Минус на минус: После

2 марта 2023 года Москва Кира вставляет ключ в замок их с Лерой съемной квартиры в новостройке за вторым Садовым кольцом. Совершив три оборота в замочной скважине, ключ тихо щелкает, сообщая об успешно открытом механизме. Девушка дергает ручку, однако дверь не поддается. «Странно», – думает она, нахмурившись. «Никогда на два замка не закрываем». Кира матерится себе под нос, несколько раз подряд попадая неправильной стороной редко используемого второго ключа в замок. Вновь повернув ключ зубчиком наверх, она облегченно вздыхает, когда замок наконец поддается. Когда она распахивает дверь в квартиру, Лера уже стоит в коридоре, оперевшись спиной о дверной косяк. – Ки-рю-ша, – медленно и размеренно, по слогам, произносит она, улыбаясь правой стороной губ. – Ждала кого-то другого? – поглядывая на девушку исподлобья, говорит Кира. – Никого не ждала, – пожимает Лера плечами. Блондинка скидывает кроссовки и бросает сумку с вещами на пол. – Поэтому на два замка закрылась? – спрашивает она. – Ты рано, – констатирует зеленоглазая, игнорируя вопрос, и, почесав нос, проходит на кухню. Кира смотрит на нее, нервно сжав челюсти, и движется следом. Зайдя на кухню, блондинка опирается двумя руками о деревянный стол, продолжая буравить Леру взглядом. – Как там Нижний? – непринужденно спрашивает та, открывая холодильник. – Стоит, – говорит Кира. – Бабушка с дедушкой? – Лера достает из холодильника большую бутылку минералки и приподнимается на цыпочки, потянувшись к навесному шкафу, в котором ровными рядами выстроены хрустальные бокалы и резные стаканы разной формы. – Хорошо все, – медленно произносит блондинка, окидывая взглядом фигуру девушки – Лера в одной футболке, и, когда она достает с верхней полки стакан, футболка приподнимается, оголяя задницу. – Ты в моей футболке. – Мне она больше идет, – усмехается Лера. Девушка до краев наполняет высокий стакан газированной водой и залпом выпивает половину. Со звоном опустив полупустую емкость на столешницу, она разворачивается и, склонив голову, вопросительно смотрит на блондинку. Кира улыбается, прищурившись, а потом фыркает и опускает взгляд в пол. – Иди сюда, принцесса, – помолчав несколько секунд, хрипло произносит блондинка, продолжая смотреть в пол. Зеленоглазая осушивает остатки минералки и подходит к Кире, останавливаясь вплотную возле нее. Кира довольно усмехается и опускает ладони на ягодицы девушки, сжимая их и заставляя Леру прижаться к ней еще ближе. – Глаза закрой, – шепчет блондинка. Брюнетка подозрительно щурится, но все же глаза закрывает. – У-умница, – тянет Кира. Обхватив лицо Леры обеими ладонями, Кира нежно опускает свои губы на губы девушки, целуя медленно и проникновенно. Когда та начинает нетерпеливо постанывать ей в губы, блондинка останавливается и отстраняется. Зеленоглазая недовольно выдыхает. – А теперь посмотри на меня, – мягко произносит Кира, взяв девушку за подбородок. Лера открывает глаза, поднимая взгляд на Киру. Барменша улыбается, а потом резко хватает зеленоглазую за шею и разворачивает ее на сто восемьдесят градусов, припечатывая к стене. – Ты всегда такая послушная, когда нанюханная? – рычит она, вжимая Леру в стену. Лера усмехается, а затем вновь смотрит на Киру. Зелеными глазами с бездонными черными зрачками. Молча. Кира понимает, что смутило ее, едва она перешагнула порог квартиры. Она все поняла еще до того, как увидела Леру. Запах. Ее накрывает волной ярости, такой чистой, что становится трудно дышать. – Ты издеваешься?! – задыхаясь от переизбытка эмоций, рявкает она. – Каждый раз долбишь, когда я уезжаю?! А Лера продолжает молчать, но взгляд не отводит. – Отвечай, блять! – кричит Кира и вмазывает кулаком по стене в нескольких сантиметрах от лица Леры. Девушка вздрагивает, на мгновение прикрывая глаза. – Ну давай, ударь меня, если хочешь, – открывая глаза, безразлично произносит она. – Нет, Кира. Это первый. Кира резко выдыхает, отпуская девушку, и отворачивается, хватаясь за голову. Приседает на корточки, беспомощно зарычав. Лера тоже опускается на пол, сползая по стенке. – Ну нахуя, Лера? – закрыв лицо руками, стонет блондинка. – Все ведь хорошо было. – Не было, – шепчет зеленоглазая, качая головой. – Не было, Кира. – Семь месяцев, Лер. Семь месяцев! – голос блондинки срывается. – И