Comeback from.

***

Джей был не просто гитаристом или басистом, он был сердцем и первым создателем группы Backfrom. Его тёмные волосы, жилы на руках, аккуратные татуировки и проколы в брови, губе и ушах говорил о свободе, но настоящая сила Джея была в его внутренней ясности. Он кореец, родившейся в США, и переехав в Корею в одиннадцать лет, он столкнулся с чужой культурой и языком, но нашёл в музыке мост, который помог ему пройти через недолгое одиночество. Открытый, прямой, с удивительно тёплой харизмой, он притягивал людей. ‎Хисын, Джейк и Сону стали для него не просто товарищами, они стали новой семьёй. Именно Джей, ещё двенадцатилетним мальчишкой, впервые произнёс фразу, которая изменила их жизни: «А что если… мы создадим свою рок группу?» ‎Он писал стихи в тетрадях, на клочках бумаги, на телефоне, строки, из которых позже рождались тексты для песен. ‎ ‎Хисын, вокалист и гитарист, был самым старшим, самым высоким и, как шутили ребята, самым «неосторожно авантюрным». Его тёмно-красные волосы стали визитной карточкой и сценическим символом. Голос Хисына был тем, что нельзя подделать: мягкий, но пробивной, будто созданный для того, чтобы рвать тишину. Он пел с семи лет, играл на гитаре с десяти, и в музыке находил способ рассказать то, о чём часто молчал в жизни. ‎Хисын первым подружился с Джеем, сразу почувствовал в нём родственную душу. Он же познакомил его с Джейком и Сону и стал вторым, кто поверил в идею Backfrom. Если Джей был огнём, который зажёг всех вокруг, то Хисын был воздухом, которым этот огонь дышал. ‎ ‎Джейк, был солнечным всплеском в их четвёрке. Родившийся в Австралии, он переехал в Корею в восемь лет и уже тогда обладал тем непоколебимо светлым характером, который делал его центром хорошего настроения. Весёлый, живой, бесконечно верный, он действительно напоминал щенка, с искренностью, которая обезоруживала. ‎Джейк сначала учился играть на скрипке, посещая музыкальную школу, но рок победил классику. В четырнадцать он впервые сел за барабаны, и будто нашёл себя. Его ритм стал фундаментом колектива. И именно Джейк придумал название группы, будто случайное слово, но ставшее их судьбой – Backfrom. ‎ ‎Сону, младший участник, был воплощением творческой чувствительности. Когда группа только дебютировала, Сону только-только стукнуло шестнадцать, а выступать в коллективе он начал ещё в пятнадцать. Он рос в музыке: играл на гитаре, фортепиано, флейте и чуть-чуть на барабанах, при этом без музыкального образования, но в группе он раскрылся как ключевой клавишник. ‎Белые, почти светящиеся волосы стали частью его сценического образа, а хитрыми глазами он напоминал всем лиса. ‎Он рисовал логотип группы, создавал визуальный стиль, постоянно придумывал образы, цвета, ощущения. ‎Но главное – он, как и Джей, писал стихи. И именно Сону сказал однажды фразу, которая определила смысл названия: ‎ ‎«Мы те, кто возвращается туда, куда люди не хотят возвращаться – в прошлое.» ‎ ‎Он верил, что искусство – это способ прожить боль, не уничтожив себя. В его текстах звучала мечтательность, тоска, надежда, и поэтому он стал незаменимым голосом «внутреннего мира» Backfrom. ‎ ‎Так и появились Backfrom – группа, которую подростками знали все местные рокеры и металлисты, а ведь им было всего-то по шестнадцать-семнадцать. Четыре разных характера, четыре разных взгляда на мир, четыре истории, которые нашли общий ритм. ‎Они писали музыку о возвращении туда, откуда большинство людей бежит. Они пели о воспоминаниях, ярких, хрупких, болезненных, которые вспыхивают как внезапные флешбеки. ‎О борьбе с тем, что не отпускает. О внутренних ранах, что время от времени снова открываются. О моментах, которые тянут назад, даже если хочешь забыть. ‎И каждую песню они превращали в путь сквозь тьму, путь обратно, чтобы, пройдя через прошлое, выйти наружу другими. Не идеальными, не цельными, но живыми и новыми. ‎Backfrom стала для них не только группой. Она стала способом выжить, заново собрать себя, и превратить боль в наслаждение, в музыку. ‎ ‎В их маленькой рок-тусовке однажды появился Нишимура Рики, или просто Ники – худощавый, энергичный японский подросток, который будто светился внутренним огнём. Он переехал в Корею в тринадцать лет и почти сразу стал фанатом Backfrom ещё в те времена, когда те выступали с каверами и выкладывали в интернет сырые, полупустые демо. ‎Рики смотрел на них снизу вверх, не из-за возраста, а из-за восхищения. Он хотел быть частью этой