Interference

– Какого, блядь, хуя?! – прокричала Вельветт в закрытую дверь, топнув ногой в порыве гнева и с желанием кинуть что-то в догонку медиа оверлорду. – Мудак конченный, каким образом я должна заниматься ебучей подготовкой к вечеринке на завтра при таком скотском отношении?! Раздражительно прорычав, девушка рвёт ткань на манекене и та клочьями падает на пол, к другим цветам и материалам. Фасон не тот, цвет не подходит, детали выглядят несуразно и несовместимо, а вместе с этим именно сейчас Вокс решил наплевать на предупреждения и стуки в дверь, просто напросто открыв её и бросив какие-то слова, которые она даже не успела осознать от удивления; толкнуть Радио-демона, связанного и сидящего в кресле, в её сторону, и исчезнуть в тот же миг, ничего не объясняя. Его вообще не волнуют её дела и занятость? Какого хрена она должна подстраиваться под планы и ежесекундно возникающие хотелки Вокса, наплевав на собственные проекты? Гнев бурлил глубоко под желудком, щекотал и сжимал горло в попытке справиться с нарастающим и поглощающим всё нутро чувством, распространяющимся по телу как по сухим веткам огонь. Пойдет сейчас за ним – вновь разразиться скандал и разборки, создающие ещё одну брешь в их команде, держащейся и так лишь на заплатках Вала и Вельветт. – Вокс, ты тот ещё... – Засранец? – с хмыком дополнил Аластор и Вельветт кивнула в согласии, со вздохом разворачиваясь на каблуках к манекену и скептично осматривая разные виды тканей для костюма. – Ещё эгоистичная сволочь, ебливый козёл, сучий остолоп – продолжала Вельветт, агрессивно перебирая свои испорченные наряды, не видя, как Аластор за её спиной покачивается на кресле, довольно улыбаясь и еле заметно расширяя оскал с каждым добавленным оскорблением, будто ему было приятно услышать такие слова по отношению к медиа демону – блядский осёл, кретин, идиот, бестолочь... Не успев полностью вылить всю свою злобу в бесконечный поток ругательств и выдуманных матов, дверь в комнату вновь открывается, впуская довольного Вокса, поправляющего бабочку на костюме и тут же получающего ударом косметички, попавшей точно в цель: – Иди нахуй, Вокс! Аластор довольно щурится, наблюдая за появляющимися волнами сбоев на матрице телевизора и недовольным выражением лица самого оверлорда, потирающим угол железного корпуса головы. Вокс жмуриться, осматривая окружение в попытке привести виртуальное зрение в норму после достаточно сильного стука, уставившись взглядом на две довольные ухмылки, наблюдающие за его страданиями. Ну конечно, как он мог и мысли не допустить, что Аластор сможет спеться с Вельветт. Чертов дамский угодник. Сжимая руку в кулак, где от трения железных пальцев сверкали искры, медиа демон скользнул верхней челюстью по эмали нижней, в лёгком раздражении начиная: – Какого... – Это я должна говорить "какого хуя", Во́кс! – прервала его девушка, опасно беря ножницы в руки и направляя в его сторону остриё инструмента. – Я не какая-то нянька или запасной сотрудник, чтобы просто-напросто вваливаться ко мне, оставлять свою зону ответственности у меня в комнате и сваливать без каких-либо объяснений ситуации! Вокс впадает в некий ступор, с опасением поглядывая на не такое уж и безопасное оружие, особенно в руках Вельветт, отчего сразу же включает режим капитуляции, аккуратно поднимая руки в жесте "я сдаюсь" и стараясь ту успокоить: – Ну-ну, тише, Вельветт, я... Немного не подумал об этом. – извиняющимся тоном проговаривает Вокс, неловко бегая глазами по интерьеру комнаты, пока на радаре вновь не попадается Аластор. Аластор, смотрящий на него с яркой насмешкой и презрением. "Ты и правда кланяешься им в колени?" – в комнате тишина, но Вокс определённо мог прочитать это по выражению лица Ала. "Ставишь их наравне с собой, идёшь нога в ногу и принимаешь как своих друзей?" Его переклинивает. Каждый раз, когда он видит Аластора, половина его системы, рассчитывающей сотни тысяч данных и вариантов событий будто бы отключается вместе с системой охлаждения и электрической платой. Остаётся лишь один работающий процессор, качающий кровь через искусственное сердце, стучащее и отдающее эхом в барабанные перепонки динамиков. Миллионы мыслей уходят прочь, оставляя его оголенным перед взором этих будоражущих сердце и мозг красных глаз. Провода тянут кресло с пленником ближе к хозяину, сильнее оплетая его худую фигуру до рвано выбитого воздуха из лёгких и стиснутых вместе жёлтых клыков. Вокс довольно сжимает одно плечо Аластора, чувствуя проходящую дрожь в чужом теле от брезгливости и неприязни к прикосновениям, отчего сильнейший оверлорд хмыкает, легонько поглаживая бордовую ткань винтажного костюма: – Жду великолепных результатов на вечеринке, Вельветт – более глубоким и командным тоном проговаривает Вокс, выходя из комнаты вместе с Аластором и с хлопком прикрывая дверь, пока девушка фыркает на это, возвращаясь к своей работе. Пусть молиться и надеется, что её руки не дойдут до отмены медиа оверлорда в соцсетях.

