карточный домик

Тэхён медленно поднял голову от светящегося экрана компьютера, его острый взгляд остановился на высоком старшем брате, выглядывающем из-за двери с той самой знакомой ямочкой на щеках. С усталым вздохом Тэхён снова опустил взгляд на монитор, и его пальцы возобновили ритмичное стука по клавиатуре. «Ты уже внутри, Нью-Джерси», — пробормотал он тихим, но достаточно четким голосом, чтобы Намджун его услышал. мужчина тихонько усмехнулся и неторопливыми шагами вошёл внутрь, закрыв за собой дверь. «Всё ещё такой же настрой, да? Совсем не изменился», — поддразнил Намджун лёгким тоном, обошёл стол, слегка повернул кожаное кресло и сел в него. «Я изменился больше, чем ты можешь себе представить, хён», — ответил Тэхён с сухим, почти горьким смешком. Он не отрывал глаз от экрана, пальцы стучали по клавиатуре, словно она была более безопасной компанией, чем его брат. «Просто… никто никогда не удосужился это заметить». Тяжесть в его словах задержалась в воздухе на мгновение дольше, чем следовало. Он быстро добавил: «В любом случае, зачем вы здесь?» Это не было резко — просто отрывистый, простой вопрос, пропитанный желанием поскорее забыть о том, что он чуть было не раскрыл. Он не хочет об этом говорить. Намджун моргнул, услышав загадочный ответ младшего брата, в его глазах мелькнуло замешательство, но он сдержался. Он всегда был готов выслушать Тэхёна, если тот хотел открыться, но знал, что лучше не давить. Если Тэхён не хочет говорить, никакие уговоры не изменят его мнения. Намджун, тихо вздохнув, откинулся назад и достал завернутую в бордовый цвет упаковку, которую держал в руках с момента входа. Аккуратно положив ее на стол Тэхёна, он снова улыбнулся, ямочки на щеках стали еще шире. «Хён уехал в Майами на несколько дней. Он купил кое-что для нас двоих. Он попросил меня доставить твой заказ». Он подвинул упаковку ближе, ожидая реакции. Взгляд Тэхёна на мгновение метнулся в этот момент, выражение его лица было нечитаемым, после чего он снова застыл в бесстрастном взгляде. «Ух ты», — наконец произнес он, в его голосе звучали одновременно недоверие и презрение. — «Значит, он может покупать мне подарки, но даже не удосуживается вручить их сам?» Его брови нахмурились от раздражения, а губы изогнулись в горькую улыбку. Ямочка на щеке Намджуна слегка потускнела. «Тэхён, он наш старший брат. Не говори о нём плохо», — мягко, но с оттенком разочарования отчитал он его. Тэхён презрительно фыркнул, наконец дотянувшись до подарка и небрежно перебирая его в руках. «Брат?» — повторил он резким, насмешливым тоном. «Брат, который появляется раз или два за чертов год?» Его слова были полны обиды, а последовавший за ними горький смех пронзил комнату, словно стекло. Намджун напряг челюсть, но сохранил самообладание. «Ну же, Тэхён. Ты же знаешь, какой он», — тихо сказал он, пытаясь смягчить враждебность в голосе брата, напоминая ему, что не всё должно быть войной. Но презрительный фырканье Тэхёна повисло в воздухе, горькое и тяжёлое, словно стена между ними, которую не смогли смягчить даже ямочки на щеках Намджуна. «Да, какая у меня семья. Брат, который слишком занят, чтобы навестить меня. Отец, который только и делает, что заставляет меня быть идеальным сыном и заниматься его чертовыми делами. Муж, который…» — Тэхён замолчал на полуслове, сжав челюсти. Горло болело от тяжести невысказанных слов, но он заставил себя проглотить их. Он не хотел выставлять напоказ горькую правду, которая тяжело давила на его грудь. Он не хотел принижать себя перед Намджуном, не хотел давать брату повод смотреть на него с жалостью. Вместо этого Тэхён резко покачал головой, словно пытаясь физически отогнать эту мысль, и сосредоточил внимание на упаковке. Его длинные, тонкие