Острие сделки

Ворон пошел первым, бесшумно ступая по ковровому покрытию. Шагов за спиной он не слышал, но был уверен, что Миньярд пойдет следом. Коридор свернул направо, потом еще раз направо, и наконец слева через пару десятков футов обрывался тупиком. Здесь было тихо, обслуживающий персонал — Жан успел заметить, — использовал только ближайшие к залу двери. Чем дальше, тем меньше было вероятности, что их кто-то застукает. Направляясь к тупику, Жан дергал по пути ручки служебных помещений. Заперто, заперто, заперто… Наконец, одна из последних дверей поддалась, впуская гостя в темное пространство. Свет из коридора выхватил помещение, наполненное инвентарем для уборки. Тесное, но места было достаточно для двоих. Жан не закрыл дверь до конца, чтоб дать Лису подсказку, где его искать. Здесь пахло средствами для мытья всевозможных поверхностей, запах был несильным и приятным, и слегка щекотал в носу. Осмотревшись, Жан прошелся туда и обратно, от стены до стены было почти четыре шага, покрутил в пальцах холодный стакан со льдом, сделал пару глотков и отставил на какую-то подставку. Секунды шли, растягиваясь как патока, подчеркивая ощущение времени, в котором можно было увязнуть. А может, вязнуть приходилось в мыслях о том, что Жан попался на удочку Эндрю, который взял паузу, чтобы подумать над словами Ворона, а после подстроить для него ловушку, с помощью которой доберется до Рико. А что, если в это время он говорит обо всем с Кевином? Или, еще хуже, с Нилом, который не умеет держать язык за зубами? Или вовсе пошел к Рико, чтоб устроить разборку, предъявив, что он посылает своих друзей с неприличными намерениями. Жан едва ли забудет, как Хозяин избил его до полусмерти, когда узнал, какую репутацию он заработал на подобных делах внутри команды, и все по милости Рико. Рико, которому нужно помочь, если Миньярд все же решил его потревожить. Только последняя мысль подстегнула его, и он, потеряв самообладание, рванулся к двери, когда та вдруг раскрылась, едва не зарядив французу по носу. На пороге возник силуэт голкипера Лисов. В одиночестве. Видимо, разнервничавшись, Жан не услышал тихие шаги по ковролину, и поддался параноидальным мыслям, то и дело блуждающим в голове. Прищурившись, чтобы рассмотреть Миньярда в свете коридорных ламп, Жан выдохнул и отступил, впуская Лиса внутрь.  — Это ты… — выдохнул он, не удержав явное облегчение в голосе. — Ожидал увидеть кого-то другого? — Миньярд, закрыв дверь, привалился к ней спиной, ожидая от Жана то, что он предлагал. — Ну? Жан сглотнул, чувствуя, как сердце, еще секунду назад стучавшее в горле, постепенно возвращается на место. Теперь, когда Эндрю действительно стоял перед ним, а не в его собственных тревожных фантазиях, нервозность сменялась рациональной собранностью. Или тем, что на нее хоть как-то походило. — Нет, — ответил он сдержанно. — Просто… не был уверен, что ты придешь. Эндрю усмехнулся, не сдвинувшись с места. — Ты хотел предложить то, что мне «интересно», — напомнил Эндрю, чуть склонив голову вбок. — Так сделай это. И сделай так, чтобы я не пожалел, что потратил время на Ворона. Он говорил негромко, но каждая фраза вцеплялась Жану в мозги. Он выдохнул, собираясь с мыслями. Главное — не повторять ошибки прошлого разговора. — Я понял, что мои первые слова прозвучали так, будто я пытаюсь купить твою слабость, — начал он. Миньярд поморщился, не одобряя подобной формулировки. Он определенно считал, что Ворон ни хрена не понял. А в следующую секунду резким выпадом впечатал кулак в живот Моро, чтобы не объяснять это словами. Удар в солнечное сплетение враз лишил возможности дышать, и Жан, прижал руку к животу. Он склонил голову и стиснул зубы, сделав над собой усилие, и продолжил говорить. Свою фразу он предпочел все-таки закончить. — Но я не думаю, что у тебя она есть. Эндрю хмыкнул, почти прощая ему предыдущий промах. И Жан добавил: — Во всяком случае, не такая, которую можно купить. Это снова было лишним, и Моро это осознал, когда поймал новый удар