компании и другом для группы, хотя между ними было три-четыре года разницы. ‎Но все приняли его без колебаний, и группа тоже, не как просто фаната, а как младшего брата, как часть тусовки. ‎Ники был удивительно живым: громким, смешливым, открытым, любившим приключения. В их кругу он стал самым младшим, но не самым слабым. Его корейский был ломаным, но всем хотелось помочь. Они учили его фразам, подбадривали, кто учил японский и мог на нём вести диалоги переходил на него, чтобы Рики было легче, объясняли шутки, и даже когда он путал слова, никто не дразнил. ‎Им нравилось видеть, как он расцветает рядом с ними. ‎Именно в тот период родилось ласковое прозвище – Ники, будто придумано специально, чтобы подчеркнуть его место среди них. ‎ ‎А Джей был его любимчиком, он был для него чем-то большим: кумиром, идеалом. Тихой опорой, к которой хотелось тянуться. ‎Когда Рики учился играть на гитаре, потом на барабанах, потом на клавишах, он старался старательнее всех, лишь бы получить от Джея похвалу. Если Ники поздно возвращался домой или влипал в глупые ситуации, Джей спокойно провожал его, разговаривал с родителями и заверял, что всё под контролем. Такой заботы Ники не забывал. ‎Когда Нишимуре исполнилось пятнадцать, он впервые понял то, о чём страшно вслух сказать самому себе – он влюбился в Чонсона. Слишком глубоко, слишком сильно для подростка, который ещё учился понимать себя. ‎Однажды между ними случился серьёзный разговор, где Рики решил признаться, особо ни на что не надеясь. Джей был мягок и честен, пытаясь не ранить, а Рики в отчаянии. ‎Он понимал разницу в возрасте, понимал, что Джей воспринимает его как младшего брата… но это не уменьшало боли. ‎ ‎Спустя месяц родители сообщили ему о переезде в другой город. Новость накрыла его, как ледяная волна. ‎Он замкнулся. Затих. Исчез. ‎Все тяжело пережила его отъезд. ‎Даже Джей, обычно сдержанный, не сдержал слез, не из-за романтики, а из-за потери дорогого человека, который стал им всем маленьким солнечным лучиком. Но он надеялся, что они будут общаться и тот будет иногда приезжать, а может и они найдут время, будут переписываться, созваниваться, что жизнь не разорвёт их связь. ‎Однако всё пошло иначе. Из-за безответной любви Ники начал отдаляться. С каждым месяцем сообщения становились короче, реже, холоднее. Он приезжал пару раз после отъезда, но вел себя скованно, особенно с Джеем, будто рядом с ним стояла стена, которую он построил ради самозащиты. Со всеми остальными он оставался прежним, улыбчивым, громким, искренним. ‎Джей наблюдал это со стороны и не знал, как пробиться. Иногда он пытался начать разговор, но Ники ловко уходил от темы. ‎А затем перестал приезжать вовсе. ‎Он сослался на учёбу, нехватку времени, новые знакомства. В соцсетях исчезло его лицо, исчез его смех. Его жизнь стала тихой, аккуратно спрятанной, икто не знал, как он теперь выглядит, что думает, о чём мечтает. ‎Джей чувствовал тяжёлую, давящую тоску. Он боялся, что причинил ему боль своим отказом. Что не удержал, не позвал, не поддержал так, как нужно было, хотя пытался максимально не обидеть. ‎Но он понимал: это был единственно правильный выбор, взрослый, честный, бережный. Пак считал его младшим братом, и разница в два с половиной года когда вы подростки не нормальная, были бы они постарше... И всё же вина прожигала его изнутри. ‎Он начал писать песни о Ники. О том, как больно отпускать, как внезапное исчезновение может разорвать сердце, как прошлое превращается в призраков памяти. Это были песни о флешбеках, о несказанных словах, ‎о чувствах, которые исчезают из жизни, но не исчезают из души, о чувстве вины. ‎ ‎Когда фанаты и друзья спрашивали, кому посвящены эти тексты, Джей отвечал: «Вымышленному другу, просто придуманные истории». Он не смог бы признаться. Не мог даже написать Рики, каждый раз, когда открывал чат, пальцы замирали. Он думал, что у того уже другая жизнь: новые друзья, новые увлечения, возможно, уже отношения. ‎Он боялся быть тем, кого уже не ждут. ‎ ‎Но знал одно: Ники всё ещё поддерживает Backfrom. Лайкает их посты в соц.сетях и подписан на них, иногда даже оставляет тёплые комментарии, на которые ребята всегда отвечают. И это грело. Иногда даже слишком. ‎Друзья по группе знали о тревоге Джея и просили его не париться так сильно, ведь он сделал всё правильно и всё, что было в его силах. Говорили, что у мальчика просто переходной возраст и они ещё будут смеяться над этой ситуацией все вместе. Но Чонсону это не очень помогало. ‎Ребята тоже скучали, как и их компания, некоторые с ним изредка списывались, на вопросы о возвращении Рики оставлял лишь надежды, которые потом обсуждались в общем кругу, велись споры: вернётся ли он всё-такт когда-то или нет. ‎И слушая это всё, где-то глубоко внутри Джей верил: эта история ещё не окончена. Они ещё увидятся, наверное, даже не раз. ‎Но пока Ники оставался тенью прошлого. Той самой тенью, о которой Backfrom всегда поют. ‎ ‎

