Горящий светильник

Я сделала всё, что могла. Всё что в силах обычного человека. Тут в голове у нее зазвучали слова пророчицы Ленорман: «...чтобы переломить ситуацию, обычного будет мало, а чтоб было достаточно, придется просто выпрыгнуть из собственной шкуры. Что даже для сильного мага не всегда под силу». Что значат эти слова? Про шкуру это, конечно же, иносказание. Придется чего-то лишиться? Чем-то пожертвовать? Знать бы, чем. Скорее всего не в физическом смысле. Гермионе вспомнилась сказка из далекого детства, в которой верная Русалочка отдала свой голос — свою гордость и символ своей уникальности — за возможность быть с принцем. И это не принесло ей ни любви, ни счастья. Вообще не мотивирует. Но если бы на чаше весов было спасение и счастье принца, Русалочка не задумалась бы, пожертвовав и бо́льшим. Спасение принца… Ну, это же не означает устроить Малфою побег из Азкабана, это в принципе невозможно. Мысли у Гермионы метались от одной идеи к другой, но решение не приходило. А может, найти Риту Скитер (а она в долгу у Гермионы) и с ее помощью опубликовать разгромную статью в «Пророке» о несправедливостях, творимых судьей Мак-Гайром? Но Грейнджер слабо верила в общественный резонанс, раз история с подписями не сработала. К тому же, если разворошить это осиное гнездо, судебные власти доберутся-таки до Нарциссы и уж точно засадят ее в Азкабан. А это ничем не поможет ее сыну. Думай, Гермиона, думай. Гермиона, как давеча Бруствер в его кабинете, бегающий от стены к стене в мрачных раздумьях, шагала по улицам Лондона, не замечая куда идет. И думала, думала. К чести Гермионы надо сказать, что у нее и в мыслях не мелькнуло отступиться, сказать себе: ну что ж, я сделала всё, что могла, и хватит. Если существуют неочевидные способы помочь Малфою выйти из тюрьмы, то, возможно, их надо поискать у провидицы, мадам Ленорман. Это же она легко, не напрягаясь, поняла суть гермиониной тайны. И это она заговорила о самопожертвовании. Всё это выглядело как совет, и при этом она была вполне доброжелательна. Гермиона решила попытаться получить еще какую-нибудь информацию у прорицательницы и утром следующего дня до начала работы уже стояла перед входом в ее шатер. В сумочке, которую Грейнджер сжимала в руках, лежала вся накопленная за месяц работы сумма — Энжи упоминала, что гадание у мадам стоит дорого. — Мадам Ленорман, можно мне войти? Это я, Гермиона. — Входи, милая, для своих я всегда на месте, — ответил голос. Гермиона вошла в первый зал, где всё было точно так же, как и в прошлый раз. Бордовые портьеры, колдовские кристаллы, курящиеся благовония. Как будто никто ничего здесь не трогал, не прикасался за эти дни. — Иди сюда, — позвал голос из второй комнаты. Гермиона, утопая в длинноворсом ковре, беззвучно прошла к потайной двери. Открыла — и обомлела. Вместо современной комнаты она оказалась в настоящей каменной пещере. Стен в обычном понимании не было: везде была скальная порода, прорезанная глубокими трещинами. Пол усыпан обломками скал. Свет, пробивающийся откуда-то сверху, меж нагромождений камня там, где когда-то был потолок, освещал верхнюю часть пещеры. Снизу же стены каменного зала подсвечивали языки большого костра. Они алыми всполохами отражались на скальных поверхностях и, танцуя по ним, разгоняли тьму. Возле костра колдовала сама провидица. Мадам Ленорман была одета… в шкуру неопределенного темного цвета. Опоясана подобием веревки. Волосы всклокочены. Гадалка разделывала на камне какое-то некрупное животное: вспоров его брюхо, разглядывала внутренности при свете костра. От этого жуткого зрелища у Гермионы пересохло во рту и желудок сделал резкий прыжок. — Хорошо, что пришла. Помогай! Ну! — Что мне надо делать? — Разведи огонь посильнее. Не жалей хворост! Мне надо много света! Гадалка, совершенно не глядя на Гермиону, продолжала возиться с тушкой зверя. Подняла и стала раскачивать его над ровным куском скалы. Кровь из пореза стекала на поверхность камня, образуя рисунок. Ленорман монотонно бубнила заклинание, и в свете пламени весь ритуал выглядел зловеще. Чтобы не видеть этого, Гермиона встала к ней спиной и подбрасывала заготовленные сучья в огонь. Ее ладони быстро стали черными от сажи. Мерлин, что будет с офисной юбкой?! И блузкой?! Вот так встряла! Голос шаманки стал выше, завывания громче. Ее манипуляции явно должны были достичь некоего пика, и темп речитатива всё убыстрялся. И вдруг Гермиона явно расслышала в ее заклинании среди прочих непонятных повторяющееся слово «Малфой». Что это?! Ритуал