в живот, на этот раз сильнее прежнего. Этот заставил его согнуться пополам, и теперь он потратил больше времени на то, чтоб снова задышать. — Да прекрати меня бить, — это больше походило на просьбу, чем на возмущение. Жан не привык выражать недовольство и уж тем более что-то требовать, и сейчас ненавидел себя за то, что это прозвучало так жалко. Перед ним был не Рико и не Хозяин, он мог бы повести себя совершенно иначе. Но даже представься ему такая возможность, он не был уверен, что получилось бы. — К слову об этом, — произнес Миньярд так, будто не он только что этим занимался, — Ты что, никогда ни с кем не дрался? — Вороны не решают свои вопросы грубой силой в отличие от вас, — попытался выгородить свою выученную беспомощность Жан. Но Эндрю вскинул руку. Но не для удара, а отмахиваясь от нелепой попытки ответа. — Конечно, они устраивают друг другу сладкую жизнь, прибегая к другим способам. Жан стиснул зубы. Наверняка Кевин рассказал своему любимому голкиперу достаточно из того, что происходило в стенах Эвермора. — Ты понятия не имеешь, как должна вести себя настоящая команда, — попытался он снова, но это прозвучало как самый худший самообман из всех возможных. Однако Миньярда это позабавило. Во всяком случае, он издал короткий смешок и покачал головой, а затем улыбка быстро сползла с лица. — А что знаешь об этом ты? — Прежде, чем Жан успел раскрыть рот, он продолжил. — Знаешь, в чем наше принципиальное различие? Мы воспринимаем друг друга равными. Со всеми заебами, кошмарами прошлого и проблемами настоящего. Я в душе не ебу, что происходит у вас за закрытыми дверями, но черта с два поверю, что вы дружно пьете пиво с пиццей по вечерам. — Алкоголь запрещен, чтобы держать себя в форме, — отчеканил Жан, прекрасно осознавая, что этот малозначительный факт едва ли тянет на аргумент. Но Миньярд его будто и не услышал. И хорошо. —  Лисы могут побить друг друга на поле хоть десять раз за тайм, но друг с другом они остаются честны. —  Он на миг свел брови, кажется, что-то припомнив, и добавил, —  По большей части. К чему это я? К тому, что мы все равно остаемся людьми, а не животными, даже когда нас никто не видит. Жан вспыхнул, готовясь рассказать ему о слаженности и блестящих играх, но чертов Лис выглядел так, будто заранее знает все его ответы на этот счет. И все же он попытался. — Рико проделал большую работу, чтобы составить четкие правила и иерархию… — Рико проделал большую работу, чтобы сделать из тебя ручную игрушку, птенчик, — не без сарказма проговорил Миньярд. На первый взгляд это было простым столкновением противоположных мнений неприятелей, но он не выказывал злости в этом споре. — Я делаю это, потому что хочу сам, — произнес Жан, стараясь убедить в этом не только Миньярда. — Тогда сделай так, чтобы в это поверил не только я, —  фыркнул голкипер, решив, что сказал достаточно этому непробиваемому остолопу , и оскалился, — Тик-так, тик-так. Оттягивать неизбежное дальше было нельзя. Сделка есть сделка, и раз уж голкипер на нее пошел, нужно было действовать. Сказать что-то на этот раз Жан уже не решился. Он подошел чуть ближе и склонился было над Эндрю, выдохнув ему в шею, но тот вскинул руку в предупреждающем жесте, отчего Жан в замешательстве замер. Попытки оттолкнуть Миньярд не предпринял, и Моро медленно коснулся губами его шеи, вдохнул запах парфюма и прижал руку к чужой груди. Мазнув следующим поцелуем за ухом, он опустил ладонь ниже, скользнув ею к низу живота. И тут же запястье попало в стальные тиски тяжелой ладони, вывернулось, потянув за собой локоть, а плечо пронзила острая боль. Жан по выработанной давно привычке сдержал крик, закусив губу, и молча упал на колени, пропустив момент, когда он успел развернуться к монстру спиной. Боль от захвата подчинила себе все тело, сыграв на неожиданности. Бросив руку, Эндрю обошел его и встал спереди, глядя теперь сверху вниз. — Никаких прикосновений. — Тогда как я?.. — начал было Жан, не понимая, продолжать ему или нет, но Миньярд оборвал