***

‎ ‎ ‎ ‎Группа медленно, но уверенно становилась популярнее. Они не стремились к огромной славе, им не нужны были стадионы, туры по городам и бешеные контракты. Backfrom хотели оставаться честными перед собой: петь для души, для тех, кто понимает их музыку, кто слушает не ради хайпа, а ради чувства. ‎ ‎Однажды, на одной из долгих, изматывающих репетиций, Хисын устало сдёрнул наушники и провёл рукой по волосам. ‎ ‎ ‎ ‎–Ребят, –его голос дрогнул, –мне сложно одновременно быть вокалистом и гитаристом. Я хочу сосредоточиться только на вокале. ‎ ‎ ‎ ‎Наступила тишина. ‎Такая тяжёлая, что можно было услышать, как кондиционер щёлкнул. Джей медленно поднял голову. В его взгляде смешались удивление и беспокойство. Он нахмурился: ‎ ‎ ‎ ‎–Но ведь тогда нам нужно полностью перестроить состав. Допустим мне придётся перейти на гитару, а бас кому отдавать? Конечно я мог бы передать его Сону, он умеет играть, да. Но кто тогда будет на клавишах? Сону единственный, кто тянет эту часть. И никто… –он оглядел остальных, –Никто не хочет учиться фортепиано. ‎ ‎ ‎ ‎–А клавишные мы не можем убрать, ведь тогда будет нарушаться звучание нашей музыки, без клавишных мы – не мы, –спокойным тоном добавил Сону. ‎ ‎ ‎ ‎Дискуссия вспыхнула почти мгновенно. Хисын стоял на своём. ‎Сону пытался сгладить углы. ‎Джей нервничал: перестройка – это всегда риск, особенно когда группа наконец-то обрела стабильность. ‎ ‎Только один человек молчал. Джейк сидел чуть в стороне, уткнувшись в телефон, что-то быстро печатая. Это было не в его характере. ‎ ‎ ‎ ‎–Джейк, ты с нами вообще? –спросил Сону, слегка улыбнувшись. ‎ ‎ ‎ ‎Джейк вскинул глаза, и его лицо озарилось широкой, почти детской улыбкой. ‎ ‎ ‎ ‎–Вы не поверите, –он говорил так, будто сейчас объявит о чуде, –Ники возвращается. Он переедет обратно в наш город! ‎ ‎ ‎ ‎Комната замерла. Никто не двигался, не моргал, будто время остановилось. ‎Джейк вытянул телефон вперёд: ‎ ‎ ‎ ‎–А ещё, он прислал мне это. ‎ ‎ ‎ ‎На экране видео. Виден только бас-гитарный гриф и пара рук, уверенно, мощно, почти профессионально пробегающих по струнам. Руки крепкие, чуть загорелые, с несколькими новыми татуировками. ‎Совершенно не похожие на те тонкие пальцы младшего подростка, которого они знали когда-то. Это точно тот Нишимура? ‎ ‎ ‎ ‎–Он написал, что скучал по нам, –продолжил Джейк, –и что освоил бас. ‎ ‎ ‎ ‎–Да он стал настоящим монстром! Вы посмотрите, что он творит, –Хисын присвистнул. ‎ ‎ ‎ ‎–Мы должны встретиться. Вам не кажется, что он звучит так, будто готов стать нашим полноценным басистом? –Сону подался ближе, его глаза блистали. ‎ ‎ ‎ ‎–Я тоже об этом думал. Он сам предлагает увидеться, –добавил Джейк, –Пишет, что хочет обнять каждого из нас. ‎ ‎ ‎ ‎Друзья загудели как рой пчёл. Они вспоминали Ники: его энергию, смех, неловкие ошибки в корейском, его искренность. Все радовались и смеялись. ‎Кроме одного. ‎ ‎Джей стоял неподвижно, словно прибитый к полу. Он смотрел на эти руки на экране: взрослые, уверенные, сильные, не мог отвести взгляд. Это был он? Тот самый Рики? Маленький, звонкий, солнечный Ники, которого он когда-то провожал домой, учил играть, угощал его любимой едой, смеялся с ним до боли в животе? ‎ ‎Теперь он выглядел так, будто прошёл через огонь и вышел сильнее. И внутри Джея что-то болезненно дёрнулось. Он чувствовал гордость. ‎И страх, и... вину, ту самую, древнюю, выжженную внутри. ‎Парни давно обсуждали встречу, куда пойти, что сделать, как отметить возвращение «маленького брата». А Джей всё стоял, сжав пальцы в замок. ‎ ‎ ‎ ‎–Эй, ты чего такой серьёзный? –Хисын похлопал его по плечу. ‎ ‎ ‎ ‎Но Джей лишь улыбнулся краешком губ, сказав, что всё отлично и он рад. Он действительно рад. Пак старался не показывать, что творится внутри. ‎

