начал собирать лабораторию, становится трудно остановиться. Я оттащил всё подальше, пришёл на какую-то поляну и начал сборку. Собирать было легко. Подгонять было тяжело, но вроде что-то шло. — И всё идёт по плану. Всё идёт по плану… Ну или так я надеюсь… Ай! Киноварь, услышала, как я сам себя гноблю, и прилетела спасать мою самооценку, сделав мне предупредительный кусь. — Гремучка, я тут как бы работаю. — «Работай, а не принижайся.» — Какое принижаюсь, думаешь, что-то выйдет, в этих кустарных условиях… — На что Киноварь в ответ открыла свою пасть, — Ладно, ладно. Адепт токсичного оптимизма. Что же я хочу сделать? Повторить ту конструкцию. Да, у меня всё ещё не было источника кислорода. В теории я мог бы собрать вольтов столб сильнее… Но нет, объёмы совершенно не те. Так что буду использовать его в качестве батареи для моего термометра. Я уже потянулся к цинковым и медным пластинам, но в голове раздалось требовательное: — “Музыку”. — Чего? — “Музыку!” Пришлось вновь вернуться в мысленную библиотеку, в этот раз в отдел «фонотека». К сожалению, у меня был только рок и классика. Я решил начать с приличного, но Бах был ей слишком скучен, Бетховен слишком медленный, а во время прослушивания Вивальди она демонстративно откуда-то взяла поток воды и проплыла мимо меня в тазике. — И чего тебе? Она прошлась по залу, заглядывая в разделы. И замерла у полки с «Король и Шут». — “Это!” — То, что я тогда в пещере? — “Да!” Ну, раз ей понравился «Кукла колдуна»… Я достал «Акустический альбом» и запустил. Вернувшись, я застал Киноварь за странным занятием. Она делала вид, что разминает крылья, но я-то видел: она пританцовывает. Ну ладно, на чём я остановился? А, точно. Так вот что хочу сделать. Помните, как я с Ретриком залили кузницу Торба? Ну вот сейчас буду повторять, нет, не порчу имущества кузнеца, а принцип работы. А в этот раз целая сетка, притом с градусником. Почему у меня сфалерит, а не сера? Решил убить двух зайцев одновременно, использовать известь, конечно, интересный опыт, но её слишком много, и неизвестно, куда девать. Почему в первый раз я использовал известь? Честно, вечером было лень в два этапа, да и куда бы я дел оксид серы? С железным купоросом её минимум было, но сейчас будет по-человечески. Как вы помните, сфалерит при нагревании с удовольствием разделяется на цинк и диоксид серы. Диоксид уходит по змеевику, встречается с кислородом и платиной, становится триоксидом — и летит в кислоту. А цинк? Он бы с радостью испарился, но сразу встречается с кислородом, становясь оксидом. А оксид цинка плавится при 1900 градусах — так что никуда он не денется. К счастью, автоклав доставать не надо, углерод забирает себе кислород, восстанавливая металл. Углерод, в принципе, тот ещё любовник, почти что Зевс. Почему? Очень любвеобильный и много форм. Хотя тут Зевса переплюнет, тот просто в разных зверей. А углерод мало того что и алмаз, и графит, и уголь, так ещё вся органика построена на нём! Ой, кажется, заболтался и перестарался с температурой… Впрочем, платину всё равно не расплавлю. Так что я начал работать мехами. К сожалению, я опять забыл про скорость реакций, и хоть кислоты становилось всё больше и больше, но руки уже хотели отваливаться. Так что перерывы делать приходилось. Киноварь спокойно знакомилась с русским роком, пока шёл этот час. И вот в моей колбе было уже пол литра кислоты, а в печи — белый порошок. Оксид цинка. Быстро проверив серную кислоту, если верить дереву, вышло около 60%. Запахи я всё ещё чувствовал, хотя лёгкое першение в горле было. Надеюсь, я себе ничего не повредил. Час на пол литра. Вроде ну очень мало, мне этого разве что на несколько столбов хватит, а с другой стороны, чего я хотел? Кустарное производство! Я уже потянулся к селитре — азотная кислота была следующим логичным шагом. Но Киноварь вдруг напряглась и юркнула в тень: — “Идёт!” Я обернулся. Вдали, еле передвигая ноги, шли двое. Ретрик и Кирин выглядели так, будто только что вышли из мясорубки.

