Знаки на теле – повод коснуться...

Трахать Грейнджер оказывается потрясающе. Это первая мысль, которая врезается Драко в голову. Потом — ничего. Чистый, животный импульс. Малфой толком не понимает, как они оказались вдвоём в душевой. Знает только, что это очень короткий промежуток времени между уроками и заданием, на который они вот-вот должны будут вместе отправиться. Она стоит лицом к стене, оперевшись ладонями в скользкий кафель. Поясница прогнута, упругие бёдра подаются назад с тихой, почти яростной готовностью. Горячая. Будто пылает изнутри. Пары от обжигающей воды скрывают её тело, размывают очертания, но ему плевать. Какая к чёрту разница, если между её ног было так влажно, что мозг просто отказывается соображать. Пальцы тонут в тепле, легко проскальзывают внутрь, ощущая внутреннее возбуждение — будто она ждала его слишком долго, и только для него одного сдерживала всю эту страсть внутри. — Кажется, мы сошли с ума… — он выдыхает слова горячим дыханием в ее шею. И сам ужасается этой фразы. Как это вышло? Не важно. Он входит резко. Грейнджер сильнее выгибается навстречу, первый стон срывается с её губ — рваный и честный. Сводящий с ума… Малфой сжимает ее грудь в ладонях, чувствует ее идеальную тяжесть и твёрдые соски под пальцами. Набирает темп, не контролируя ничего, кроме движений таза и гортанных стонов, которые не может сдержать. Член пульсирует внутри неё так яростно, что остается лишь молиться, чтобы не ударить в грязь лицом и продержаться хотя бы пять минут. Разрядка приходит новой волной, сбивающей с ног. Он прижимает её к себе сильнее. Чувствует, как мышцы её влагалища сжимаются. По телу пробегает волна дрожи. Влага внутри нее становится плотнее. Она определенно кончает одновременно с ним. Не после. Не до. Вместе. Грейнджер тяжело дышит в его руках, прижимается к нему всем телом, закусывает губу, словно боится, что новый стон сорвётся слишком громко. А затем, будто ничего не было, отстраняется. Смывает струей воды остатки его спермы с кожи и выходит из душевой кабинки, обернувшись полотенцем. Затем откуда не возьмись в ее пальцах появляется палочка, и уверенным движением Грейнджер снимет с помещения защитное и оглушающее заклинания. Становится понятно, что эмоции не застали ее врасплох. Это действие было спланировано ей от и до: — Было неплохо, Малфой. Думаю, что ещё повторим. И, больше не удостоив его взглядом, выходит из душевой в сторону раздевалок. Но затем снова замирает в дверях: — У нас, кстати, старт через полчаса. Постарайся не опоздать. Драко остается стоять, прижавшись спиной к плитке, и вдруг осознает, что трахнули здесь только его. Нет. Трахнули слишком громко сказано. Его поимели, как мимолётный инструмент для сброса напряжения. Ему требуется ещё пара секунд — то ли прийти в себя, то ли вспомнить, когда именно он отдал ей контроль. И не найдя ответов, он медленно плетется вслед за Грейнджер. В этот момент и раздается звук: похабно-торжественная трель заставляет пространство задрожать. Он моргает. Потирает глаза и открывает их уже в своей комнате. Один. Грёбанный сон. Грёбанный, абсолютно отвратительный сон. Одеяло сбито в ком, на коже ощущаются бинты, которые она вчера так аккуратно завязывала. — Мерлин, ну пожалуйста нет… — хрипит он и зажимает ладонью глаза. Как она умудрилась пролезть в его сознание? Почему вообще начала ему сниться? Он не думал о ней — по крайней мере, пытался не думать. Но член стоит так, будто всё это было на самом деле. Тело пылает возбуждением, и теперь ему хочется разглядеть каждую ее деталь воочию. Он дрочит. Быстро, грубо, почти яростно — потому что его тело всё ещё уверено, что Грейнджер была с ним. Разряд накрывает его глухо и быстро. Никакого удовольствия — только боль и пустота. Драко падает на спину, дышит через зубы, будто ему не хватило воздуха. — Какого… чёрта? — шепчет он наконец. Встаёт. Одевается. Бросает в зеркало злой, недовольный взгляд. И осознаёт самое худшее: он боится увидеть её сегодня. Боится встретиться с ней глазами, будто эта ведьма в самом деле захочет прочитать его мысли и узнать, какой невероятной он ощущал ее. И хотел так сильно, что мозг ему сдался.

