Interference

В полупустом кабинете еле заметно жужжали куллеры систем охлаждения компьютеров, каждую секунду анализирующих рейтинг медиа-демона и рисующих его на отдельном голографическом экране, до которого Воксу сейчас совершенно не было дела. В комнате повисла тишина после их попытки срыва друг на друга и оба молчали, что-то раздумывая в собственных мыслях. "Ты действительно не понимаешь проблемы, дорогуша?" – повторялись эхом слова радио-демона в голове, навязанно въедаясь в мозг с процессорами, убирая все остальные размышления в сторону и мешая телевизору связываться текстовыми сообщениям со своими помощниками. Проблемы? Вокса на самом деле абсолютно не волновали проблемы, его волновали факторы. В чем смысл вдумываться в корень конфликта, проникаться чужим мнением и точкой зрения, если можно просто найти решение, прийти к общему компромиссу? В конце концов навязать своё видение, подчинить, заставить преклонить колено... Но такой подход не работал на Аласторе – слишком свободолюбивым, гордым и нарциссичным Аластором. Да и Вокс сам себе соврёт, если скажет, что не желает узнать получше самого скрытного демона Пентаграмм-Сити. Это единственная личность, которую он хочет прочувствовать полностью, до дрожи в железных пальцах желая доверия. Доверия не в его истинном понимании – они ведь не в раю, дабы играть в друзей и партнёров с равными возможностью, верно? – а в сломанном, прогнившим насквозь адским воздухом, кровью и ложью, помешательстве друг на друге. Нужде контроля до такой степени, что если один решил свалить с пьедестала второго, они падали вместе, имели общую, неустойчивую поверхность, парно держа чужие слабости в руках, как цепи к колючим ошейникам. Этого хотел Вокс. Хрупкой власти над ситуацией, владения ниточкой, которой возможно не просто привязать Аластора к стулу – а скрепить их души, стянуть, заштопать воедино, взаимно использовать, как паразиты, пожирающие друг друга. Всё, чтобы не отпускать. Это было единственное возможное доверие между ними. Но каким образом он вообще мог контролировать Аластора? Аластора, о котором информации было меньше, чем о любом другом оверлорде, Аластора, что являлся одной из самых загадочных фигур Пентаграмм-сити и не рассказывал собственных козырей ни подчинённым, ни другим владыкам? Всё, что можно найти – лишь раздражающие, вечно повторяющиеся слухи о его становлении сильнейшим оверлордом, постоянно меняющиеся, искажающиеся придуманными лживыми фактами. Теле-демон хочет вскрыть крышку от радио, покопаться внутри, понять логику, взгляды, философию, причину отказа от его предложения семьдесят лет назад, а не в очередной раз биться головой о стенку, не имея на руках никакой информации, никакой возможности контроля. Радиоведущий как никто другой был похож на Бога с неисповедимыми замыслами, планами, которые тот вотворял в жизнь и сейчас – медиа оверлорд был в этом не то, что уверен: он ощущал это всеми микросхемами и пищащими процессорами, но не мог вырваться из этой затянутой паутины вокруг него. Вокс умел подстраиваться: под кого угодно, под что угодно, показывать человеку лишь то, что тот желает, располагать к себе, пользоваться, внушать свои мысли как суть для существования и прислуживания ему. Но с Аластором ни один подход не работает: появляется лишь цифровой шум и никакая из сотни частот не подходят. Вокс меняет диапазон, пробуя новые.