***

Вокс судорожно перебирал когтями, скрежета металлом о металл, пустым взглядом уперевшись в один из экранов, дабы сделать вид деятельности работы и раздумий о завтрашнем вечере. Хотя это не помогало – в воздухе повисло тяжёлое молчание, а внимательные глаза радио демона, сверкающие в полутьме, осматривали позу своего врага, делая заключения, о которых Вокс даже догадываться не мог. От этого ублюдка невозможно что-то скрыть. В голову ничего дельного не приходило. Ни одной мысли или хотя бы намека на возможность исполнения желаемого видения, хотя всего несколько минут назад его будоражило и температурило от простейшей идеи доверия между ним и Алом. Должен быть способ. Но опыт бесполезных семидесяти лет перекрывал каждую приходящую задумку. Что ему нужно сделать для признания, а затем и доверия от одного невероятно противного и закрытого консерватора, катающегося на стуле с колёсиками? Что конкретно мешало достичь этого? Вокс прикрыл глаза, подпирая экран скрещенными руками снизу. Рим строился не за один день. Поэтому он сможет тщательно и подробно разложить все планы по полочкам и в конце концов достигнет своего, нужно только время. Аластор пристально смотрел на него, издавая тихие шумы от настройки диапазона радиочастот. Ему не нужно догадываться о чужих мыслях, чтобы почувствовать их направление. – Ты действительно не понимаешь проблемы, дорогуша? – с искаженным радиопомехами смехом уточняет Аластор, прижимая ушки к голове и покачивая ею из стороны в сторону, словно выказывая жалость к бестолковому ребёнку. Сколько тому не говори напрямую, а Вокс не видит очевидного, не жаждет опускать голову в акте гордости и амбиций, не оборачивается на зеркала, полностью уверенный в себе и собственном образе, игнорируя чистейшую порочную сквозную дыру прямо посередине грудной клетки. Аластор прекрасно её видел. Она жадно затягивала всё вокруг, не имея ничего своего, возносила эфемерное величие на пьедестал, так его и не построив, одевала корону на голову Вокса, не владея царством, которым бы он мог править. Давай, Винсент, посмотри внутрь себя, узрей свою никчёмность и бесполезность, залатай, заштопай её и наконец создай себя, а не ищи факторы в действиях. Аластор мог бы с лёгкостью сказать это прямо в лицо Воксу, повторять столько раз, сколько потребуется для понимания – но это не его методы. Пусть тот страдает от собственной глупости и недальновидности, зависти и эгоистичности, зависимости и жадности – радио демону плевать, что в конечном итоге поглотит Вокса с концами в адском огне пламени. Он и так был достаточно благодушным, чтобы намекать, а не молчать. Аластор любил смотреть на чужие агонии, в этом они чем-то схожи. – Ну же, кто с таким упорством и самодовольством доказывал, что умнее и лучше меня? – Подначивает Аластор, видя электрические молнии, проходящие путь от зрачков раскрывшихся гетерохромных глаз до кончиков пальцев. Винсент резко вскочил с кресла, быстрыми шагами приближаясь к своему пленнику с одним лишь желанием поставить его на место и заткнуть. Но в последний момент теле демон сдержал себя, раздражённо сжимая челюсти вместе и с вздохом выпрямляясь. Это не то, к чему он стремится, не то, чего желает получить. Они снова собачатся, вгрызаясь в глотки друг друга без видимой на то причины, в попытке что-то доказать. Доказательство достойности признания и доверия. Доказательство никчёмности действий. Аластор ни раз намекал тому на его основную проблему, может, с издёвкой – но это также были и толчки к размышлению. "Я лицо революции!" Используя идеи Лилит, держась за них, как за последнюю надежду, ведь собственных идей у Вокса нет. "Я схватил Люцифера!" Через шпионское внедрение в отель, хитрые манипуляции технологий и пленившего резервуара оружия, созданного даже не своими руками, а Кармилой Кайрман. "Я победил тебя!" С помощью двух своих "друзей" и удачных обстоятельств, где сам Аластор желал заключения сделки и неудачи в бою. Вокс не сделал ничего. Абсолютное ничего. Он может бахвальствоваться во весь голос, доказывая Аластору "своими" достижениями лишь собственную ничтожность. Пусть делает что угодно: хоть создаёт новые вселенные, открывает и достаёт голыми руками ярко сияющие звёзды, уничтожает законы физики и проектирует индивидуальные – Аластор никогда не признает это заслугой Вокса, пока он будет ходить туда-сюда, от одного рукопожатия к другому. Какую идею нёс в себе сам медиа демон? Становление богом, может, подчинение себе двух миров, формирование его фигуры как абсолют? Нет-нет-нет, и ещё раз нет! Аластор настолько ясно видел настоящее желание Вокса, что улыбка сама расползалась шире от такой банальности и тривиальности. Всеобщее признание. Потакание возложенных надежд и чужих ожиданий. Внимания – всех глаз, что могли смотреть, ушей, способных слышать его громкие речи и людей, боготворяющих его, падающих в ноги и внемлющих каждому его слову. И даже это было навязанным, ведь люди, желающие признания, всегда делают это для других. Вокс – красивая, яркая и громкая обёртка коробки желаний с ничем внутри. Пустышка, исполняющая чужие цели и стремления, чёрная дыра, всасывающая в себя волю, не имея собственной. Как унизительно. А ведь я уважал тебя. Уважал тогда, когда ты только появился в Аду – на тебе не было никаких чужих стремлений, идей и желаний, лишь ты сам и созданный тобой фундамент, который укладывался ровно по кирпичикам в стремлении стать лучше. До одного момента. Твоё желание партнёрства, помощи, взаимовыгоды. Я знал – если сейчас протяну руку и соглашусь, то всё построенное тобой рухнет в бездонную яму отчаяния и бессмысленности, в желании воссоздать то, чего я хочу, моих желаний, моих стремлений! Вот только я всего добьюсь сам, пока своего собственного у тебя не будет, Винсент.