Острие сделки

После разговора с Миньярдом Жан какое-то время сидел неподвижно, стараясь не выдавать того, как предательски дрожат зажатые в кулаки пальцы. Он даже не сразу понял, как вернулся к столу, потому что шаги давались с трудом, но автоматически привели его назад. Он сел туда, где положено, аккуратно выровнял приборы, словно мог скрыть за этим жестом дрожь в пальцах. Рико смотрел на него с едва уловимым, но слишком внимательным интересом. Он ждал, как ждет хищник, прислушивающийся к тому, сломана ли шея у добычи. И Жан произнес первую фразу, пришедшую ему в голову — лучшую ложь из всех ужасных. — Мы почти пришли к согласию. Рико открыл было рот, но прежде чем он успел задать вопрос, музыка в зале зазвучала так громко, будто намеренно стремясь заглушить разговоры и смех. Потолочные светильники приглушили свет, а софиты устремились на ведущего, вознамерившегося объявить вторую часть награждаемых, но уже не с такими блестящими успехами. Официанты подливали напитки, и большинству из присутствующих слабоалкогольные. Большинству, но не Воронам, хотя Жан в глубине души признался себе, что не отказался бы выпить порцию вина. Или чего покрепче. После окончания первой официальной части свет снова заблистал, подсветка на каждом столе засияла в фирменных цветах каждой команды, снова включилась музыка. Банкет заиграл новыми красками, и Жан был почти благодарен этому хаосу. Зейн по другую сторону отвлек Рико и дал тем самым Жану несколько драгоценных минут, чтобы собраться с мыслями. Внутри него нарастал тяжелый, вязкий страх. Он хорошо знал Рико и понимал, что вторая попытка нужна не только для результата, но и для того, чтобы доказать, что Жан не бесполезен. Он должен еще раз поговорить с Миньярдом, чтобы не оказаться напрасным вложением. Он должен делать все, что приказано, и добиваться результата во что бы то ни стало. Жан поднял глаза, но сначала посмотрел не туда, куда следовало. Он разглядывал свой бокал, его тонкую резьбу на ножке и крошечные капли конденсата ото льда. Мысли беспорядочно роились в голове, и Жан пытался уловить хоть одну, которая могла бы привести его к выходу из этого мучительного лабиринта тупиковых идей. И лишь затем он поднял взгляд на дальний стол, где сидели Лисы. Ситуация за этим столом была ему знакома и хорошо узнаваема: Кевин снова спорил и пытался что-то доказать, на сей раз Нилу. Его жесты были резкими, он наклонялся над столом, подключая к дискуссии еще и капитана. Эндрю же держался чуть поодаль — как всегда. Но в этот раз в его позе было что-то другое. Не настороженность. Не готовность вмешаться в очередной взрыв Кевина. Скорее, отстраненная сосредоточенность человека, который сместил фокус куда-то вдаль. Жан уловил этот нюанс слишком хорошо, чтобы ошибиться. В этот момент ведущий отбил по микрофону пару ненужных щелчков и объявил: — На этом церемония вручения наград завершается. Уважаемые гости, у вас есть еще пятнадцать минут перерыва перед подачей основного ужина. Вы можете пройтись, размяться, посетить бар или воспользоваться зонами отдыха. Приятного вечера! Зал ожил мгновенно. Стулья заскрипели, люди поднялись, как будто только и ждали сигнала к побегу. Общий гул разговоров поднялся новой волной — теперь уже менее натянутой, но более хаотичной. Чем больше людей поднималось, тем проще было потеряться в движении. Жан медленно поднялся, стараясь не привлекать внимания Рико. Официально — чтобы размять ноги, пройтись и вдохнуть свежего воздуха. Неофициально — чтобы обойти зал по диагонали в надежде наткнуться на Миньярда ещё раз. Он шел между столиками, прихватив с собой бокал воды со льдом, как будто никого не замечая, и всем своим видом старался скрыть свою истинную цель за завесой случайности. В это время Кевин поднялся, отошел от стола и направился к выходу из зала, не то на перекур, не то в уборную. Эндрю на этот раз за ним не пошел, а выбрал пунктом назначения бар, чтобы попросить долить еще порцию, раз уж алкоголь тут был почти безлимитным. Это снова был идеальный момент: короткий промежуток между вспышкой спора и тем, когда остальные Лисы заметят, что оба их игрока ушли. Ники занял уши Нила и Аарона, Дэн о чем-то шепталась с Мэттом, а Рене казалась отстраненной и задумчивой. При взгляде на Рене Жан сбился с шага, задумавшись, почему он не поговорил сначала с ней. Ведь она тоже периодически стоит на воротах, и, быть может, с ней договориться было бы несколько проще, чем с этим монстром. Они