***

На секунду глаза скользнули по всплывшему уведомлению, незаинтересованно читая первые строчки, присланные от одного из помощников, а затем в ступоре остаются на главном экране, пока иконка не исчезла, отправившись красной точкой в оповещения. Внутри закрадываются подозрения о правдивости прочитанного и Вокс тянется рукой, возвращая сообщение и более внимательно его перечитывая. С каждым словом и абзацем внутри разгорался огонь восторга и ликования, улыбка сама расползалась по лицу, а глаза сверкали от удовлетворения. Неужто лазейка в идеальной защите несгибаемого оплота? – Знаком с кем-то по имени... Мимзи? – скрепляя руки в замок и укладывая на них свой подбородок, уточняет Вокс, с особенным удовольствием смакуя неизвестное ему имя, замечая, как Аластор на мгновение свел брови вместе, точно понимая, о ком именно шла речь. Потаскуха, что определенно может разболтать всё, что угодно, лишь бы получить кругленькую сумму наличных. Да, она знала не больше других и являлась всего лишь знакомой из жизни – но Аластор и понятия не имел, была ли та в курсе о его смерти. О его ужасной, позорной, постыдной смерти. – Не думал, что ты настолько низко пал, чтобы связываться с ней – хмыкая и чуть махая головой из стороны в сторону, отвечает радиоведущий, облокачиваясь на кресло, даже не пытаясь ничего скрыть. Вокс проигнорировал ироничное замечание, полностью погрузившись в присланный ему отчёт, постепенно вставая с кресла и опираясь бедром о стол. А это интересно... – Думаю, самое время вывести моего оленёнка прогуляться – широко поднимая уголки виртуального рта, Вокс выпускает провода, опутывающие руки и ноги Аластора, отвязывая того от стула и подтягивающие его ближе к медиа оверлорду в неком подобии тряпичной куклы без собственной воли. Хотя шнурами можно было ощутить лёгкое сопротивление, а затем и вздрагивание с брезгливостью, когда Вокс взялся своей рукой за чужую ладонь, с наигранной нежностью поглаживая запястье и переплетая пальцы, отчего Аластор даже фыркнул, прижимая ушки к голове. Его зрачки вытянулись до стрелки радиоприёмника и в воздухе повисла тихая, тяжёлая опасность, выражающаяся в нарастающем звуке белого шума радио, медленно распространяясь по всему кабинету. Вокса это совершенно не пугало – ничего тот не сможет сделать, пока остаётся пленником. – Взглянешь своими глазами... Как весь Ад следует за мной. – Довольно щурясь с гипнотизирующим глазом, медиа оверлорд ещё несколько секунд держал руку радио демона, ощущая чужое тепло и недовольство, застывшее на вечно улыбающимся лице, пока всё же не отпустил, напоследок чуть царапнув серую кожу своими когтями. Напряжение в воздухе спало, хотя по Аластору было видно – он Воксу это ещё припомнит. Определенно в худших обстоятельствах для телевизора. Но пока Вокс брал от сделки всё, что только пожелал. Отвернувшись и расслабленно, прогулочным шагом дойдя до выхода из кабинета, продолжая тащить Аластора за собой проводами, Вокс вызвал лимузин в появляющимися голографическом окне. Он покажет, сколько людей готовы чуть ли не поклоняться ему, следовать его воле и его идеям, раскроет глаза радио демону и станет вторым Богом, сравняется с соперником... Аластор следовал за ним против воли и лишь сильнее натянул улыбку, переходящую в оскал жёлтых клыков с насмешкой. Самоуверенное заявление. Он бы точнее сказал: за "идеями" Вокса идёт бо́льшая часть Ада, состоящая из кучки слабаков, не имеющих ни власти, ни силы, ни собственного мнения, ни влияния. "Достойно восхищения и аплодисментов", Винсент.