***

‎Джей остался один в пустом репетиционном помещении. ‎Хлопнула дверь, это Сону ушёл последним, бросив короткое: ‎«Запри за собой, ладно?» ‎Когда их шаги стихли в коридоре, пространство словно вымерло, к нему накатила волна. ‎ ‎Страх увидеть боль, которую он когда-то причинил. Вина за то, что оттолкнул того, кто доверял ему всем сердцем, хотя он просто был честным и пытался быть максимально аккуратным. ‎Смущение, что Ники стал таким взрослым, таким сильным, таким другим. И тревога: что, если он сам изменился меньше? ‎Он боялся встречи, но очень соскучился. Боялся, что в глазах Ники увидит обиду. Боялся, что тот стал чужим. ‎Что тот уже не его маленький брат, а кто-то, кто вырос через боль, которую он же и причинил. Но сильнее всего была надежда. Горячая, пульсирующая, почти отчаянная. ‎Надежда, что этот разрыв в пару лет можно будет преодолеть. Что он вернётся в их жизнь не как память, а как реальность. ‎Джей боялся это встречи, но ещё больше боялся, что она может стать последней попыткой вернуть то, что давно уплыло из его рук. ‎ ‎Джей провёл рукой по лицу, чувствуя, как внутри сгущается то самое тревожное, липкое волнение. И, будто инстинктивно, достал пачку сигарет. Он прикурил прямо там, посреди комнаты, опираясь плечом о стену. ‎Тишина обволакивала, и звук первого затяга тихий, резкий, хрустящий показался слишком громким. Дым поднялся к потолку ленивыми, рваными полосками. Он затянулся ещё раз, глубже. Сердце всё равно билось слишком быстро. ‎ ‎И вдруг вибрация. Один короткий толчок в кармане. Джей машинально достал телефон, и мир будто стиснулся в точку. ‎На экране: ‎ ‎ ‎ ‎«Я очень соскучился, Джей-хён» – от Ники. ‎ ‎ ‎ ‎Джей замер. ‎Пальцы ослабли, сигарета чуть не выпала из руки. Внутри всё будто оборвалось. В пустой комнате его реакция была слышна: резкий вдох, почти всхлип. Он медленно опустился на край усилителя, словно ноги перестали держать. Это сообщение такое тёплое, слишком тёплое, лишком живое и знакомое. ‎ ‎В памяти всплыли годы назад: Рики, который всегда прятал своё смущение за шутками. Рики, который звал его «Джей-хён» только когда был искренним. Рики, который исчез так неожиданно, оставив дыру, о которой Джей предпочитал молчать. Теперь он возвращается. Он вырос, стал другим. ‎Более сильным, уверенным, возможно чужим, но почему-то снова близким. Джей почувствовал, как ком встал в горле. Он сжал телефон обеими руками, будто от этого мог удержать собственные эмоции. Почему так трясёт? Почему так страшно? ‎Он как будто стоял на краю чего-то огромного, прошлого, которое вновь подступало, и будущего, которое он не мог предсказать. Звучит как название для новой песни. ‎ ‎ ‎ ‎«Я тоже, Ники» –единственное, что смог ответить ему Джей, но внутри него было очень много эмоций. ‎

***

‎–Всё, хватит волноваться, Джей, –Хисын хлопнул его по плечу так уверенно, будто хотел вытряхнуть из него тревогу, –Он вырос, вряд-ли он будет держать на тебя обиду, он был тогда ещё слишком мал. ‎ ‎ ‎ ‎–Да, и тем более, –подхватил Джейк, отрывая взгляд от телефона, –Он же тебе написал, что соскучился. Держал бы обиду, не написал бы это. ‎ ‎ ‎ ‎Но слова друзей не доходили до Джея. ‎Чонсон молча кивнул и продолжил летать в мыслях. Пять дней прошло с того дня, когда они узнали о возвращении Ники, но эти дни будто размотались в бесконечную ленту, где каждая секунда застревала между сердцем и горлом. А уже сегодня он явиться. ‎Он уверял себя, что всё нормально. ‎Что это просто встреча. Что Ники – это Ники, их младший брат, весёлый, озорной. ‎Но что-то в груди настойчиво шептало: ‎нет, это не просто встреча. ‎ ‎А сегодня вечером вся их старая компания, человек пятнадцать, если не больше, собиралась праздновать возвращение Ники. Шумная тусовка, музыка, смех, старые приколы… Всё это, казалось бы, должно было отвлечь. Но Джей чувствовал себя так, словно его заперли наедине с собственными мыслями. ‎ ‎Он вышел на балкон, чтобы вдохнуть холодного воздуха. Прикурил, затянулся, выпустил дым в темноту. Ночная прохлада немного сбивала напряжение, но не снимала его полностью. Мысли роились, сталкивались, путались. ‎ ‎Он даже не заметил, как дверь за его спиной слегка скрипнула. Джей повернулся, ожидая увидеть Хисына или Джейка, или Сону, а может какого-то друга или подругу из тусовки. ‎Но увидел его. ‎ ‎Сначала силуэт: высокий, широкоплечий, уверенный. ‎Потом глаза. Те же, знакомые до боли. ‎Секунда, и Джей понял: это Ники. ‎У него будто земля ушла из-под ног. Сигарета выскользнула из пальцев и упала на пол. Ники вырос, настоящий взрослый парень. Сильный, красивый, спокойный. Его осанка, его взгляд, его татуировки – всё говорило о том, что он прошёл свои дороги