Убийство в Нанкине

      Как и говорил Сайлас время потекло быстро и незаметно, сливаясь в общий калейдоскоп событий. Фильмы, ужины, общение, работа, прогулки – я правда старалась наладить хоть маломальский быт на выданный мне срок. Я даже почти полностью отпустила мысль о том, что меня окружают бессмертные. А наблюдая за подругой, я так вообще начинаю думать, что у неё снова подростковый возраст.       Лира всё больше и больше погружается с головой в интригующие её отношения. С Виктором она смеётся, смотрит так внимательно большими глазами, в которых россыпь звёзд сияют как никогда на небе. А Виктор с ней в свою очередь хвалится, расцветая как подсолнух под лучами солнца. За ними даже забавно наблюдать, когда выпадают такие моменты. Но признаться, я чаще выбираю оставить их вдвоём. Ибо ощущение «третий лишний» - не самое моё любимое.       Всё чаще на пороге моего номера стал появляться Сайлас. Кажется, он просто приходит скоротать время, а я тихонько подмечаю, что, возможно, он тоже, как и я, свыкся с человеком под боком и теперь его отсутствие очень сильно ощущается. Уж не знаю сколько они с Виктором дружат, но складывается ощущение, что тот для темноволосого не последний человек. Есть у них что-то схожее в движении, в словах. Мужчина совершенно не похожи друг на друга, но думаю, очень близки. А может они просто работают вместе, не переходя на более глубокие уровни по типу дружбы.              Интересно, конечно, кто они такие на самом деле. Хотя основывая своё мнение на разных сериалах и тех крохах реальной информации могу сказать, что раз уж они работают над расследованием убийств, как минимум копы, как максимум… Вот тут чёрт их там разберёт. Да и вообще, это не моё дело. Я не лезу. Но если даже эти двое — что-то на подобии копов, они должны знать друг о друге всё и даже больше. Это как минимум спасает жизнь в случае чего. Поэтому делаю логичный вывод, что Виктор и Сайлас — друзья. Так что неудивительно, что темноволосый как не в своей тарелке. Это всегда тяжело, когда долгое время был близок с кем-то душой, а потом этот самый кто-то выбирает кого-то ещё. И даже если это новый друг, а тут девушка нашлась…       Однако есть во всех моих днях огромное чёрное пятно, расплывающееся по глади моего личного моря. Встречи с мужем. Я прекрасно понимаю, что это необходимый этап на пути к полной свободе. У Кирана отличный юрист, он не поскупился на него, это уж точно. Поэтому и вести себя как дура — нет смысла. Лишь сама себе проблем наживу. Я терплю все его прикосновения, внимание, взгляды. Терплю нежные слова, адресованные в мой адрес. Я постоянно держу в памяти, что эта сука мне изменяет. Почему не говорю об этом? Фотографии в инстаграме — не доказательства. Его юрист всё выставит так, будто бы я сумасшедшая. Поэтому терплю.       Терплю и молчу о том, что мне физически больно. Сама себя за шкирку хватаю, не позволяя кинуться человеку в объятия. А тот манит, приглашает, сам тянет. Знает меня очень хорошо.       Нет.       Нельзя.       Нельзя поддаваться и ради секундного удовлетворения подписываться на бесконечные страдания. Правда ведь. Как бы ни хотелось. Это схоже с тяжёлой зависимостью, особенно когда наступает период эмоциональной ломки. Когда больно, страшно, когда хочется сорваться и плевать на всё то дерьмо, которое было раньше. Лишь бы ещё раз было хорошо. Возможно, я просто слабая, потому что подвержена подобному. Однако, мне так не кажется. Считаю себя очень даже сильной. Потому что не сдаюсь. Потому что продолжаю бороться и стараться.       Я путаюсь в ощущениях собственного тела, потому что курить я продолжила, а вот от дыма сигарет мужа — задыхаюсь, меня тошнит и мутит, голова ужасно начинает болеть. При нём я даже и намёк не подаю, что снова впала в такую мерзкую вещь как курение. Лицемерю, говорю ему, что это плохо, отвратительно, что меня это раздражает. А он лишь «ну, я слабый, не могу» или «слишком много стресса, ничего не могу с этим поделать», а ещё лучше «на бизнес встречах мы обмениваемся сигаретами и курим вместе, ты же знаешь, почему попрекаешь меня тем, от чего я не могу отказаться!?». Мне нечего сказать. Нечего даже ответить, есть только матерные субтитры на лице. Я вообще удивляюсь тому, что человек способен быть в постоянной претензии ко мне. Любая моя фраза хоть с малюсеньким намёком что что-то не так, даже если это уже остывший кофе — виновата я. У Кирана всегда находиться, что сказать мне в ответ. Чтобы подколоть, сделать больно и неприятно…       Надо потерпеть.       Ещё 6 недель и я буду свободна.