пальцы потянули за бордовую оберточную бумагу, нетерпеливо и точно разрывая её. Мягкий звук разрыва бумаги нарушил тишину между ними, пока на стол не выскользнуло что-то маленькое и сложенное — записка. Тэхён прищурился, поднимая тонкий лист бумаги. Он медленно развернул его, края зашуршали под его прикосновением, и молча прочитал написанные слова: «Небольшой подарок от твоего брата в качестве извинения за то, что я редко с тобой вижусь. Надеюсь, он пригодится, целую. P.S.: И перестань, блять, включать меня в свои выдуманные истории». Уголок губы Тэхёна дернулся от горького веселья, хотя выражение его лица почти мгновенно стало суровым. Он закатил глаза, резкое и пренебрежительное движение, прежде чем скомкать записку в плотный комок. Легким движением запястья он без колебаний выбросил ее в мусорное ведро, как будто записка была всего лишь мусором. «Что там было написано?» — спросил Намджун после недолгой паузы, его тон был небрежным, хотя было ясно, что он ждал, пока брат закончит читать. «Ничего такого, что захлестнет меня потоком эмоций и заставит плакать», — сухо пробормотал Тэхён, в каждом слове которого сквозил сарказм. В его голосе слышался пустой смех над собой, который почти не прекратился, едва начавшись. Он снова фыркнул, и этот звук нарушил тишину в комнате, когда его взгляд упал на сам подарок. «Он прислал мне книгу о том, как выбраться из токсичного брака ». Тэхён прочитал название вслух, каждое слово было отрывистым, прежде чем он с грохотом швырнул книгу на деревянный стол. Удар эхом оторвался, подчеркивая его недоверие. Его губы растянулись в безрадостную улыбку. «Черт возьми, это невероятно». Намджун тихонько усмехнулся, покачав головой, наблюдая за очевидной мелочностью их старшего брата. Но прежде чем Тэхён успел ещё больше разволноваться, взгляд Намджуна скользнул по другому предмету, спрятанному под книгой. «Эй, смотри», — сказал Намджун, наклонившись вперед и указывая пальцем, и на его лице снова появилась ямочка на щеке. — «Думаю, книга была просто шуткой. На самом деле он прислал тебе галстук». Черная коробочка аккуратно лежала под книгой, ее глянцевая крышка была закрыта прозрачной пластиковой пленкой. Шелковый галстук внутри был аккуратно сложенный, нетронутый. Взгляд Тэхёна на мгновение скользнул по подарку, в нём мелькнуло узнавание, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы взять его. Вместо этого он откинулся на спинку стула, напрягши плечи и намеренно проигнорировав подарок. — Раз уж зашла речь о браке, как у вас с Чимином дела? — осторожно спросил Намджун. Обычно он не стал бы поднимать эту тему, но молчание Тэхёна слишком долго давило на него. Ему нужно было спросить. «Я хочу развода», — без колебаний и категорично заявил Тэхён. Намджун замер. На мгновение он подумал, что ослышался. Слова повисли в воздухе, резкие и тяжелые, словно пронзая стены самого офиса. Его младший брат всегда уклонялся от этого вопроса — «как и раньше», «это не имеет значения», — но это было не уклонение. Это был последний вопрос. Намджун моргнул, пытаясь понять происходящее, нахмурив брови от недоверия. «Что… Тэхён…» — Его голос понизился, тревожный, но хрупкий. — «Ты же знаешь, что отец не отнесется к этому легкомысленно, правда?» Тэхён наконец оторвал взгляд от экрана компьютера. Его глаза были темнее, чем когда-либо видел Намджун — холодные, злобные, безразличные. Человек, который выглядел так, будто уже сжег все мосты позади и был готов идти дальше. «Поверь мне, я знаю», — пробормотал Тэхён почти рычанием. Его губы изогнулись в презрении. «Но это меня не остановит». Намджун с тревогой смотрел на него. Его брат всегда был спокойным, расчетливым, слишком собранным, даже когда все рушилось. Но сегодня? Он срывался на