ты даже не подумала позвонить? Сказать, что тебя накрывает? Лера вспыхивает – защитная реакция оказывается быстрее вины. Вскакивая с пола, она шагает к Медведевой, сверкая злобой в глазах. Кире даже на мгновение кажется, что расширенные мефом зрачки моментально сужаются, реагируя на всплеск эмоций. – А что бы ты сделала? Прибежала бы меня спасать? Ну конечно. Ты всегда такая – правильная, сильная, успешная. А я? Я кто? Я никто. – Это не про «правильность», – Кира качает головой, поднимаясь на ноги. – Это про нас. Про то, что мы договаривались. Я думала, мы обе этого хотим. – Ты хочешь. Тебе есть куда идти. Есть люди, работа, планы. А у меня… – Лера сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и отворачивается. – У меня только ты. И пустота, когда ты уходишь. Кира вновь медленно оседает на стул. – Ты могла мне сказать. Просто сказать, что тебе плохо. Почему ты не сказала? – повторяет блондинка. – Я пыталась! – резко развернувшись на нее, повышает голос Лера. – Пыталась! Но каждый раз, когда ты рассказываешь про новую встречу, новый проект, я чувствую, что тону. Мне стыдно быть рядом с тобой такой. Слабой. Ненужной. Почему не сказала? Да потому что ты бы попыталась спасать. А я не хочу быть человеком, которого надо спасать. – Я понимаю, – глухо произносит Кира. – Но… – Нихуя ты не понимаешь, – раздраженно выпаливает зеленоглазая. – Да что ты вообще можешь понимать? Ты полгода живешь так, как будто у тебя новая жизнь началась. А я? Я – трофей, который ты дома оставляешь, чтобы он никуда не делся. Твоя вторая золотая брошь. – Так ты сама не хочешь никуда деться! – повторяя за Лерой, блондинка тоже переходит на крик. – Ты даже попытки не делаешь. Тебе удобно сидеть здесь и ждать, пока все само наладится. – Мне неудобно! – кажется, Кира впервые слышит, чтобы Лера так много кричала. Она могла повысить голос, прикрикнуть, но всегда оставалась холодной и бесстрастной. Но не сегодня. – Неудобно, блять! Я себя ненавижу каждый день! Но тебе плевать, лишь бы я не портила твоей картинки успеха и идеальности! Кира сухо усмехается. – Да, конечно. Все из-за меня. Ты употребляешь – это я виновата. Ты врешь – я виновата. Удобно, ага. – Я же говорю, – качает Лера головой. – Ты не понимаешь. Я не хочу жить в иллюзии, не хочу чувствовать постоянно это давление, когда все вокруг чего-то, блять, от меня ждут, я хочу просто жить, блять, понимаешь? Жить и совершать ошибки. Быть собой. А не прятаться от всех, прикидываясь хуй пойми кем. Лера вздыхает, улыбается, покачав головой, и устало прикрывает глаза ладонью. – Знаешь, – наконец вернув в свой голос привычные нотки холода, говорит она. – Я хотя бы перестала врать себе. – И что это значит? – хмурится Медведева. – Вся эта твоя новая жизнь, – Лера разводит руки в стороны. – Это отвлекающий маневр. Для окружающих, и в первую очередь – для тебя самой. Это иллюзия. И ты знаешь, для чего создала эту иллюзию. Давай, признай это. Кира отрицательно, почти истерично мотает головой. – Почему нет? – глядя на нее в упор, надавливает брюнетка. – Потому что я… боюсь, – тихо бормочет Медведева. – Боишься? Чего боишься? Произнести это вслух? Тогда скажу за тебя: ты хочешь. Ты тоже хочешь обратно. Потому что трезвость – это не свобода. Это тюрьма, в которой ты заперта с собой. А с собой ты жить не умеешь. Кира, не произнося ни слова, смотрит куда-то сквозь девушку, сжимая челюсть, и вновь мотает головой. – Я знаю, почему ты молчишь. Потому что это правда. Твои нескончаемые съемки, новые проекты, все эти люди вокруг тебя, вся твоя новая жизнь – это все фальшь. Шум, который ты создала вокруг себя, чтобы не думать. Но не думать не получается. Ты приходишь домой – и в три часа ночи плачешь в ванной, потому что не знаешь, кто ты, когда трезвая, – Лера молчит несколько секунд и тихо, почти виновато добавляет: – Я слышала. Кира застывает. – Ты… подслушивала?! Ярская мотает головой. – Не подслушивала. Слышала. – И ты… ничего не сказала? – сдавленно бормочет Кира. – Ничего не сделала? – Я знаю тебя, – грустно усмехается Лера. – Ты такая же, как я. Не хочешь, чтобы тебя спасали. Мы обе – разрушенные. Ты – мое зеркало. Треснутое, сломанное, но единственное. Все, что у меня есть. На кухне съемной квартиры зависает молчание. Ярская, отведя глаза в сторону, смиренно