Знаки на теле – повод коснуться...

— Сэр, мне нужно вас сопроводить внутрь квартиры? — молодой аврор стоит так ровно, будто проглотил шомпол. — Сэр… — Нет, — Малфой облизывает пересохшие губы. Язык почти режет кожу. — Оставайся здесь. Следи, чтобы никто меня не беспокоил. — А если там засада, сэр? Драко медленно оборачивается. Один только взгляд — и парень съёживается. Межбровье тянет тонкой складкой: не злость, усталость. — Мы собираем куски давно случившейся истории. Память о героях войны, а не боевой отчёт. Засады будут позже. Если, конечно, ты вообще доживёшь до конца стажировки. Парень кивает слишком быстро. Ключ входит в замок туго, словно не хочет поддаваться. Малфой усмехается. Даже её дверь спорит до последнего. Замок сдаётся с обиженным щелчком. Скрип. И на лестничную площадку выдыхается запах пыли, мяты и резкой травы. Её запах. Её дом. Он переступает порог. Закрывает дверь. И первое, что делает — ищет выключатель. Пальцы дрожат? Нет. Ему всего на секунду показалось. Свет вспыхивает теплым свечением. Квартира открывается, будто чужая душа на рассечении. Ничего лишнего — она никогда не умела сохранять. И всегда избавлялась от всего, что могло привязать к месту. Смешно, что у неё вообще была квартира. Зачем? Когда вся их жизнь проходила в казармах, где у каждого из них была своя небольшая комнатка-келья. Огромная привиллегия и честь для лучших выпускников. Никто и подумать не мог заиметь собственный угол. В квартире стоит тишина — настолько густая, что можно услышать собственное дыхание. Драко направляется к письменному столу в спальне. На нём, как и в первый раз, когда он оказался в этой квартире, стоит кружка с засохшими подтеками кофе на стенках. Рядом исписанные до половины листы, будто она собиралась вернуться через минуту и закончить отчёт. На спинке стула висит совершенно новый, ни разу не надетый, шарф. Гермиона всегда забывала про тепло, словно холод был частью её самой. Не решившись нарушить покой застывшего рабочего места, Драко садится на край кровати, осторожно, будто боится разбудить кого-то. Одеяло пахнет ею — еле уловимый, горьковато-сладкий запах трав, мыла, ночного воздуха. Он медленно проводит пальцами по покрывалу, словно может почувствовать её тепло, ещё сохранившееся здесь. — Когда же ты уже появишься, чтобы уничтожить меня за то, что без приглашения проник на твою территорию? — шепчет он вслух и усмехается. — Ты ведь так не любишь, когда я нарушаю твои границы. В голове вспыхивает её взгляд. Собранный. Точный. Неуступающий. Он моргает, отгоняя память. Сейчас нельзя. Потом. На полу стопка книг. По десять закладок в каждой. Она читала так с детства — как будто боялась не успеть узнать всё важное сразу. И хотела научить его тому же. Он усмехается про себя. Гермиона, которая всегда боялась упустить хоть что-то, в итоге решила упустить всё. И это «всё» — это он. И эта квартира. И все, что они успели нафантазировать вместе. — Глупость какая, — шепчет он в тишину. Голос звучит неожиданно громко. Драко резко поднимается, пытаясь избавиться от ощущения беспомощности. Подходит к столу, где лежит её блокнот. Перелистывает страницы. Формулы, схемы, зарисовки ловушек. На полях мелким почерком написаны короткие заметки. Среди них он находит своё имя. Замирает, как от удара током. «Драко не станет задавать вопросы. Это удобно. И так больно. Он всегда рядом, но хоть бы раз был по-настоящему со мной» Руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Драко резко закрывает блокнот, словно его обожгло. Он не спрашивал, потому что боялся ответов. Он не пытался удержать её, потому что был уверен, что она не захочет остаться. И теперь ему кажется, что всё могло быть иначе, если бы он хотя бы раз перестал молчать. И это ты хотел найти? Как тебе такое объяснение? Гермиона никогда не оставляла подсказок просто так. Всё, что она хотела скрыть, оставалось скрытым навсегда. Драко снова садится на кровать, проводя пальцами по мягкой ткани покрывала, как будто касается её кожи. Он отчётливо вспоминает первую ночь, когда она позволила ему коснуться себя. Как её тело напрягалось под его пальцами, как дыхание замирало, словно она ожидала боли, которая так и не наступила. — Я не сломаюсь, — тихо сказала тогда Гермиона, почти шёпотом. — Ты можешь быть собой. Я выдержу. Он усмехнулся, пытаясь скрыть собственную уязвимость: — Возможно, не выдержу я. Она улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Теперь было очевидно: они оба были правы. Как два бойца, вставших спиной друг к другу — каждый защищал свою сторону, каждый считал, что спасает. Только вот выжить всё равно не получилось. Только разве в этом дело? Все время оказываться правым? Разве в этом цель? Нет, нет и нет. Драко хватается за голову. Ему кажется, что ворох мыслей вот-вот и разорвет его изнутри. Раньше он и представить не мог, что может быть столько боли — будто в груди застряла огненная метка, жгущая изнутри каждое воспоминание, каждое слово, которое он не сказал. Если бы кто-то предупредил его заранее… он бы все равно прошел этот путь. Снова коснулся ее губ своими губами, провел подушечками пальцев по каждому ее шраму на теле, поцеловал кожу бедер. Он бы снова и снова вдыхал аромат ее голого тела, зарывался носом в ее непослушных волосах… Если бы ему только дали второй шанс… Он бы снова оказался с ней в одной постели, чтобы забыться. Драко закрывает глаза. И наконец разрешает себе по-настоящему вспомнить.