***

За окнами лимузина яркими пятнами проносились неоновые вывески зданий, узкие улочки Пентаграмм-сити и сотни видов её жителей: одни устраивали разборки между собой, окрашивая разрисованными граффити стены кровью и внутренними органами врагов, другие спешили по своим делам, стараясь не попасться под чужие руки, дабы не лишиться головы – в буквальном смысле – некоторые, не отрывая взгляда, уставились в телефоны, как зомби, смотря очередную программу Ви или переписываясь в соцсетях, активно комментируя новости. Обычный день в Аду, при исключении того факта, что в скором времени эти же демоны могут пойти армией против Рая при отказе капутуляции от ангелов. Красные глаза Аластора незаинтересованно осматривали салон машины с вырвиглазным насыщенным голубоватым освещением и знаками Ви, располагающимися везде, где только возможно представить – на стеклах, потолке, дверях, сиденьях и подлокотниках. Мда уж, полная безвкусица... Радиоведущий удобнее устроился на кожаном пассажирском кресле, потягивая закоченелые мышцы, пока Вокс не сводит с него взгляда, замечая любое действие врага. Он не связал того вновь проводами, давая мнимую и скоротечную свободу в попытке ослабить чуткость оленя. Но кажется из них двоих бдительность теряет лишь он сам. Аластор привлекательный и точно знает об этом – вспомнить только, как тот прижимает ушки, играет плечами, вытягивает длинные и тонкие ноги, скользя подошвами по полу, изгибается всем телом в неестественные позы и иногда вскользь говорит слова, в правдивость которых сложно поверить. Они сладкие, оседающие на виртуальном языке кубиками сахара и дурманящие рассудок, как реальный наркотик, проходящий всё тело волной тепла... Вокс незаметно смутился и постарался побыстрее выкинуть эти мысли из головы, выходя из лимузина и махая экраном из стороны в сторону, чтобы избавиться от румянца. Снаружи лимузина собралась толпа, восторженно приветствующая выходящего Вокса окриками и вспышками камер, вперебой спрашивая и поднося микрофоны к тому: "Что планирует делать с Раем в будущем?", "Все ли демоны получат шанс убить ангела и попасть наверх?", "Какие пути развития для компании откроются после блестящей победы?". Медиа оверлорд довольно улыбается в камеры, поправляя свой пиджак и сверкая в свете софитов, как настоящая знаменитость – хотя, чего уж скромничать, он ведь лицо революции, предводитель сопротивления и сильнейший оверлорд всего Ада, имеющий власть, могущество и идеальную репутацию, созданную годами труда! Смотри, Аластор, что ты потерял и не смог предвидеть, наблюдай внимательно, не сводя и взгляда! Ощути выскользнувшую из собственных рук возможность стоять подле меня, как равный, властвовать двумя мирами, возвышаться над другими... И радио-демон смотрел. Скучающе, незаинтересованно, обыденно, жмуря глаза от неприятных вспышек фотоаппаратов, заметных даже в чуть открытую щель двери лимузина. Как там говорится? Ах, точно: "звезда сверкает ярче всего в момент своей погибели". Вокс – молния. Яркая, громкая, привлекающая внимание и взгляды, спускающаяся с небес на землю, словно из самого рая послание, которое нужно внемлить, выслушать и в конце концов довериться. Аластор тень. Незаметная, скрытая, тихая и сливающаяся с окружением. Ты не видишь её, не знаешь о её присутствии, но четко ощущаешь дрожь пальцев, застревающие в горле мурашки и холодный пот, окатывающий с головой и уходящий куда-то в пятки. Желаешь убежать, спрятаться, сделать хоть что-нибудь. Но тень везде и всюду, нигде и ниоткуда приходящая. Аластор внушал ужас даже после падения – скользкий, мерзкий, оседающий в самых дальних уголках человеческих душ, дрожащих от его имени, взгляда, шума помех радио и одного лишь упоминания. Страх не исчезнет, даже если испарится его первопричина, страх –первобытный, примитивный – настигнет каждого, парализует клетки кожи, заморозит капилляры, остановит работу мышц и медленно, смакуя, приблизится к замирающему сердцу, пронзая то насквозь. – Падать будет больно, Вокс – Аластор хмыкает с помехами радио, довольствуясь дрогнувшей улыбкой телевизора и скользнувшим взглядом от толпы обратно в салон машины. Винсент шикнул, раскрывая дверь шире, в приглашении наконец-то предстать в свет и оленёнку – иначе он вытащит того силой. – Знаешь по своей шкурке? Вот только я не совершу твоих ошибок. – Приглушённым голосом отвечает медиа демон, чтобы слова расслышал лишь его пленник. –Люди идут за мной, а не за тобой, Ал. Недальновидный. Глупый. Наивный. Аластор довольно оскаливается, всё же выходя из машины и вызывая у некоторых жителей ужас и шептание между собой одним своим видом. – Мне не нужны пешки для выигрыша партии.