и вернулся другим. ‎И от этого у Джея внутри что-то сплюснулось… а потом расправилось так резко, что перехватило дыхание. ‎Это уже не был «младший брат». ‎ ‎ ‎ ‎–Джей-хён, –сказал Ники низким, ставшим бархатистым голосом. ‎ ‎ ‎ ‎Один шаг, и он уже заключил его в объятия. Сильные, тёплые, почти отчаянные. Сначала Джей застыл, не веря в происходящее. А потом медленно обнял его в ответ, прижимаясь к его груди, широкой, крепкой, незнакомо взрослой. ‎Запах Ники был другим, мужским, глубоким, новым. И всё равно родным. ‎Они стояли так долго, слишком долго для обычной дружбы, слишком тихо для обычного воссоединения. ‎ ‎ ‎ ‎–Я скучал, хён, –тихо, почти шёпотом сказал Ники, отстраняясь. –Очень скучал. Учёба, самостоятельность… всё это было классно, но я боялся, что вы меня забудете. Что я приеду, и окажусь лишним. ‎ ‎ ‎ ‎–Ты так изменился, –выдохнул он, –Я будто впервые тебя вижу, –Джей покачал головой, не в силах оторвать взгляд от его лица. ‎ ‎ ‎ ‎Ники улыбнулся, чуть дерзко, чуть теплее, чем раньше. Искра между ними почти потрескивала. ‎ ‎ ‎ ‎–Эй, голубки! –крикнул Сону из комнаты, –Что вы там зависли? Идите сюда уже. ‎ ‎ ‎ ‎Они вернулись внутрь. Ники сразу оказался в центре внимания: вопросы, смех, воспоминания. Он отвечал спокойно, уверенно, рассказывая о том, чем занимался, о новых историях, как следил за группой в соцсетях, как мечтал вернуться, как родители дали зелёный свет после школы. ‎Джей сидел чуть в стороне. ‎Он смотрел. Молчал. И чувствовал, как внутри всё крутится. ‎Ники изменился. Слишком сильно. Слишком красиво. Так магнитно. ‎ ‎Ближе к полуночи праздник стал стихать. Люди расходились или устраивались спать где попало. Джей почти не пил и держался тихо. Завтра их первая репетиция впятером, впервые с Ники. ‎ ‎Чонсон снова вышел на балкон: сигарета, холод, тишина. ‎ ‎ ‎ ‎–Можно? –раздался знакомый голос, –Ники прошёл к нему, попросил сигарету, прикурил. ‎ ‎ ‎ ‎–Ты волнуешься, хён? –мягко спросил он. ‎ ‎ ‎ ‎И что-то в этом голосе сломало последнюю защиту. У Джея дрогнули пальцы. Он выдохнул, слишком быстро. Глаза вдруг защипало, и слеза покатилась по его щеке. ‎ ‎ ‎ ‎–Я… — голос сорвался, –Я переживал, что разбил тебе сердце тогда, что ты держишь на меня огромную обиду, Ники. Извини, что причинил боль, что потерял с тобой связь, –слёзы стали выступать ещё яснее, –Я хотел много раз тебе написать, но боялся оказаться в чс. Прости меня, пожалуйста, я был идиотом. ‎ ‎ ‎ ‎Ники не дал ему договорить, а потом обнял, крепко, тепло. ‎ ‎ ‎ ‎–Хён, –прошептал он, –Ты сделал всё правильно, я был маленький. Головой понимал, а сердцем нет. Больно было, очень. Но знаешь, ты хотя бы был честен и нежным, подбирал правильные слова. Я сам виноват, что отдалился, за это уже я должен извиниться, –Рики нежно гладил Джея по голове, успокаивая, а после протирал его слёзы, –Я просто… слишком сильно тебя любил, но теперь я рядом, хён, –сказал Ники, –Буду рядом теперь всегда. ‎ ‎ ‎ ‎Перед тем как уйти на кухню, он добавил тихо, почти шёпотом: ‎ ‎ ‎ ‎–И знаешь… я так и не разлюбил тебя. Ни тогда, ни сейчас. ‎ ‎ ‎ ‎Джей остался стоять один, опустошённый, потрясённый, живой заново. Снова в мыслях, пытаясь переварить услышанное. ‎

***

‎На следующий день репетиция прошла идеально. ‎Ники играл так, будто именно ему и принадлежал бас Backfrom. Парни были в восторге, Чонсон больше всех. ‎ ‎Они всё чаще оставались вдвоём. Говорили часами, гуляли, смеялись. ‎И Джей понял, что влюбился. Глубоко, тихо, мучительно. Он писал лирику, одну за другой, и всё о Ники. ‎ ‎Вечером в доме Хисына они с Ники снова остались вдвоём. Сону и Джейк ушли за бухлом и куревом, а Хисын отошёл в ванную. ‎ ‎ ‎ ‎–О ком твои тексты, хён? –спросил Ники, внимательно всматриваясь. ‎ ‎ ‎ ‎Джей замялся, занервничал. Но что-то внутри говорило ему сказать правду, поэтому решился: ‎ ‎ ‎ ‎–О тебе, Ники. ‎ ‎ ‎ ‎Ники лишь мягко улыбнулся. Потянулся ближе, и коснулся его губ. ‎Поцелуй был долгим, тёплым, осторожным, как признание в чувствах без единого слова. Как будто оба знали: этот момент был неизбежен. ‎ ‎Но когда послышались шаги, Джей резко отстранился. ‎ ‎ ‎ ‎–Прости ещё раз за всё, –прошептал он. ‎ ‎ ‎ ‎–Хён, –улыбнулся Ники, –я давно всё простил, –Ники на пару секунд коснулся его пальцев, нежно поглаживая, пытаясь успокоить, что ему удаётся. ‎ ‎ ‎ ‎Позже они все вместе пили, писали, смеялись. Ники и Джей то и дело смотрели друг на друга, всё время сидели рядом, похоже, их друзья уже