Горящий светильник

На этот раз у нее не было сил на «пройтись пешком». Гермиона чувствовала себя настолько уставшей после первого рабочего дня, что аппарировав прямо домой, не раздеваясь упала на кровать и закрыла глаза. Перед ее внутренним взором продолжали мелькать аккумуляторы, один за другим, один за другим. Она мысленно продолжала их тестировать. Несмотря на усталость, настроение было хорошим. Складывалось ощущение, что она занимается нужным делом, и хотелось делать его быстро и правильно. Понравилась непосредственная начальница, не по-женски сдержанная и ровная, не только внешностью, но и манерами больше похожая на миловидного парня. В ней ощущалась внутренняя глубина и интеллигентность. Энжи чем-то напомнила Гермионе Макгонагалл. Сдержанность и глубокомыслие. Стоило Гермионе вспомнить своего любимого декана, как воздух вокруг нее пришел в движение, и грациозная абиссинская кошка, светясь в сумерках, впрыгнула в комнату. Вот так совпадение! — Гермиона, направляю к вам третьего жильца вашей квартиры. Уверена, что всё у вас будет хорошо. Удачи всем троим. И погасла. Поздним вечером того же дня явилась и третья обитательница их квартиры. Она появилась через дверь, сразу втащила за собой свой чемодан и замерла, оглядываясь. Гермиона поднялась на шум, вышла в коридор. Сьюзен Боунс. Со Сьюзен они не были подругами в Хогвартсе, но это соседство было куда лучше, чем в случае с Паркинсон. Она сердечно поприветствовала новоприбывшую, показала ее комнату, дала кое-какие советы по размещению и отправилась спать. Усталость брала свое. Пэнси из своей комнаты так и не выходила. Следующий день мало чем отличался от предыдущего. Энжи показала Гермионе, как наполнять магией пустые аккумуляторы, и предупредила, что можно заряжать не больше двух-трех в день, чтобы не испытать на себе потерю собственного объема магии. Поэтому процесс подзарядки аккумуляторов займет не один рабочий день. Энжи настоятельно советовала не торопиться, чтобы не получить срыв и магическое выгорание. Гермиона, использовав полученный навык, зарядила магией три батареи. Она чувствовала, что могла бы и больше, но вняла настойчивому совету начальницы. Надо рассчитывать свои силы. Она продолжила вчерашнюю работу по разборке аккумуляторов, а в обед поднялась наверх и прошлась по Косому переулку. В это время дня здесь было оживленно. Клерки из министерства, вышедшие размяться в обеденный перерыв, работники многочисленных лавок и магазинов, да и просто праздные посетители в поисках развлечений и покупок — все они создавали пеструю возбужденную толпу, и Гермионе нравилось после тишины и отчужденности ее подвала быть в этой толпе, быть частью ее. Она дошла до Магазина Волшебных Вредилок. Заходить не стала, ведь если Джордж на месте, ей не удастся “заскочить на минуточку”. Неминуемо начнутся разговоры и расспросы. А ведь нужно было еще найти где поесть, а потом возвращаться на рабочее место. На другой стороне улицы Гермиона увидела над дверью красивую вычурную вывеску. «Модная лавка мадам Бернадетт». Она бы и не обратила внимание на это заведение, в ее нынешнем положении было не до приобретения модных нарядов. Собственно, это никогда и не было сферой повышенного интереса Грейнджер. Но на ступеньках «лавки» она увидела свою соседку по квартире. Паркинсон оживленно разговаривала с какой-то расфуфыренной дамой, а потом скрылась в недрах модного магазина. Это было прямо в духе Паркинсон: тратить деньги на модные шмотки, и при этом занимать чье-то бесплатное место в социальном жилье. Неужели Макгонагалл настолько плохо разбиралась в людях, что предоставила этой небедной потомственной аристократке с повадками базарной торговки жилье, которое могло бы несказанно выручить какую-нибудь действительно нуждающуюся девушку! Ах, Минерва, вы стареете! Вам становится легко задурить голову! Вечером Гермиона уже не чувствовала себя настолько уставшей, как это было вчера. Очевидно, она потихоньку втягивалась в рабочий процесс. У нее хватило сил немного прогуляться перед тем как аппарировать домой, а дома приготовить себе нехитрый ужин из овощей. Определив, что новенькая, Сьюзен, дома, Гермиона постучала в дверь ее комнаты и громко сказала: — Сьюзен, я сажусь ужинать. Не хочешь ли и ты со мной? Хватит на двоих. Дверь моментально отворилась, и Боунс выпорхнула из комнаты со счастливой улыбкой. — Ой, да! Спасибо, Гермиона! Ты так вовремя! А я сижу и себя жалею. Так одиноко! У Гермионы не было никаких предубеждений против Боунс, как это было в