его, цокнув языком. — Как хочешь. Не совсем понимая подобного условия, явно созданного не для того, чтобы просто усложнить ему задачу, Жан принялся расстегивать ремень Эндрю, не трогая ничего, кроме брюк, затем расстегнул пуговицу и потянул вниз собачку замка на ширинке. Каждый новый жест отделялся от предыдущего короткой паузой: так Жан убеждался, что все идет по установленным правилам. Протянув руку, он хотел было снять боксеры, но Лис опередил его и сам стянул их ниже, тем самым избегая лишних касаний. — Десять минут. Тебе придется постараться, чтоб уложиться. Такой подход был Жану знаком, но впервые он почувствовал что-то кроме отторжения и всепоглощающего нежелания. Еще час назад при мысли о том, что ему придется сделать это с Миньярдом, вызывала у него отвратительно тяжелое чувство в груди и нарастающее чувство безысходности. А теперь… Теперь он пытался поверить в то, что он действительно этого хочет. К тому же Миньярд не торопил его, вдобавок выставив личные границы, черт знает зачем нужные в подобной ситуации. Он протянул руку, но прежде, чем коснуться, поднял голову на голкипера. Тот коротко кивнул. Ладонь аккуратно обхватила чужой член, сделала пару движений по всей длине. Удара за этим не последовало. Жан принимал правила игры и теперь действовал увереннее. Когда член стал достаточно твердым, защитник подался вперед и несколько раз широко прошелся языком от самого основания. Протяжный шумный выдох сверху был подтверждением тому, что пока все в порядке, и Жан продолжил. Он обхватил губами член, ощущая выступающие вены и солоноватый привкус, медленно выдохнул носом и плотно прошелся вперед, прикрыв глаза. Теперь он впервые сосредоточился не на своих ощущениях, а на том, чтобы сделать все так, как он может. Как хочет Миньярд. И как хочет он сам. Свои действия он всегда мог объяснить тем, что ему необходимо сделать так, как приказано, но совсем иначе чувствовалось собственное желание. Жан еще не мог понять, настолько ли хорошо он обманул сам себя, но он неожиданно осознал, что ему нравится происходящее. И это «нравится» устроилось приятным теплом внизу его живота. Член уперся в щеку, Жан отстранился и снова двинул головой вперед, начав помогать рукой и стараясь делать все это в одном темпе. Как ни странно, Лис его не отвлекал, позволяя начать самостоятельно, но Жан в силу отсутствия добровольного опыта не слишком понимал, что ему делать дальше. Но тут на его затылок легла ладонь Миньярда. Он не давил и не стискивал его волосы, а только направлял, так же, как и Моро, собираясь зайти дальше с его молчаливого согласия. Жан понял этот жест и вдохнул поглубже, прежде чем чуть повернуться, отчего головка скользнула по языку дальше и уперлась в заднюю стенку горла. Он был готов, но рефлекторный спазм сжимал глотку, так что Миньярду пришлось ему помочь, толкнувшись навстречу. Ворон зажмурился, но раскрыл рот пошире, чтобы не задеть зубами. Неприятное распирающее ощущение довольно скоро притупилось, и с каждым новым движением становилось все более терпимо, а после… После Жан вполне отчетливо ощутил свое нарастающее возбуждение, когда брюки начали тесно давить в промежности. Он издал глухой влажный звук, когда Эндрю в очередной толкнулся, попытавшись выдохнуть, но воздух застрял где-то над диафрагмой, а Миньярд не заметил попытки Жана вспомнить, что его легким все-таки требуется воздух. Жан постарался отстраниться, но увлекшийся голкипер не заметил его осторожной попытки. Его хватило еще на несколько секунд, а потом жжение в груди расползлось вверх, сжимая горло болью. Бездумно вскинув руку, он схватился за бедро Эндрю, пальцы только успели мазнуть по коже, но тут же соскользнули на пояс, уцепившись за ремень. За быстрое исправление ошибки Миньярд только сильней сжал его волосы и рывком отстранил, так, что Жана повело назад, но голкипер удержал его, не позволив отклониться слишком далеко. Громкий вдох взахлеб разнесся по комнате, кажущийся слишком громким после тяжелого дыхания одного только