семью, ругался, отвергал то, что раньше защищал. Казалось, что-то внутри него изменилось за одну ночь, и Намджун не мог понять, гнев это, отчаяние или что-то гораздо более опасное. «…Ты что, потерял к нему чувства?» — тихо спросил Намджун, его слова были осторожными, почти нерешительными — словно неправильный тон мог еще больше оттолкнуть Тэхёна. Его глаза смягчились, наполнившись состраданием, когда он попытался разглядеть в этой новой жесткости того брата, которого он узнал. «То, что я его люблю, не значит, что я должен терпеть его плохое поведение и несправедливое обращение, хён», — сказал Тэхён холодным, отрывистым голосом. «У меня тоже есть жизнь — жизнь, которую я хочу провести счастливо, с тем, кто умеет ценить мои чувства». Его взгляд был прикован к экрану, но холод в его ауре не позволял Намджуну увидеть в нём ни тепла, ни колебания. Слова младшего были резкими, обдуманными, в них чувствовалась тяжесть человека, доведённого до предела. Намджун медленно выдохнул и кивнул. «Я понимаю. Я ничего не скажу против. В конце концов, у меня нет на это права — это твоя жизнь. Делай то, что делает тебя счастливым. Это всё, чего я тебе желаю, Тэ». Его голос был мягким, тёплым, спокойным. Даже если Тэхён этого не показывал, Намджун знал, что тот слушает. Тэхён слегка повернулся, наклонив голову набок, и легонько облизал губы. «Я просто хочу разлюбить», — тихо признался он, слова вырвались словно признание, которое он не собирался произносить. «Но это… сложнее, чем я ожидал». «Я понимаю», — сказал Намджун, опустив глаза и почувствовав укол сочувствия к брату. После небольшой паузы тон Тэхёна слегка изменился. «А как у тебя дела? Как она?» Намджун на мгновение замер, на его лице расплылась неловкая улыбка. Он нервно почесал затылок и усмехнулся. «Да… знаешь… мы с ней… вроде как расстались». Его слова вырвались неуклюже и смущенно. «Хён?» — голос Тэхёна прозвучал резко, в нём смешались недоверие и раздражение. — «Это уже… что? Третье расставание за два месяца?» Намджун вздохнул и покачал головой. «Знаю, знаю. Ничего толком не получается. Не моя вина — просто они… никогда не соответствуют моим ожиданиям». «Ты чертовски привередлив», — пробормотал Тэхён, закатив глаза. «Мне нужно быть осторожнее с тем, кому я отдаю своё сердце», — сказал Намджун, пожав плечами и добавив в конце полушутливую нотку. «Лучше быть разборчивым, чем безрассудным, верно?» Тэхён фыркнул, покачал головой и снова повернулся к компьютеру. «Да… забыл, что не все слепы, как я». Улыбка Намджуна померкла. В тоне младшего звучала более резкая нотка, чем он ожидал. «Я не хотел тебя обидеть, Тэ…» «Нет, не волнуйтесь. Можешь уйти? Мне нужно работать». Слова Тэхёна были отрывистыми, резкими, произнесенными так, словно каждая секунда, проведенная вдали от экрана, была для него личным неудобством. Его взгляд был прикован к монитору, пальцы двигались по клавиатуре с механической точностью. Выражение его лица оставалось холодным, свирепым, недосягаемым. Намджун тихо вздохнул и поднялся со стула. Он пришел передать подарок младшему брату, и теперь, когда дело было сделано, больше нечего было ждать. «Увидимся, Тэ. Береги себя». В его голосе звучали тепло и беспокойство, но он не стал давить; он знал, когда нужно отступить. Он направился к двери, положив руку на ручку, готовый уйти. Но тут тишину нарушил голос Тэхёна — спокойный, но размеренный. «Когда приедет Хосок?» Намджун замер, плечи по-прежнему были повернуты к двери. Он слегка наклонил голову, на его губах появилась понимающая улыбка. «Не знаю. Почему бы тебе не спросить парня нашей дорогой кузины?» Наступила пауза. Намджун почти чувствовал на себе взгляд Тэхёна, острый и расчётливый, даже не глядя. Затем, не сказав больше ни слова, он наконец открыл дверь и вышел, тихо закрыв её за собой. Звук едва слышно эхом разнёсся по офису, оставив его в привычном уединении. 