***

На тренировочную площадку Драко приходит нехотя, как на казнь. Издалека успевает заметить Гермиону — и внутри всё вздрагивает. Отсутствие полного контроля над собственным телом и эмоциями приводит Малфоя в ужас. Вместе со своими учениками с факультета Гласиас Грейнджер работает скрупулёзно и тихо — выстраивает ряд проклятий для будущего урока. Драко усмехается сам себе: как нелепо складывается жизнь. Он, в свою очередь, определённо пример для подражания для ребят с Фламма — настоящих воинов, рыцарей без страха и упрёка. А она, гордая гриффиндорка, берёт под крыло «серых кардиналов». Но ещё больше его смешит то, что он давно просил себе напарника, чтобы проводить практические уроки совместно: удобно, когда одни учатся атаковать, а другие — разрушать последствия их магии. Но он и представить не мог, что именно на эту роль пригласят её. С другой стороны — а кто ещё мог бы так справиться? Грейнджер с учениками заканчивает приготовления. Как по команде они все отходят к границе тренировочной арены, выстраиваются в ряд и складывают руки на груди. Безмолвные статуи, которые отошли в сторону, чтобы наблюдать. — Мне казалось, вы закончили, — бросает Драко с нарочитой грубостью. Он останавливается подле Гермионы и говорит тихо, чтобы ученики не расслышали: — Всё так, — отвечает она спокойно. — Изучим ваши действия, чтобы в следующий раз превзойти себя. Да и тем более: когда вы не справитесь, кому-то нужно будет зачистить арену от проклятий. Драко почти выплёвывает: — Я и забыл, что в Хогвартсе так справляются с проблемами. Всё, что не смогли дети, доделают преподаватели. Но здесь не так, Грейнджер. — Как выпускник Хогвартса, ты определённо должен в этом разбираться. — Впрочем, слизеринцев и в Хогвартсе не особо жалели. Возможно, поэтому мне было так легко здесь адаптироваться. Но помню, что Поттеру помогали знатно. Интересно, могла ли его уберечь от смерти нормальная подготовка? Она не выдаёт в ответ ни единой эмоции — но внутри болезненно сжимается давно натянутый нерв. — О покойниках либо хорошо, либо никак, — фраза выходит спокойной. Однако после неё Грейнджер меняется в лице. Абсолютно холодный, полный ненависти взгляд обращается к Драко. Ты получил, что хотел. Сейчас она далека от тебя как никогда. И сон не станет явью. Но почему внутри не становится легче? Противное чувство ревности зарождается внутри: не спросить ли у неё, был ли Золотой мальчик для неё больше, чем друг? Мерлин, Драко, тебе почти тридцать. Откуда это ребячество? Просто оставь её в покое и выполняй свою работу, как делал это всегда. И будто в подтверждение его мыслям она произносит вслух: — Пора начинать урок, — её голос звучит ровно тем же тоном, что звучал во сне.

***

Когда всё заканчивается, ученики довольные расходятся: совместная практика выходит как никогда удачной. Обе стороны вынесли пользу. И никто не пострадал. Все справились со своей задачей. С тренировочной арены группа направляется прямиком в раздевалку. Принять душ и сменить форму после напряженного колдовства. Драко и Гермиона следуют тому же маршруту. И Малфой изо всех сил старается выдержать дистанцию. Ни в коем разе не повторить свой сон. Не пересекаться с ней взглядами. Не дать себе повода. А реальность точь-в-точь повторяет его фантазию: они остаются вдвоем после тренировки, а впереди у них общее задание, внезапно прилетевшее от руководства. Получается слишком нелепо. Настолько, что Грейнджер замирает в душевой кабине и долго рассматривает свое размытое отражение в блестящей поверхности душа: «Он же не мог увидеть во мне женщину? С чего он вдруг начал смущаться?» Она кожей чувствует, что что-то идет не так: неловкость трещит в воздухе. «Брось, Грейнджер. Ты просто слишком устала от всего происходящего» — Тебе отправили утром документы о задании? — Драко отворачивается от нее стоя у шкафчика в раздевалке, вытирая лицо серым полотенцем. — Там что-то совсем странное. Небрежный тон. Подчеркнутая холодность. — Я раньше не работала так далеко от Англии, — Гермиона пробует отзеркались его эмоции, чтобы вернуться к "нормальности". — Полагаю, случай за предельный, раз они не могут справиться сами. — Да, я тоже настраиваюсь попотеть. — Как твои вчерашние раны? — она меняет тему слишком неожиданно. В очередной раз беспристрастно рассматривает тело Малфоя, играя роль врача. — Нормально, спасибо, что вчера вызвалась помочь. — Мне будет комфортно, если ты начнешь обращаться ко мне за помощью в таких случаях. В конце концов это моя прямая специализация… и любимая тема для изучения. Понимаю, что Панси тоже может… но все же это проклятья. — Я подумаю, — все так же небрежно, пальцы Драко путаются, пока он старается как можно быстрее застягнуть рубашку. И одновременно с этим в голове его происходят необратимые процессы: все что он понимал и знал раньше перестает работать. Нужно научить вести себя по-новому.