ждет честности со стороны загнанной в угол девушки. – Конечно, я думаю об этом, Лера, – устало прикрыв глаза, наконец признает Медведева. – Каждый ебаный день. Просто у меня есть, за что держаться. Это не фальшь, как ты сказала, это мой якорь, который удерживает меня на плаву, чтобы я не утонула. А у тебя такого якоря нет. – Есть, – шепотом произносит Лера. – Ты. Кира резко замирает. – Только тебя нет, – продолжает Лера. – Нет рядом. Я одна. – Я… – сдавленно бормочет Медведева. – Блять. Прости. – Ты же знаешь, – шепчет Ярская. – Когда я одна, я всегда возвращаюсь к старому. Кира закрывает глаза. Секунда. Две. Внутри нарастает буря. Произнесенные любимой девушкой слова обрушиваются на нее, моментально вызывая за собой лавину из горечи, сожалений и вины. И, – самое страшное, – знакомого, почти сладкого чувства тяги, которое никуда не исчезло за эти месяцы. – Если ты снова там… – Медведева резко выдыхает. – Мне будет пиздец как трудно остаться здесь, знаешь? Лера медленно поднимает голову. Время словно замедляется, а пространство становится густым и плотным, из-за чего мыслить и двигаться становится практически невозможно. – Нет, – отреченно произносит она, мотая головой, и вновь опускается на пол. – Да, Лера, – тихо говорит Кира. В ее взгляде больше нет гнева – глаза становятся пустыми, пугающе спокойными. Спокойствие человека, который уже стоит на краю. – Я не позволю тебе повторить мою ошибку, – уставившись в пол, медленно, практически по слогам произносит Лера. – Я не спрашиваю, – возражает Кира. – Полгода ты играла в сильную. Полгода кормила меня надеждой – единственным, что у меня было. Надеждой, что мы никогда не вернемся туда, откуда с таким трудом выбирались. Она подходит ближе и приседает рядом с сидящей на полу Лерой на корточки. – А теперь ты ломаешься первой, оставляя меня здесь одну. Убегаешь. Как всегда. Как всегда. Знаешь, что это значит? Это значит, что я падаю за тобой. С тобой. Или назло тебе. Мне все равно. Но одна ты туда не вернешься. У зеленоглазой перехватывает дыхание – не от страха, а от чудовищной ясности, с которой были произнесены эти слова. – Ты сказала, что хочешь быть собой и совершать ошибки, – продолжает Медведева. – Давай совершать ошибки. – Не делай меня причиной своего срыва, – вздыхает Ярская, утомленно прикрывая глаза. – Ты уже причина, – категорично отрезает Кира. И Лера знает, что это правда. – Повторяю еще раз: я сделаю это. С тобой или без тебя. Решение за тобой. – Не нужно меня шантажировать, – качает Лера головой. – За свою ошибку я обязательно понесу ответственность, но не за твою. Это твое решение. Не мое. Уходи. И делай, что хочешь. Кира молча кивает. Она знает, что слова были лишними – они обе уже приняли решение. Не логикой и не сердцем, а той темной частью, которая продолжала жить внутри каждой из них и держать крепче любых объятий. Медведева, не удостоив свою девушку последним взглядом, поднимается и, резко развернувшись на пятках, уходит в коридор. Присев на корточки возле своей дорожной сумки, она начинает перебирать вещи, в спешке пытаясь сообразить, что следует взять с собой туда, где она планирует похоронить семь месяцев своей счастливой жизни. Кира слышит, как Лера босиком шлепает в ванную, но не поднимает взгляда, продолжая копаться в сумке. Пожалуй, запасной футболки и белья будет вполне достаточно. – Кира, – вдруг слышит она над собой родной хрипловатый голос. Блондинка поднимает голову, в вечернем полумраке коридора разглядывая силуэт любимой девушки, которая в очередной раз все сломала. Оторвав взгляд от ее лица, Кира различает очертания зажатого между ее пальцев зиплока. – Мы можем это выбросить, – произносит зеленоглазая. – Смыть в унитаз прямо сейчас. И никогда больше об этом не вспоминать. – Или? – почувствовав, как моментально потеют при виде пакетика с белым порошком ладони, хрипло уточняет блондинка. Фраза Ярской звучит незавершенно. – Или, – вздыхает та. – Мы можем совершить самую большую ошибку в нашей жизни. – Я бы очень хотела, – сглатывает Кира, не отводя взгляд от зиплока. – Совершить эту ошибку с тобой. Вместе. – Ладно, – медленно проговаривает она после нескольких секунд томительного молчания. – Ладно. Вместе так вместе. – Только сегодня, – шепчет Кира. – Один раз. – Только сегодня, – соглашается Лера.