🥀 «Да, мистер Ким». [Из телефона раздался неслышный треск.] «Ммм, не волнуйтесь. Всё под контролем. Я иду по лучшей зацепке. Если вы будете выполнять свою работу по плану, мы должны выиграть дело», — сказал Чонгук ровным и чётким голосом, откинувшись на спинку стула. Обе ноги были лениво сложены на столе, поза была непринуждённой, но полной нарочитой небрежности. [В трубку раздался еще один приглушенный ответ.] «Конечно, и пожалуйста, скажите своему сыну, чтобы он избегал любых… ужасных отношений. Не доставляйте мне лишних хлопот… ладно, до скорого». Он нажал красную кнопку, завершив звонок, и положил телефон на стол. Чонгук ещё глубже откинулся в кожаное кресло, его пушистые светлые волосы касались поручня, пока он, погруженный в свои мысли, смотрел в потолок. «Теперь, когда я об этом думаю…» — пробормотал он себе под нос, нахмурившись от внезапного осознания. — «Я давно ни с кем не спал… кроме Тэхёна». Тяжело выдохнул он. Чонгук по натуре не задерживался. Он спал со всеми, кто его соблазнял — незнакомцами, коллегами, людьми, которые приходили на ночь. Правила исключительности или ярлыки казались ему смешными; если не было эмоциональной заинтересованности, зачем себя ограничивать? Зачем упускать возможность, когда удовольствие было совсем рядом? Он без зазрения совести держал кого-то на крючке, предаваясь другим удовольствиям. Так он действовал, всегда так действовал. Однако сейчас мысли Тэхёна занимали его совсем не так, как мысли о ком-либо другом. Не как о завоевании, не как о мимолетном увлечении, даже не как о человеке, которым можно легко манипулировать. Просто… Тэхён. Почему мысли о нём так настойчиво не покидали меня? Почему, когда жизнь Чонгука представляла собой хаотичную карусель случайных встреч, мысль о Тэхёне — и только о Тэхёне — казалась ему чем-то, от чего он не мог просто так отказаться, искушением, которое он не мог рационализировать? Он откинул голову на спинку стула и снова сделал глубокий, медленный вдох. Уставившись в потолок, он понял, что не знает ответа. И это отсутствие контроля — эта странная навязчивая идея — раздражала его так, как ни одна случайная ночь с кем-либо ещё. Впервые за долгое время Чонгук почувствовал что-то неизведанное. И, что особенно расстраивало, у этого чувства было имя: Тэхён. Почему он не мог заставить себя переспать с кем-нибудь другим? Это было совершенно на него не похоже. Так… непривычно. «Что со мной происходит?» — простонал он, закрыв лицо ладонями и издав раздраженный стон. Он ударил по маленькому колокольчику, стоявшему на полированной деревянной поверхности стола, и звон разнесся по тихому кабинету. «Кстати, о Киме… честно говоря, я немного скучаю по этому ублюдку», — пробормотал он себе под нос, откинувшись на спинку стула с тяжелым вздохом, закрыв глаза и снова застонав. В дверном проеме появилась тень, знакомый силуэт вошел в комнату. Идеально уложенные иссиня-черные волосы, чуть выше Чонгука, и он стоял с той неизменно уверенной осанкой, которая заставляла его выглядеть готовым предугадать любую прихоть еще до того, как она будет высказана. «Господин Чон… вы звали?» — спросил Джексон, подойдя ближе, сложив руки перед собой и с осторожным любопытством глядя на Чонгука. Чонгук медленно открыл глаза, на его губах появилась легкая усмешка, он убрал ноги со стола и наклонился вперед. Он положил локти на полированное дерево, а подбородок — на переплетенные пальцы, лениво и игриво взглянув на Джексона. «Джеки~ мои любимый ассистент», — протянул Чонгук нараспев, его голос был источает медовое очарование. Джексон замер на долю секунды, нахмурив брови от