***

В Беловежской пуще темнеет раньше, чем положено в это время года в этой местности. Будто воздух живёт своей жизнью, решая, когда ему стать гуще и тяжелее. Древний лес реагирует глухим гулом на появление двух авроров на краю тропы. Драко первым направляется в чащу, не обращая внимания на таинственность происходящего. Он умело игнорирует сгущающуюся над ними опасность, думая лишь о задании: вытащить пропавшую группу авроров. Вернуть их — живыми или мёртвыми. Но вернуть. Грейнджер идёт следом, но двигается иначе: мягко, почти бесшумно, как будто она — часть этого леса. В отличие от Малфоя, она ловит каждый шорох, замечает каждую изменившуюся краску. — Магический фон скачет, — она поднимает палочку, и кончик вспыхивает мертвенно-синим. — Слои реальности смещены. Чувствуешь? Ещё как, но не то чтобы он хочет это признавать. — Чувствую, что нам следовало взять с собой ещё как минимум двоих, — бурчит он, краем глаза ловя профиль напарницы. — Или не приходить сюда вовсе. — Хочешь вернуться и признаться Кингсли, что мы не справляемся вдвоём? — её голос холодный, без капли издёвки. В самом деле, ещё немного — и она всерьёз будет готова рассмотреть этот вариант. Ей не нравится происходящее. В этой картине слишком много пазлов, и все они сливаются в единое полотно, кричащее: «Беги». И Гермиону безусловно восхищает, что Драко, стремительно бросившийся в лес, тоже успел это заметить. — Я хочу сказать, что здесь творится какая-то чертовщина. Пожалуйста, держись ближе, мне не нравится… — Лес не обязан тебе нравиться, Малфой, — Грейнджер проходит рядом, настолько близко, что ткань её плаща задевает его руку. И язвит скорее по привычке, пытаясь избежать неприятного разговора и подтвердить его ощущения. У них нет чётких ориентиров. Идти приходится по наитию. Стопы утопают в мягком мху, а за одежду то и дело цепляются колючками низкие кусты. По мере того как они заходят глубже, звуки становятся тише. И кажется, что теперь слышно, как дышат вековые дубы, радуясь живой энергии. — Ты поймала какой-нибудь след? — оглядывается Малфой. Лицо Гермионы сосредоточено. Она пропускает его вопрос мимо ушей, ни на секунду не отвлекаясь от своих наблюдений за магическим фоном. Целиком и полностью поглощённая работой, она выглядит слишком уверенно. И абсолютно на своём месте. Интересно, она всерьёз не слышит или только делает вид? Драко не может не восхититься этой картиной. Слишком близкое ему самому состояние. Интересно и то, как она привыкла работать: отключаясь от команды, она утопает в окружающем мире. Он, наоборот, всегда фокусируется на людях. Но несмотря на всю работу их дуэта, признаки ловушки появляются внезапно. Слева — движение: не зверь и не человек. Будто силуэт, состоящий из дыма, скользит между деревьев, как призрак. Но едва ли это он. — Видела? — Малфой инстинктивно оказывается перед Грейнджер, заслоняя её спиной. Слишком естественно — как человек, который не в первый раз прикрывает напарника. Она на секунду медлит, опешив от этой заботы: — Спасибо, но эта защита граничит с унижением, — в её голосе нет привычной злости. Только испуг. — Кажется, это след от людей, застрявших в слое. Память пространства. Первый раз такое вижу наяву. — Прекрасно, — выдыхает Малфой. — Какие ещё твои теоретические знания могут нам помочь сейчас? Грейнджер игнорирует издёвку: — Туман… — она смотрит вверх. — Он движется против ветра. И правда. Тёмно-серое марево поднимается по стволам деревьев, расползается в разные стороны против дыхания природы. — Будь ближе, — тихо произносит Грейнджер. — Если разделимся, нас затянет по разным временным петлям. Он сжимает пальцы на рукояти палочки так, что костяшки белеют. Грейнджер делает вдох — короткий, резкий: — Магический след ведёт глубже в лес, — она кивает вперёд. — Очень свежий. Возможно, от пропавших авроров. Она наклоняется в указанном направлении, пальцы скользят по влажному мху. Мгновение — и пространство вокруг начинает дрожать. Драко ловит её за руку инстинктивно, почти грубо: — Не смей трогать. Она поднимает голову. Их пальцы всё ещё сомкнуты друг на друге. Что это? Живой интерес к работе или первая стадия безумия? Малфой пытается понять по её взгляду, она всё ещё здесь или уже потеряна. — Ты же умная, Грейнджер. Если пространство дрожит, не надо в него лезть пальцами, — он пытается звучать саркастично, но выходит нервно. Слишком нервно. — Не хочу тащить обратно твой труп. Гермиона хочет съязвить в ответ, но его фраза выходит слишком честной. И она прекрасно понимает, о чём он говорит. Туман становится плотнее, приближаясь к незваным гостям, словно хищный зверь. Очертания деревьев растворяются в его пелене. А вместе с ними — все звуки. И вдруг сквозь него прорезается крик. Живой. Человеческий. Грейнджер сжимает палочку: — Это один из авроров. Я смогу их найти, — её голос вновь звучит ровно и уверенно. Она возвращается в работу. И Драко, вдохновлённый её собранностью, делает шаг вперёд. Туман мгновенно начинает движение ему навстречу. Она хватает его за плечо — резко, больно, почти отчаянно: — Не так быстро. Малфой оборачивается на неё. — Прости, — Грейнджер поднимает палочку чуть выше, выстраивая щит. — Мы пропустили с тобой этап, где должны были сработаться. Сейчас моя территория. И мне нужно время… Могло бы получиться ещё откровеннее, но в этот момент чёрная масса вылетает из-за дерева: большая и бесформенная, состоящая из чужих криков и рваных голосов. Грейнджер отбрасывает в сторону. Как в замедленной съёмке Драко наблюдает полёт её тела. Некрасиво раскрывшийся в крике рот. Неестественные изгибы конечностей. Он бросается в сторону атакующего её нечто, не думая. Вспышка, ещё одна вспышка. В какое бы проклятие она ни попала, сейчас единственная его цель — отбить её жизнь. И это становится архиважным в моменте: доказать, что он не просто ещё один. Что из жалкого слизеринца он превратился в того, кто теперь может защитить. Зачем это тебе? Зачем это ей? Плотный воздух сдавливает лёгкие. Мышцы отказываются шевелиться. И в этом душащем тумане появляется очередная вспышка. В этот раз — слишком яркая, сплетённая из внутренней боли и сомнений. Крик Гермионы разрывает пространство, заставляя Драко закрыть уши. Но то, что нападало, отступает. А туман лениво начинает рассеиваться. Малфой легко различает на влажной земле силуэт Грейнджер. Она прижимается к поверхности в позе эмбриона, прокашливается. — Оно… вот же чёрт, как они на это вышли? — и окончательно теряет сознание. Драко хочет приблизиться к ней, чтобы проверить состояние. Но вместо этого остаётся на месте и осматривает область вокруг, желая убедиться, что они действительно в безопасности. Природа вокруг них успокаивается. Слои перестают дребезжать, открывая спрятанное: — А вот и потерянный аврор, — Драко выдыхает себе под нос, различив силуэт человека. — И ещё двое вместе с ним…