заметили, что между ними что-то большее, чем дружба. Ночью, когда все улеглись, Ники лёг рядом и обнял его, целуя в лоб. ‎ ‎Утро принесло Паку вдохновение. Он написал ещё две песни, их новый альбом был готов. ‎ ‎Вечером того же дня они выступали в баре. Первый концерт впятером. Публика ревела. ‎Джей кричал в микрофон: ‎ ‎ ‎ ‎–Наш альбом уже впятером уже готов! Но счастливее всех были они двое. ‎После концерта, слегка пьяные, они ушли гулять вдвоём. Ветер, музыка, тишина после шума. ‎Джей остановился, вдохнул и признался: ‎ ‎ ‎ ‎–Ники, я влюбился в тебя. Я люблю тебя. И мне стыдно, ведь мне кажется это неправильным, я помню тебя совсем мальчишкой, ты был моим братом… –сердце парня снова сжалось из-за тревоги. ‎ ‎ ‎ ‎Ники обнял его спокойно, уверенно. ‎ ‎ ‎ ‎–Это не неправильно, хён, –прошептал он, –Я ведь тоже тебя люблю уже несколько лет. Всё взаимно, и я вырос. Теперь ничто не помешает нам быть вместе. ‎ ‎ ‎ ‎Договорив, Ники поцеловал его, чувственно, отдавая через поцелуй всю свою любовь. Тут же Джей ответил на него, гладя спину Рики, пока тот медленными и аккуратными движениями гладил его талию, словно Чонсон что-то хрупкое, драгоценное, тот, кого нужно беречь и всегда быть рядом. На самом деле Нишимура и подумать не мог, что такой с виду уверенный и смелый Чонсон может оказаться такой тревожной и чувствительной личностью. Теперь они меняются ролями: теперь Рики готов оберегать и заботиться о Джее, как когда-то делал это он для маленького Нишимуры. Ники вырос, и эта перемена до сих пор не укладывалась в голове Джея. Из худощавого, угловатого подростка он превратился в высокого, широкоплечего парня с мускулистым телом, которое скрывалось под темной футболкой. Его голос, когда-то звонкий, теперь звучал низко и томно, словно бархат. ‎ ‎ ‎ ‎–Уже холодает, пошли ко мне? –предложил Джей. ‎ ‎ ‎ ‎Ники лишь улыбнулся и соглашаясь кивнул, переплетая свои пальцы с пальцами Чонсона. ‎

***

‎Они дошли до квартиры Джея, и как только дверь за ними закрылась, Ники резко прижал Пака к стене. От неожиданности Джей ахнул, но тут же его губы накрыли горячие, требовательные губы Ники. Поцелуй был долгим, глубоким, полным подавленных желаний и невысказанных чувств. Джей ответил с не меньшей страстью, запуская пальцы в темные волосы Ники, притягивая его ближе, пока между ними не осталось ни малейшего зазора. ‎ ‎ ‎ ‎–Скучал, хён? –прошептал Ники, отрываясь от губ Джея лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание. Его голос был хриплым, пропитанным желанием. ‎ ‎ ‎ ‎–Какого черта ты творишь, Ники? –выдохнул Джей, но его слова звучали скорее как приглашение, чем как протест. ‎ ‎ ‎ ‎Ники не ответил, вместо этого он ловко снял с Джея футболку, открывая взору подкачанный торс. Его горячие губы тут же скользнули вниз, оставляя огненную дорожку поцелуев на шее, ключицах, спускаясь ниже, к соскам. Джей застонал, выгибаясь под прикосновениями, когда Ники начал дразнить его, играя с сосками языком и зубами. От каждого прикосновения по телу Джея пробегала дрожь, а внизу живота разгорался пожар. ‎ ‎ ‎ ‎–Ты такой горячий, хён, –прошептал Ники, впиваясь зубами в чувствительную кожу на шее Джея, оставляя яркий засос, –Ты прям с ума по мне сходишь. ‎ ‎ ‎ ‎–Да, схожу. Иди к черту, Ники, –прошептал Джей, но его пальцы уже крепко сжимали волосы младшего, притягивая его еще ближе, –Давай, продолжай. ‎ ‎ ‎ ‎Ники опустился на колени, его руки скользнули по бедрам Джея, а губы продолжили свой путь вниз, к поясу брюк. Джей задыхался от ощущений, его тело горело, а разум затуманивался от желания. ‎ ‎ ‎ ‎–Хочешь меня? –прошипел Ники, его глаза горели в полумраке. ‎ ‎ ‎ ‎–Больше всего на свете, –признался Джей, его голос был едва слышен. ‎ ‎ ‎ ‎Не дожидаясь приглашения, Джей потянул Ники за руку, увлекая его в свою спальню. Как только они оказались внутри, Чонсон сел на колени Рики, обнимая его за шею. Их губы снова слились в поцелуе, более глубоком и страстном, чем прежде. Руки Ники вновь скользнули по торсу Джея, после лаская его спину, а затем спустились ниже, к ягодицам. ‎ ‎ ‎ ‎–Ты такой упругий, Джей-хён, –прошептал Ники, сжимая плоть, –Я так долго об этом мечтал. ‎ ‎ ‎ ‎Джей издал стон, прижимаясь к Ники еще сильнее. Он чувствовал твердость между ног младшего, и это только усиливало его собственное желание. Спустившись с колен Ники, Джей опустился между его ног. Он расстегнул брюки Ники, освобождая его член. Ники тяжело выдохнул, когда Джей взял его в рот, начиная