переписывались с января, и, хотя Жан бы не назвал ее подругой (у Воронов никогда не бывает друзей), он полагал, что с ней возможно было бы провести конструктивный диалог. Но нет, Рико поручил ему уломать именно психопата-Миньярда, по всей видимости желая развлечься, наблюдая за бойней. Самому ведь издеваться над Моро так скучно. Встряхнув головой, чтоб прогнать эти мысли, Жан ускорил шаг — не настолько, чтобы это было заметно, но достаточно, чтобы Эндрю не успел вернуться обратно. На этот раз Жан приблизился к Эндрю не так, как раньше, теперь он не пытался с первых секунд навязать ему разговор. Он появился сбоку, словно действительно случайно оказавшись в той же очереди, где люди ждали напитков и возможности отдохнуть от шума. Эндрю сразу заметил его. Его плечи слегка напряглись, а взгляд стал холодным и настороженным. Однако он не стал первым заговаривать. Но и не ушел. Это уже было больше, чем Жан ожидал. Он остановился на безопасном расстоянии, чтобы не представлять из себя помеху, и заговорил: — Я хочу прояснить одну вещь. Его тон был нейтральным, без попыток навязать свою волю. — Я не собираюсь покупать тебя. И я не пытался сделать это раньше. Эндрю не повернул головы, лишь окинул его коротким оценивающим взглядом. Жан вдохнул поглубже, принимая молчание за намерение слушать и пользуясь полученным шансом. — Я здесь, чтобы понять, чем я могу тебе помочь. Он мог ошибаться, подбирая слова наугад. Все могло закончиться отказом, угрозой или вовсе приведением ее в действие. Но Миньярд не ушел. Он остался стоять, жестко и молча, словно оценивая, стоит ли тратить на это еще хоть секунду. Продвигаясь в темноте наощупь, Жан тщательно складывал общие формулировки, но каждая секунда промедления стоила процента удачи. Он должен был принять решение быстрее, чем билось его сердце. И быстрее, чем Лис ему ответит. — И чтобы дать тебе то, что тебе интересно. И это отчасти сработало. Миньярд повернул к нему голову, и в его глазах не было той тьмы, что клубилась в прошлый раз. — И что, по-твоему, мне может быть интересно? Что он мог предложить? Деньги — нет. Вещи — нет. Услуги — тоже нет. И тут Жан понял одну вещь, за которую поспешил уцепиться как за единственно верную. Когда он предложил финальный вариант, голкипер ответил что-то другое. Пальцы на стакане со льдом сжались, взволнованно качнули его из стороны в сторону. — Ты не сказал «нет» в последний раз. Эти слова, мягкие и осторожные, заставили атмосферу между ними измениться, так, во всяком случае, показалось Жану. Эндрю не дал немедленного ответа — и именно это было пугающим и обнадеживающим одновременно. Его глаза сузились, но не от гнева. Скорее от сосредоточенности, как будто он обрабатывал новую переменную в давно выстроенной формуле. — Не сказал, — произнес он наконец, и теперь голос его звучал не так резко, как раньше. — Ты мог назвать это глупостью. Или мерзостью. Чем угодно. Но ты этого не сделал. Он осторожно сделал шаг ближе — достаточно, чтобы его слова стали тише и их не могли подслушать. — Ты сказал, что то, что я предложил, «говорит достаточно». Но не сказал, что я ошибся. Паузы между их репликами затягивались, теперь, когда приманка интереса сработала, каждый подбирал слова так, чтобы не ошибиться с последствиями. Очевидно, Миньярд был заинтересован как минимум на словах, или ему просто было смертельно скучно, и он позволял Моро скрашивать перерывы на банкете. — Все, что ты предложил, для меня не интересно. Но… — он приподнял подбородок, оценивая Жана недоверчивым взглядом с проблеском заинтересованности, — это звучит не так глупо, как раньше. Это было признанием. Не явным — Эндрю не признавал ничего, что могло бы поставить его в уязвимое положение. Но между строк, между выдохами, между взглядами — это было почти согласием. Жан ощутил, как внутри гулом отозвалось напряжение, которое он сдерживал весь этот вечер. И тогда он рискнул поставить шах. — Тогда дай мне пятнадцать минут. Там, где нас никто не увидит. Пауза. Он добавил ровно то, что было нужно, чтобы Миньярд перестал сверлить его нечитаемым взглядом: — Я не прошу больше. Только возможность. Одну. — Пятнадцать минут, — повторил он, будто взвешивая условие. — И ты думаешь, этого тебе хватит? — Если ты действительно хочешь услышать, что именно я предлагаю — да. Этого достаточно. Ответ не был произнесен вслух. Но когда Эндрю слегка кивнул в сторону узкого служебного коридора за колонной так, будто случайно указывая путь.