случае с Паркинсон. Сьюзен училась на Пуффендуе, и училась она весьма посредственно, но прилагала усердие, просто была неглубокого ума. Зато имела завидную внешность. У нее было кукольное личико с детскими чертами, пухлые губки придавали ему обиженно-печальное выражение. Большие голубые глаза. Всегда красиво уложенные светлые волосы. Картинка, а не девушка. Маленький рост, льстящий даже самым невысоким парням. Хогвартские мальчики замечали малышку Боунс и проявляли готовность ее опекать. Но Грейнджер ни разу не видела, чтобы за время учебы девушка с кем-нибудь серьезно встречалась. Впрочем, Гермионе не было до этого ровно никакого дела. Теперь Сьюзен сидела перед ней, ковыряла вилкой жареную брокколи и роняла в тарелку слёзки. Безо всяких расспросов она повествовала Гермионе свою нехитрую, но грустную историю и претендовала на максимальное сочувствие. Грейнджер терпеливо слушала, хотя она не очень любила всякие девчачьи признания. — Понимаешь, я в школе ни с кем не целовалась даже. Я не хотела просто так, я ждала, что появится кто-то особенный. И вот с ним у меня всё будет. (Похвальная позиция, максимум понимания, подумала Грейнджер, она и сама придерживалась подобных взглядов). Я не видела ничего подобного в наших мальчишках. Я думала, это будет кто-нибудь постарше. И вот родители на Рождественских каникулах объявляют мне, что — о, великая честь, ко мне посватался сам мистер Майер, глава европейской корпорации средств перемещения. У него недвижка в Италии и во Франции, и где-то в Албании, да и в Лондоне у него шикарный дом, и вилла в Шотландии. Богатый, короче. Выйдешь за него, говорят мне, и будет у тебя шикарная жизнь. И родители таким образом свои дела поправят. Из-за войны совсем наша семья обнищала. Понимаешь? — Понимаю. Только что же ты плачешь? Ведь всё складывается как ты хотела. — Я хотела не так!! — вскрикнула Боунс и прямо-таки зашлась плачем. Гермиона подсела ближе, отодвинула тарелку с едой и принялась утешать и увещевать Сьюзен. — Я думала, он будет сильный и добрый, будет защищать и о-бе-ре-гать меня. Какое-то время она нервно всхлипывала и не могла продолжать, но, чуть успокоившись, рассказала. — Я вернулась домой к родителям после экзаменов. И тут он приходит. Гермиона, он старый. Ему аж сорок пять. Он толстый. Противный. Родители оставили меня с ним наедине. Знаешь, что он сделал?! — Сьюзен, тебе не обязательно … — Нет, выслушай! Мне станет легче. Этот стыд съедает меня. — Сьюзен говорила отрывочно и громко, ее голос стеклянно звенел и прерывался. — Этот Майер даже и двух слов со мной не сказал. Он схватил меня, прижал, навалился всем телом. Его язык оказался у меня во рту. Фу! Я ничего не могла, даже кричать. А его рука уже была у меня в трусиках, а пальцы в… Она замолчала. Смотрела перед собой расширенными зрачками. Зажала себе рот рукой, словно ее тошнило. Гермиона тоже молчала, только гладила бедняжку по голове, утешая, как ребенка. Вот тебе и девчачьи признания!.. — Потом кто-то постучал в дверь, и этот… Майер отпустил меня. Но ужас даже не в этом. Родители всё поняли. Они ничего не сказали ему. А я от стыда не могла ни звука издать. Они были согласны отдать ему меня, представляешь?! Короче, я в тот же день написала Макгонагалл. А больше-то мне и некому. И вот я здесь. В коридоре раздался шум. Это явилась Паркинсон. Она заглянула на кухню. “О, Боунс! И ты здесь!” Раздраженно хмыкнула и скрылась за своей дверью. Утром на кухне появилась не только Гермиона. Пэнси тоже была там, разводила себе дешевый растворимый кофе. — Привет! Ты встала так рано? — Ну и что? Ты контролируешь, когда мне вставать? — Мерлин избави! Пэнси, нам надо бы купить в квартиру кое-какую посуду и утварь для кухни. Может, скинемся все втроем? Втроем будем пользоваться. Я бы сама купила, но с деньгами напряг. — Грейнджер, я что тебе — банк Гринготтс? У меня тоже пусто в карманах, показать? Вон, смотри, какую гадость пью вместо кофе. Даже на обед денег нет. — Но я видела тебя вчера входящей в модную лавку Бернадетт. — Аа-а, и сразу заподозрила, что Паркинсон крысятничает и спускает все денежки на наряды. Нет, Грейнджер, твои выводы неправильные. Работаю я там. Ясно?! Она зло блеснула глазами, с шумом допила свой кофе, стукнула кружкой об стол и так же шумно отбыла. Аппарировала. Прямо не девушка, а раздраженный нейрон. Не тронь, откусит. У Гермионы сложилось впечатление, что Пэнси нравится казаться хуже — грубее, вульгарнее, чем она есть на самом деле. Поживем, увидим, правда ли это.