***

Хлопок был невероятно громкиим, наверняка его услышала вся Алагейзия, и небось Гальбаторикс. Настолько сильным был мой удар ладонью по лбу. Я чуть Ретрика на месте не закопал. Хотя для начала просто потряс. Чётко объяснил: если что-то вообще не идёт туда, где должно, не используй силу. Да и вам стоит это запомнить. Знали бы вы, как часто потом мне приходилось чинить то, что пытались победить грубой силой. Сорванные резьбы, разорванные корпуса задвижек, подшипники, запрессованные кувалдой через обойму… Однажды так весь редуктор кран-балки положили — заклинило тележку, а оператор решил «протащить» её двигателем, пока зубья у редуктора не посыпались. И это я ещё молчу про высверленные шпильки — их у меня в коллекции на сотню лет хватит. Так ладно, Никита, успокойся. Ретрик там на ногах кое-как стоит. А Кирин вообще будто двенадцать часов цемент из фуры выгружал. Ну и если так подумать, починка замков… С этого, между прочим, моя профессия и началась. Буквально. Немедля ни секунды, я помчался к Торбу. В отличие от двух путешественников, силы у меня ещё были. Сказал Торбу, что нашли и надо к Тереку, и сразу же начал складывать инструменты. И свой рюкзак, естественно, носясь как ураган. Мысленно передал Киновари, что она тут за старшую. В течение нескольких минут Торб уже раздобыл лошадь, сказав соседу, что это срочно, — так-то он не врал, действительно срочно. В телеге эти двое (хотя скорее Ретрик, потому что Кирин где-то на середине отрубился) кратко пересказали, что случилось. На удивление Торб был спокоен, только приложил руку ко лбу и спросил, зачем было торопиться. Более яркая реакция последовала от Ланцет, которая каким-то образом оказалась в нашей мужской компании. И так же чуть не пробила себе лоб. На вопрос, как она здесь очутилась, ёмко ответила: — Залезла. — Ну явно не прилетела, — мой сарказм был проигнорирован. И тут же решила осмотреть нашего блондина. Для стремной личности спал он слишком крепко. — У Кирина переутомление. — Да ладно, — ответом мне был цокот языком. — Что ещё я должна сказать? — После такого «внимательного» осмотра? Ну… Может, почему он сейчас немного труп? Мы оба посмотрели на Ретрика, который был хоть и уставшим, но целехоньким. Кирин, конечно, карабкался в гору с ним, но мальчишка не такой уж тяжёлый (что было проверено только что). Не спал? Возможно, два дня хождения. Но на лице белоснежки не было ни одного синячка или морщинки. В принципе, лицо этой таинственной персоны могло бы составить конкуренцию любым мировым моделям. Я, конечно, слышал, что воск используется в косметике… В общем, кто я такой, чтобы как-то его осуждать? Уже показался дом Терека. Ланцет осталась сторожить спящую красавицу (будто это золотце могли украсть), а наша троица — я, Торб и Ретрик — практически ввалилась в дверь. — Терек, нашли! — сказали мы почти хором. Старик поднял голову от стола. В его глазах, обычно тусклых, мелькнул живой огонёк. — Нашли? — Он отложил рейсфедер. — Ну-ка рассказывайте. Пока Ретрик, перебивая сам себя, вываливал историю про горы, лавину, лестницу и сломанный замок, Терек слушал, не перебивая. Только иногда кивал, поглаживая пергамент. Когда речь зашла о механизме, который не провернулся, он нахмурился. — Значит, замок не открылся? — голос был спокоен, но в нём чувствовалась озабоченность. — Что ж, надо посмотреть. Если там шестерни, может, и удастся починить. Он начал медленно, но уверенно собираться — какие-то инструменты, пара чертежей, футляр с тонкими отвёртками. Ретрик уже открыл рот, чтобы поторопить, но он опередил: — Поспешишь, дел наворотишь. — Он поднял на нас спокойный взгляд. — Вы в горы собрались, а одежду тёплую взяли? Я прикусил язык. Точно. В горах снег, а у меня — кроссовки и спецовка. Была мысль заскочить к сапожнику, но вряд ли он сможет быстро сшить ботинки на пятьдесят второй размер. — Замотаюсь — буркнул я. — Не впервой. Терек только покачал головой, но спорить не стал. — Никита, помнишь пару дней назад ты мне про свой суппорт расказал? — Он достал с полки небольшой ящичек и, открыв, бережно извлёк оттуда миниатюрный станок. Он был маленьким, почти игрушечным. Но в каждой детали чувствовалась рука мастера. Терек положил на верстак деревянную заготовку, закрепил её в патроне. Потом взял резец, установил в суппорт. И начал вращать рукоятку. Резец медленно пополз вдоль заготовки, снимая тонкую, как паутина, стружку. Дерево послушно отдавало лишнее, превращаясь в ровный, гладкий цилиндр. — Это, конечно, не то, что ты начертил, — сказал Терек, останавливая механизм и протягивая мне готовую деталь. — Маленький, медленный, но принцип тот же. Я взял цилиндр в руки, повертел. Он был идеально ровным — на глаз, на ощупь. Без единой зазубрины. — Терек… — Я поднял взгляд на старика. — Я тебе палочку нарисовал, а ты мне меч сковал — Ну, — он усмехнулся, пряча станок обратно в ящик, — Думаешь, кузнец просто железо греет? — Да нет, — я мотнул головой. — Просто… это невероятно. Торб хлопнул меня по плечу: — То-то же. Я ж говорил: голова у него. Опираясь на трость, Терек пошёл к выходу. — Ладно, — сказал он, оборачиваясь на пороге. — Покажете мне этот замок. Если там всё не рассыпалось в труху, может, и починим. Мы вышли во двор. Солнце уже было в зените. Ланцет сидела на краю телеги, свесив ноги. Кирин так и спал, укрытый тулупом. — Живой? — спросил Терек, кивнув на него. — Дышит, — отозвалась Ланцет. — Переутомление, ему нужно отоспаться Терек хмыкнул, полез в телегу и, устроившись рядом с Кирином, прикрыл глаза. — Разбудите, пожалуйста, когда приедем. Мы переглянулись. Торб дёрнул вожжи, лошадь нехотя тронулась. — Надо бы ещё за одеждой, — напомнил я. — Успеем, — буркнул Торб. — Терек прав. Поспешишь, дел наворотишь. Я задумался, посмотрел на спящего Кирина, на уставшего Ретрика, на Терека, который даже в телеге умудрялся выглядеть... Солидно?