***

— Хочешь сказать, что вы встретились с чем-то нерукотворным? — Панси нависает над Драко, уперевшись руками в столешницу. — Ты же понимаешь, насколько это абсурдно? Мы здесь почти десять лет, изучили магию вдоль и поперёк — в теории и на практике. И вдруг нечто, что не поддаётся объяснению… — Меня больше беспокоит, что они отдали Грейнджер после этого местным медикам. Они хороши, но, дементор! Это древнее проклятие! — вторит подруге Тео, монотонно вышагивая по комнате. — Или они боятся, что в Мунго узнают… Драко сидит в кресле, откинувшись на спинку и закинув ноги на столешницу стола. Он устало смотрит сквозь друзей, прокручивая в голове произошедшие события. Слишком уж хорошо всё складывается воедино. Слишком вовремя происходит. И как мало они в самом деле могут на что-то повлиять. — Я нырну ещё раз в Омут памяти, чтобы всё проверить, — Тео резко останавливается. — И даже не думай хмуриться: вдруг мы все что-то упускаем. — Я пойду с тобой, — Панси решительно приближается к сосуду. — А потом навещу Грейнджер, чтобы ближе познакомиться с последствиями вашей встречи. Драко не произносит ни слова, наблюдая, как друзья ныряют в серебристую жидкость. Что он в самом деле должен им сказать? Растерянность сдавливает горло, заставляя сомневаться в себе. Мир, который казался ему понятным вдоль и поперёк, трещит по швам. И в центре этого разлома — Грейнджер, которая своим появлением всё разрушила. Или, наоборот, сделала всё слишком целым и правильным, а потому заметным. Драко не может объяснить себе, что чувствует по этому поводу. И тем более он не знает, что должен чувствовать. Столько лет он жил, ориентируясь на устав и правила, и вдруг они не покрывают всё то, что происходит в его жизни.