недоумения. «Любимый… ассистент? Но ведь я его единственный ассистент?» — подумал он, и его хмурое выражение лица усилилось, когда он посмотрел на босса, ведущего себя необычайно любезно. Его инстинкты кричали: плохой сигнал . А когда Чонгук вдруг включает свой «индикатор обаяния», это всегда плохой сигнал — это значит, что он чего-то хочет. «Мне нужна от тебя небольшая услуга», — наконец сказал Чонгук, и улыбка задержалась на его лице, опасная своей обезоруживающей сладостью. Джексон настороженно наклонил голову. «И… чего ты хочешь?» Чонгук запрокинул голову назад, подбородок все еще покоился на пальцах, в глазах мелькнула едва заметная искорка озорства. «Твои ключи от машины», — небрежно произнес он, словно прося чашку кофе. Джексон моргнул, явно ошеломленный. «Ч-что?! Но почему…» «Я беру её на сегодня. Обещаю. В случае чего, я куплю тебе новую машину», — мягко заверил его Чонгук, слегка откинувшись назад и всё ещё улыбаясь. Хмурое выражение лица Джексона усилилось, когда он попытался вразумить его. «Но у тебя же уже есть совершенно новая машина…» Чонгук пренебрежительно махнул рукой, в его глазах мелькнуло что-то нечитаемое, смесь озорства и чего-то более мрачного. Что-то, чего даже Джексон, будучи таким рассудительным, не мог понять. Потому что мысли Чонгука были совсем не о машине. Все его мысли были о Тэхёне. Всегда о Тэхёне. «Ван, мне что, нужно спрашивать твоего разрешения, прежде чем покупать машину?» — голос Чонгука был мягким, с оттенком раздражения, хотя на губах все еще играла хитрая улыбка. Его обычно мягкие и ленивые глаза, похожие на глаза лани, теперь сверкали раздражением. Джексон замер. Внезапная резкость в тоне Чонгука заставила его напрячься. «К-конечно, нет, сэр», — пробормотал он, слегка опустив голову. Самодовольная улыбка блондина расширилась, когда он увидел, как его помощник съёжился под его взглядом; в его голосе смешались веселье и удовлетворение. «Но как же мне добраться домой…» — начал Джексон, пытаясь вразумить его, но Чонгук резко перебил его. «Снова и снова отказываете своему начальнику. Вы не хотите эту работу, или как?» Улыбка исчезла, сменившись пронзительным взглядом, который приковал Джексона к месту. «Я… я возьму Uber», — быстро пробормотал Джексон, сдаваясь. Он опустил голову, не желая рисковать, ослушиваясь босса из-за такой пустяковой вещи, как предоставление машины. «Молодец», — похвалил Чонгук, его голос снова стал мягким, почти игривым. Он протянул руку, и Джексон, всё ещё осторожный, достал из кармана ключи от машины и аккуратно положил их в ладонь Чонгука. Улыбка блондина смягчилась, когда он встал, уверенная походка, с которой он приблизился, заставила грудь Джексона сжаться от предвкушения и легкого страха. Рука Чонгука легла на плечо Джексона, теплая и крепкая. Наклонившись ближе, он понизил голос до успокаивающего, почти дразнящего шепота. «Ну же, чемпион. Ты ведёшь себя так, будто я конфискую твою машину. Это всего на один день. Обещаю, завтра утром ты найдёшь её на том же самом месте». Два быстрых, но властных похлопывания по плечу завершили эти слова, и он исчез. Джексон тяжело вздохнул, напряжение, накопившееся в его плечах, наконец спало. Работа с Чонгуком — 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, каждый день — позволила ему досконально узнать, насколько непредсказуемым может быть его босс. Этот человек готов был на всё ради победы, нарушать любые правила, даже ломать их, если это необходимо. А теперь, когда Чонгук защищал фигуранта громкого дела об убийстве — и к тому же самого убийцу — Джексон не мог не задаться вопросом, какие странные и безрассудные поступки мог бы сегодня вытворить его босс, используя его машину. Но ради сохранения работы ему оставалось лишь надеяться