на Драко? Но ведь Ленорман ещё до прихода Гермионы развела огонь и умерщвила жертвенное животное. Она заранее начала ритуал, а потом вовлекла в него Гермиону, даже ни о чем не спросив. Она не могла знать!.. или могла? — Порошок! Кидай в огонь порошок! Быстро!! Гермиона метнулась в поисках порошка. Да, на камне стояла склянка с бесцветным порошком. Сколько? И Гермиона сыпанула половину. — Быстрее! Весь!! Пламя на мгновенье вспыхнуло белым и резко выросло вдвое. Гермиона с коротким воплем отскочила в сторону, и тут мадам бросила несчастное убиенное животное в огонь. Всё. Всё прекратилось как по мановению руки. Огонь погас, словно его и не было. На месте костра теперь было седое пепелище. Странно, огонь погас, но темнее в пещере не стало. — Умница. Ты помогла мне. Это было важно. Надеюсь, я не напугала тебя? Да ты не из робких, точно. Поди в ту комнату, подожди меня. Я сейчас считаю с пепла знаки, переоденусь и приду. Дважды просить не пришлось. Гермиона поспешила в первую комнату, на ходу стараясь не испачкать руками одежду. Но что это? На руках не было ни следа сажи. На светлой блузке ни пятнышка. Невиданно! Мадам Ленорман небывало сильная ведьма! Или же она владеет совершенно необычной магией, и владеет в совершенстве. Ждать не пришлось нисколько. Гадалка вышла из пещерной комнаты сразу следом за Гермионой. Во мгновенье ока она преобразилась: шелковый халат, пушистые тапочки и красиво причесанные волосы. — Ну что, la Petite Ondine, присаживайся. Сейчас будем разбираться. — Ундина? Почему вы назвали меня la Petite Ondine? — А разве не ты сама провела эту параллель? Хоть и сказочную, но весьма жизненную в твоем случае. Действительно, Гермиона вспоминала вчера сказку о Русалочке и принце, но откуда об этом могла знать… Впрочем, видимо, всё могла. Ну, тем больше надежды на помощь этой всесведущей колдуньи. Они сели в кресла — оказывается, в этом кабинете были удобнейшие кресла, просто находились они в дальнем углу, не на виду. Гермиона уже с самого начала своего визита заподозрила, что вся провидческая символика, расставленная на виду — стол, свечи, кристаллы и черепа — была большей частью бутафорской, просто витриной для отвлечения внимания. Всё происходило там, во второй комнате. С размахом, неподвластным пониманию. — Существует несколько путей к спасению твоего парня, — мадам заговорила деловито, отбросив все свои ужимки и подколы. — Какой бы путь ты не избрала, он потребует от тебя большой жертвы. И только тебе решать, стоит ли этот человек такого твоего самопожертвования. Не хочу затруднить тебе этот выбор, но дабы прояснить ситуацию, скажу. Жизнь Драко Малфоя действительно сейчас висит на волоске и оборвется, если не вмешаться. И. Если тебе удастся ему помочь — я говорю «если», ибо ты сама должна качнуть события в ту или другую сторону, ибо будущее неоднозначно — это вовсе не будет означать для тебя безоговорочного счастья. Если ты победишь — после будет больно. Если сложишь лапки — будет больно, но по-другому. Помнишь, Ундина получила возможность ходить, чтобы быть ближе к Принцу, но каждый шаг был словно сама боль, как будто она шагала по остриям ножей. Мысленно связав себя с этим человеком, когда-то, когда это было в первый раз, ты обрекла себя на страдания. Но. Ваш союз сложен, но возможен. Ты слишком сильна, чтобы рок давал тебе однозначные ответы. Или лучше сказать так: на вопрос — будешь ли ты счастлива с этим человеком — рок изначально дает тебе отрицательный ответ, но и дает поправку на твою силу и устремленность. На самом деле, тебе подвластно всё, даже собственная судьба и судьба твоего возлюбленного. На этом твое сходство с Ундиной, которая безропотно приняла свою судьбу и погибла, заканчивается. Не будь ею, борись, таков совет. Гадалка замолчала и встала, давая понять, что сеанс окончен. Подождите, хотела крикнуть ей Гермиона, но вы ничего не сказали как же мне подступиться к этому делу. Но слова увязли в гортани, так и не прозвучав. В мозгу же всплыла четкая фраза, и Гермиона не сомневалась, что это и есть ответ провидицы: «Решение ищи в себе самой». — Сколько я должна за ритуал? — Ты мне не клиентка. Ты своя. Спрячь кошелек. И поторопись, рабочий день уже начался, Лоренцо взъярится. Уходя, Гермиона от души поблагодарила хозяйку шатра. Та сжала руку девушки повыше локтя и тихонько сказала: — Не думай, я никого не убила. Я уже говорила тебе, это лишь морок, визуализация ритуала. Ни одно животное в реальности не пострадало. Но мы с тобой получили информацию. Веришь мне? — Конечно.