медленно и нежно ласкать его языком. ‎ ‎ ‎ ‎–Ах, Джей… –простонал Ники, запрокидывая голову назад, –Ты сводишь меня с ума. ‎ ‎ ‎ ‎Джей продолжал свою работу, умело используя язык и губы, доводя Ники до грани. Стоны Ники становились все громче и откровеннее, наполняя комнату. ‎Когда Ники был уже на пределе, Джей поднялся, его глаза горели. Он потянулся к тумбочке, доставая смазку и презервативы. Ники наблюдал за ним, его взгляд был прикован к каждому движению. ‎ ‎ ‎ ‎–Готов, хён? –спросил Ники, когда Джей вернулся к нему. ‎ ‎ ‎ ‎–Более чем, –ответил Джей, протягивая ему смазку, ложась на кровать, Ники тут же повис над ним, –Трахни меня, Ники. ‎ ‎ ‎ ‎Ники взял тюбик, выдавил немного смазки на пальцы и осторожно ввел их в Джея. Тот зашипел, его тело напряглось, но он тут же расслабился, когда Ники начал медленно и терпеливо растягивать его. ‎ ‎ ‎ ‎–Ох, Ники… –стонал Джей, цепляясь за плечи младшего, –Как же хорошо. ‎ ‎ ‎ ‎Ники подчинился, его движения были уверенными и нежными, но в то же время полными предвкушения. Когда два пальца уже свободно скользили внутри, он добавил третий. Джей выгнулся дугой, его стоны стали громче, но он не отстранялся. Наоборот, он прижимался к Ники, его бедра двигались в такт осторожным движениям пальцев. ‎ ‎ ‎ ‎–Ты такой узкий, хён, –простонал Ники, наклоняясь, чтобы поцеловать Джея в шею, –Но я сделаю тебе приятно. ‎ ‎ ‎ ‎Джей лишь мог кивнуть, голова его запрокинулась, а глаза были полуприкрыты. Каждый мускул его тела напрягся от предвкушения, от желания, которое разгоралось в нем с каждой секундой. Ники вынул пальцы, и Джей тут же заскулил от потери. Он посмотрел на Ники, его глаза молили. ‎ ‎ ‎ ‎–Не торопись, хён, –прошептал Ники, его голос был низким и хриплым. Он надел презерватив, его взгляд не отрывался от Джея, –Я хочу, чтобы ты чувствовал каждое мое движение. ‎ ‎ ‎ ‎Затем, медленно, осторожно, он приставил свой член к входу Джея. Джей вздрогнул, когда холодная головка коснулась его кожи. ‎ ‎ ‎ ‎–Пожалуйста, Ники, войди уже, –прошептал Джей, его голос дрожал. ‎ ‎ ‎ ‎Ники сделал первый толчок, и Джей громко застонал, чувствуя дискомфорт, смешанный с удовольствием. Ники замер, давая Джею время привыкнуть. ‎Джей глубоко вдохнул, пытаясь расслабиться. Он почувствовал, как его тело начинает принимать Ники, как боль постепенно отступает, уступая место нарастающему удовольствию. ‎ ‎ ‎ ‎–Продолжай, –прошептал он, когда боль утихла. ‎ ‎ ‎ ‎Ники начал двигаться, сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее. Их тела слились в едином ритме, их стоны наполнили комнату. Джей обвивал ноги вокруг талии Ники, притягивая его ближе, желая почувствовать его глубже. ‎ ‎ ‎ ‎–Ах! Ники... –кричал Джей, когда Ники ударялся в его простату, – Да, вот так... ‎ ‎ ‎ ‎Ники рычал в ответ, его движения становились все более грубыми и страстными. Он впивался губами в шею Джея, оставляя новые засосы, его руки сжимали бедра Джея, поднимая его выше. ‎ ‎ ‎ ‎–Ты мой, Джей-хён, –прорычал Ники, его голос был полон триумфа. ‎ ‎ ‎ ‎–Твой, –выдохнул Джей, его тело дрожало от кульминации, –Я твой. ‎ ‎ ‎ ‎Они двигались в бешеном темпе, их тела были покрыты потом, их дыхание было прерывистым. Комната наполнилась звуками их страсти, стонами, шлепками кожи о кожу, хриплыми вздохами. Джей чувствовал, как его тело натягивается до предела, как удовольствие становится невыносимым, но он не хотел, чтобы это заканчивалось. ‎ ‎ ‎ ‎–Я скоро, –прорычал Ники, его голос был напряжен. ‎ ‎ ‎ ‎Джей почувствовал, как его собственное тело начинает дрожать, как волна оргазма накатывает на него. ‎ ‎ ‎ ‎–Я тоже, –простонал он, сжимаясь вокруг Ники. ‎ ‎ ‎ ‎Одновременно они достигли пика. Ники застонал, изливаясь глубоко внутри Джея, а Джей закричал, его тело выгнулось, и он кончил на свой живот, чувствуя, как тепло распространяется по всему его телу. ‎ ‎Ники рухнул на Джея, тяжело дыша. Они лежали так несколько минут, их тела все еще дрожали от эйфории. ‎ ‎ ‎ ‎–Я люблю тебя, хён, –прошептал Ники, целуя Джея в макушку. ‎ ‎ ‎ ‎–Я тоже тебя люблю, Ники, –ответил Джей, обнимая его крепче, –Очень сильно. ‎ ‎ ‎ ‎Ники поднял голову, его глаза встретились с глазами Джея. В них горел огонь, но теперь он был смешан с нежностью и любовью. ‎ ‎ ‎ ‎–Я всегда буду рядом, хён, –пообещал Ники, –Всегда. ‎ ‎ ‎ ‎Джей улыбнулся, его сердце переполняла нежность. Он знал, что это правда. Ники изменился, но его любовь к Джею осталась неизменной, только стала глубже и сильнее.