Миньярда. Жан открыл глаза и поднял голову, чтоб посмотреть на Лиса, но тот ничего ему не сказал. Несколько глубоких вдохов хватило, чтобы прийти в себя, и он сам потянулся навстречу, снова проходясь языком по твердому стояку, слизывая собственную слюну, а потом опять взял его в рот, на сей раз самостоятельно справляясь с тем, чтобы сделать это полностью. Происходящее мало походило на то, как себе представлял это Жан в силу своего опыта. Но откровенно доминирующая позиция Миньярда заставляя какое-то запретное желание наполнять его изнутри. Прежде он никогда не находил подобное поведение интересным, но Лис не стремился делать ему больно. Предпочтения и фетиши были до сих пор чем-то недоступным и непонятным для Моро, но сейчас он хотел не только скорее довести до разрядки другого, но и получить ее сам. Жан давно привык, что за каждым его действием стоит Рико. Рико, который в любую секунду может слететь со своего хрупкого спокойствия и наказать за любой неверный жест, взгляд или просто на будущее. Чтоб знал свое место. Теперь его действиями руководил Миньярд, и хотя он считался тем еще психом, вел он себя благоразумно и… предсказуемо. Если его попытаться понять и прочувствовать все грани дозволенного, то результат был положительным. Его короткие вспышки насилия были обоснованными — он просто не умел объяснять по-другому. И Жану не приходилось его бояться. Даже теперь. Особенно теперь. В момент наибольшей уязвимости он не причинит ему никакого вреда. И это нравилось Жану больше всего. Время здесь текло иначе, но долго ждать не пришлось, а может, Жану только так показалось. Но в какой-то момент расслабленная ладонь Миньярда сжалась чуть сильнее и он несколько раз толкнулся глубже, чем раньше, а потом замер. Ворон замер тоже, стараясь расслабиться, чтобы побороть глотательные спазмы. И пускай он был не против, вкуса спермы ему чувствовать на языке не хотелось. Наконец Миньярд отстранился, и Жан принялся стирать тыльной стороной ладони вязкую слюну с подбородка.  Оба приводили себя в порядок в полном молчании, Жан не знал, что сказать, а Миньярду, казалось, было не до этого. Пока, наконец, он не выдал отрывисто и хрипло: — Да или нет? Жан какое-то время смотрел на него снизу-вверх, не понимая вопроса, пока запоздало не пришло осознание, когда Лис устремил взгляд вниз. — Да, — выдохнул он, и Лис опустился перед ним. Жан отклонился назад, опираясь на прямые руки, и посмотрел на Миньярда. Тот, не обращая на Моро внимания, расстегнул его брюки и пихнул в бедро, заставляя приподняться, чтоб их стянуть. Грубые пальцы обхватили стоящий член сразу после того, как одежда перестала мучительно сдавливать, и Жан не удержался от тихого полустона, случайно выдохнув в голос. Вторая рука Миньярда потянулась к его лицу, и француз подумал, что сейчас его заставят замолчать, но кончики пальцев прошлись по губам, надавили на нижнюю, заставив раскрыть рот, и скользнули внутрь. Жан поддавался всему, что делал с ним Лис, теперь без всяких опасений и сомнений. Теперь ему это не просто нравилось — его это дьявольски заводило. Он чувствовал, как пальцы с легким нажимом прошлись по языку, тронули изнутри щеку, и Жан осторожно лизнул его пальцы. Потом еще раз, и еще, увлекаясь с каждым разом все больше и проходясь языком уже между пальцев. В конце концов Миньярд сменил руку и движения стали куда приятнее и быстрее. Жан прикусил нижнюю губу, сдерживая тяжелое дыхание и ощущая точно такое же рядом со своей щекой. Тяжелый жар внизу живота довольно скоро перерос во что-то непередаваемо-потрясающее и взорвался эйфорическими искрами в голове. Такая разрядка мало походила на все предыдущие, когда Жан справлялся самостоятельно, просто чтобы между делом сбросить физическое напряжение. И только сейчас он заметил, что закусил собственную ладонь, чтобы по привычке не издать ни единого звука. Когда зрение сфокусировалось, выхватывая более темную тень в темно-сером помещении, он тяжело сглотнул, до сих пор чувствуя солоноватый привкус на