***

— Удивлён, что ты всерьёз согласилась со мной позавтракать, — Блейз приветствует Джинни за столиком кафе в Хогсмиде. — Я удивлена ещё больше тем, что ты решился меня позвать на завтрак, — девушка не остаётся в долгу. Она игриво поправляет волосы, улыбаясь молодой официантке, делает заказ и, дождавшись, когда их действительно оставят вдвоём, переходит к сути: — Чем обязана? Забини ухмыляется. — Хорошо, что мы можем без прелюдий. — Я бы удивилась, если бы ты всерьёз пригласил меня на свидание. Поэтому жажду услышать историю. — Что ж, тогда не будем откладывать. Мне стоило больших усилий выбраться из Дурмстранга, до сих пор дрожь по телу, когда вспоминаю об этом месте. Но знаешь, о чём я никогда не думал? Что происходит в Хогвартсе в это время? Уизли откидывается на спинку стула, начиная барабанить пальцами по столешнице. — О, уверена, что ты в самом деле не хочешь об этом знать, — усмехается Джинни, не отводя взгляда от зрачков Блейза. — Одно могу сказать: ты покидал иной замок. — Понял, спрошу позже, — Забини повторяет её позу. — Тогда другой вопрос: почему Грейнджер покинула это место на самом деле? И как вообще ей это удалось сделать? — А чем тебя не устроила официальная версия? Она не смогла пережить смерть Гарри. Слишком много теней и воспоминаний. Смена места — лучшая терапия. — Например, потому что её могли перевести в Министерство. И ещё потому, что ты осталась в Хогвартсе… Разве смерть Гарри для тебя не была так же болезненна? — Мы порвали с ним давным-давно, — Джинни будто начинает оправдываться. — А у Гермионы начались с ним отношения? — Блейз подаётся вперёд, облизывая губы. Его страсть к сплетням и интерес к переплетению чужих судеб с каждым годом только усиливаются. И проскочившее предположение вызывает внутри приятную дрожь. — Не думаю, — тянет Уизли, понимая, что с этой темы нужно съехать как можно быстрее. Она сама загнала себя в тупик, нужно лучше сдерживать свои эмоции. — Но они были восхитительными напарниками. И вот Гарри нет… — Вы не могли упустить этот шанс, чтобы перевести её. И всё же не в Министерство… — Забини лживо глотает наживку. Джинни поджимает губы и подаётся вперёд, чтобы сократить и без того небольшое расстояние между ними за столиком для свиданий. — Мне нравится ход твоих мыслей. Однако доверять я тебе не могу, чтобы продолжить рассказ. Ты ведь понимаешь это и без меня, верно? — Я просто хочу помочь своим друзьям выбраться живыми, — Забини выдыхает слова излишне обречённо. И хочет продолжить, но Джинни успевает перебить: — В этом мы схожи. Только я, как и твои друзья, внутри системы. А ты — нет. — Хочешь, чтобы я помог тебе выбраться? Или тоже оказался внутри? Уизли вытирает большим пальцем с нижней губы несуществующие крошки, представляя, как холёный нынче Блейз будет смотреться в обшарпанных тренировочных коридорах какой-нибудь из школ. В её представлении он давным-давно успел забыть устав и негласные правила, его кожа на ладонях стала излишне нежной. А мозоли на ногах, неизлечимые ни одним известным заклинанием, наверняка успели затянуться. Да, он будет смотреться нелепо, если вновь столь глубоко залезет в систему. И эта мысль вызывает у Джинни неподдельный смешок. — Нет, только лишь чтобы ты доказал, что ты не ищейка. Я с ними уже сталкивалась. Дважды не попадусь. Когда официантка приносит кофе с пирожными, за столом уже никого не остаётся.