***

‎ Прошло несколько месяцев с той ночи. Ники и Джей стали неразлучны. Их отношения расцвели, став крепкими и глубокими. Ники не только стал басистом в группе, но и привнес в нее новую энергию. Группа готовилась к своему первому большому выступлению с новым составом. Участники и фанаты с восторгом приняли Ники, видя, как он преображает их музыку. ‎ ‎Вечер выступления был наполнен волнением и предвкушением. Бар был забит до отказа. Друзья, фанаты, даже несколько музыкальных критиков пришли посмотреть на Backfrom. Сцена была залита разноцветными огнями, воздух дрожал от ожидания. ‎ ‎ ‎ ‎–Ну что, вы готовы, парни? –спросил Хисын, поправляя микрофон. ‎ ‎ ‎ ‎–Более чем, –ответили одновременно Сону и Джейк, засмеявшись от совпадения. ‎ ‎ ‎ ‎Ники выглядел невероятно уверенно и спокойно, но Джей знал, что внутри он так же взволнован, как и все остальные. Джей подошёл к нему, положив руку на его плечо. ‎ ‎ ‎ ‎–Всё будет отлично, –прошептал он, улыбаясь. ‎ ‎ ‎ ‎Ники повернулся, его пухлые губы растянулись в ответной улыбке. В его глазах читалась благодарность и любовь. ‎ ‎ ‎ ‎–Я знаю, –ответил он, его низкий голос успокаивал, –С тобой всегда всё будет отлично. ‎ ‎ ‎ ‎Когда прожекторы погасли, и на сцене воцарилась темнота, толпа взорвалась аплодисментами. Затем, под мощный рифф, Backfrom вышли на сцену. Энергия, которую они излучали, была заразительной. Первая песня была мощной и энергичной, заставляя толпу двигаться в такт. Ники, стоявший с басом, выглядел как настоящая рок-звезда. Его пальцы ловко скользили по струнам, создавая глубокие, пронзительные басовые линии, которые заставляли сердце биться быстрее. ‎ ‎Джей, стоявший с электрогитарой, не мог оторвать от него глаз. Он видел, как Ники вырос, как он продолжает становиться настоящим мужчиной, уверенным в себе и своих силах. Его сердце переполняла гордость и любовь. ‎ ‎Когда пришло время для их нового альбома, того, который Джей написал специально для Ники, он почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Первой была баллада, полная нежности и страсти, рассказывающая историю их любви, о его тревогах, которые он пережил. ‎ ‎ ‎ ‎–Наш новый альбом, –начал Джей, подойдя к микрофону, его голос был спокойным, но в нем чувствовалось волнение, –Я его написал для кого-то очень особенного. Для человека, который изменил мою жизнь, и всё прекрасно его знают. ‎ ‎ ‎ ‎Он посмотрел на Ники, который стоял рядом, его глаза встретились с глазами Джея. Во взгляде Ники читалось понимание и глубокая любовь. ‎ ‎ ‎ ‎–Это для тебя, Ники, –прошептал Джей в микрофон, и толпа взорвалась аплодисментами. ‎ ‎ ‎ ‎Зазвучали первые аккорды. Мелодия была нежной, но в то же время мощной, отражающей всю глубину их чувств. Хисын начал петь, его голос был полон именно тех эмоций, которые которые так хотел передать Джей, каждое слово было пропитано любовью. ‎ ‎Во время припева, когда музыка достигла своего пика, Джей медленно подошел к Ники. Рики отложил свой бас, его глаза были прикованы к Паку. Они стояли так, лицом к лицу, их взгляды были полны нежности. Толпа затихла, наблюдая за ними. ‎ ‎Затем, под последний аккорд, Джей наклонился и нежно поцеловал Ники. Это был долгий, глубокий поцелуй, полный любви и обещаний. Бар взорвался. Крики, аплодисменты, свист – все слилось в единый оглушительный звук. Фанаты были в шоке, но их шок быстро сменился восторгом. Участники группы, Хисын, Сону и Джейк, тоже были ошеломлены, но на их лицах сияли улыбки. Они не ожидали такого публичного признания, но были безмерно счастливы за своих друзей как никогда. ‎ ‎Когда они оторвались друг от друга, Джей и Ники посмотрели на толпу, их лица сияли от счастья. Ники поднял свой бас, и они продолжили играть, их энергия была еще сильнее. ‎ ‎И в этот момент, в окружении друзей, фанатов и музыки, Джей до конца осознал, что это правда. Их любовь была сильной, их будущее было ярким, и они были готовы встретить его вместе, рука об руку, сердце к сердцу.