губах, и выдохнул, стараясь постепенно вернуть дыхание в норму. Но пульс стучал в ушах так, что он не слышал и собственных мыслей. — Приятно получить что-то для себя просто так, не так ли? — в голосе Лиса ощущалась самодовольная ухмылка. — П… просто так? — Жан переспросил, словно не был уверен, что именно услышал. — Это ведь не входило в твое предложение, не так ли? — снова съехидничал Миньярд. — Не входило, — вынужден был согласиться Жан. Голкипер встал, переступил с ноги на ногу, разминая их. — Сколько ты находишься среди Воронов? Внезапный вопрос, не связанный с предыдущим разговором, удивил француза, и он честно ответил: — Три года. — Три года, — повторил Эндрю и покачал головой, — Знаешь… Тому, кто делает подобное с более слабыми, следовало бы перерезать глотки. Всем и каждому. Жан молчал, не понимая, как привязать эту формулировку к собственному ответу. Кажется, он переставал его понимать. Миньярд молчал тоже. Наконец Ворон поднялся следом, до сих пор чувствуя легкую дрожь в коленях. Он не знал, что сказать, но и молча уйти тоже было бы неловко. По обыкновению собранный и спокойный, Жан Ив Моро чувствовал себя растерянным и совершенно не мог связать мысли в голове. — Так мы… договорились? — все, что он смог наконец придумать, было вопросом о сделке. — Если вы и так уверены в своей победе, к чему все это? — вопросом на вопрос ответил Миньярд, разглядывая в темноте рукава своей рубашки. — Чем больше отрыв, тем— — Это я уже слышал. Раньше вы никогда не беспокоились о результате. Жан помолчал. Он не знал всех причин, по которым Рико поручил ему разобраться с этим делом, а потому озвучил то, что сам от него услышал. Однако было кое-что, о чем шептались остальные, а новости доходили случайно. — То, что ты скажешь, повлияет на ответ. Учти это, — предупредил голкипер. — Я слышал, что все скоро будет… неспокойно. — О чем ты? — Рико хочет перестраховаться и удержать позицию, потому что… Потому что есть плохие слухи о его отце. О его здоровье. Пока не официальные, но Рико— — Да к черту Рико! — тихо, но с чувством прошипел Миньярд. — Прекрати говорить от его лица, тебе нужно наконец научиться думать своей лягушачьей башкой, а не повторять за ним. — Но… — Послушай, Моро, — Лис предупреждающе наставил на него палец, — Ты не такой тупица, каким кажешься. Ты можешь хоть до посинения отрицать это и утверждать, что ты самый верный и преданный птенчик на свете, но если это так, то ты заведомо труп. — Верность — мое преимущество перед всеми остальными. — Верность тебя не спасет, а ускорит твою смерть, потому что угадай, за кого в первую очередь уцепится твой дорогой Рико, если что-то произойдет. А оно произойдет, судя по твоим собственным словам. Давай, сложи два плюс два. Жан молчал. Спорить с Миньярдом было просто невозможно, он каким-то образом так подбирал слова, что подобрать контраргументы было сложно. Но то, что за всем этим стояло, он отказывался принимать. Точнее, боялся принимать. И этот страх потянул за собой еще больший, тот, что стоял за каждым словом Рико, обращенным к нему. За каждым его действием, ударом и порезом. Эта идиотская темная каморка казалась более безопасной, чем полный зал людей и место рядом с Рико Мориямой. Миньярд достал мобильник, взглянул на время. С громким щелчком захлопнул его и сунул обратно в карман. Он обошел Жана и направился к двери. Время вышло. — Лис, — выпалил Жан, чтобы его удержать. Повторять вопрос он не стал, рассудив, что они пришли к относительному согласию. В конце концов, он слышал, что в команде Пальметто любят сделки и держать свое слово. Миньярд остановился, но не обернулся. Жан не отрывал взгляда от светлого затылка, выделяющегося во мраке подсобки. Он не знал, что еще сказать, да и нужно ли. И когда голкипер сделал последний шаг, собираясь выйти за дверь, единственное слово сорвалось с губ Моро, прежде чем он успел подумать. — Мэйдэй. Дверь за Эндрю Миньярдом закрылась. Жан посмотрел на оставленный у входа бокал с холодной водой. Лед почти растаял.