***

      Сентябрьское солнце весело поблёскивало в стёклах припаркованных машин. Оно путалось своими лучами в зелёных кронах деревьев, шелестящих на тёплом ветру. Мамочки с детишками, пожилые горожане, школьники, сбежавшие с уроков, парочки и офисные работники – кажется, все сегодня решили погреться после недели тайфунов. Земля всё ещё влажная, не успела впитать в себя все те дожди, что пролились на неё. Реки наполнились и поднялись, превратившись в бурный поток, постепенно очищая свои воды от поднявшейся со дна тины.              Красно-синие проблески у реки неприятно мерцают, бросаясь в глаза, нарушая спокойствие граждан. Широкая бело-синяя оградительная лента с крупными иероглифами «警戒线» (охранная линия) режет пространство от дерева к дереву, отсекая простой мир от места преступления. На земле у реки лежит тело молодого и красивого мужчины. Европеец. Дорогой серый костюм уже начала подсыхать под жаркими солнечными лучами, его русые волосы прилипли к бледному лицу, светлые глаза остекленели и теперь смотрели в одну точку. Мужчина лежит на спине под куполом голубого небосвода, пока вокруг него суетятся криминалисты, фотографируя и ища улики на земле неподалёку. Вся эта картина резко звенит в мягком осеннем воздухе, нарушая тишину и покой небольшого городка. Старики обходят стороной, не желая даже узнавать, что случилось, зато подростки старательно пытаются пролезть и посмотреть поближе. Их отгоняют два полных полицейских в тёмной форме с жёлтыми жилетками, что натянулись на их животы и сутулые спины. Сразу видно — офисные, не привыкшие. Они нервно курят у оградительной ленты и всё озираются по сторонам, стараясь не поворачиваться на тело позади них. В тихом городке убийство — редкость, поэтому реакция понятна. Однако, когда неподалёку останавливается новенькая полицейская машина с номерами Шанхая и из неё выходят трое, местные напрягаются.       Впереди идёт юноша, на котором та же самая форма выглядит совершенно иначе. Она обтягивает не пивное пузико, а подкаченное тело и его рельефы. Парень коротко стрижен и судя по уверенным шагам и живому разговору — бывать на месте преступления для него не в новинку. За ним идут двое: блондин и темноволосый, оба одеты в чёрные костюмы, но вот только блондин в белой рубашке, а тёмненький — в чёрной.       — Вам сюда нельзя, — говорит один из местным копов и в его голосе слышится дрожь.       — Я из Шанхайского отдела, — юноша-коп показывает своё удостоверение, разговаривая со своими коллегами на китайском, хотя до этого вёл беседу на чистом немецком. — А это мои коллеги из Нулевого Департамента, — он указывает на двух мужчин позади него, и в его ухе на солнце поблёскивает серёжка пчёлки с гранатом. — Нас вызвали осмотреть место преступления, так как оно очень похоже на серию убийств.       — Иностранцам сюда нельзя, — качает головой второй толстый коп, что чуть ниже своего напарника, и сплёвывая на землю. — Пусть не суются в наши дела.       — Но это Нулевой Департамент, у них полный доступ, — мягко продолжает гнуть свою линию парень.       — Да плевать, хоть сотый! — усмехается тот кто повыше. — Нет, значит нет. Валите, нечего сюда всякое белокожее отребье приводить.       — Господа Энгель, — молодой полицейский натягивает на лицо вымученную улыбку и полностью разворачивается на пришедших с ним мужчин. — Боюсь, мои полномочия здесь всё. Их не устраивает, что вы...       — Я понял, что он сказал, — холодно отвечает Гойо, не давая возможности юноше продолжить, потому что рядом стоит блондинистая бомба замедленного действия. — Проводи Виктора к телу, я решу тут вопрос.       — Пройдёмте, — лента поднимается и Вальтер следует за копом, довольно улыбаясь.       — Стой! Куда! — один из толстячков хватает за ленту, тянет на себя, стараясь не дать пройти Вальтеру и копу из Шанхая.       — Руки в… — второй тянется к кобуре, поворачивается боком, теряя из виду Сайласа, и замирает, ощущая холод металла у своего виска.       — Руки от кобуры убрал и отошёл, — голос Гойо звучит точно звенящая на морозе сталь, а незнакомый язык взрезает воздух. Он звучит чуждо и пугающе, но врезается в сознание сплетением смыслов и понимания. Пока прислонённый к виску пистолет вторит голосу хозяина, но уже на более понятом языке грубой силы, убеждая, не оставляя выбора. — Вы оба, отошли. Мы Нулевой Департамент, присланный правительством, вот документ, это подтверждающий.       — Да, документ всё подтверждает, — через плечо бросает Вальтер, направляясь к телу. — Вам не о чем беспокоиться!       И два пухляка отходят, разглядывают предоставленный им документ, оглядывают мужчину перед собой, что убирает пистолет за пояс, а потом лишь кивают, будто бы не в состоянии досконально понять что перед ними. Где-то внутри них оседает осознание, что лучше не лезть, лучше отступить и верить темноволосому на слово. Так ведь сказал тот блондин, а он вызывает уважение, ему хочется верить!       Гойо убирает документ обратно во внутренний карман своего пиджака и уходит следом за Вальтером. Тот уже успел через «переводчика» в виде молодого копа из Шанхая докопаться до местным криминалистов.       — На самом деле, ничего не понятно, - быстро поясняет юноша, стараясь переводить почти что синхронно. – Тело нашла девочка маленькая, позвала маму, они вызвали полицию. Всё. Ни свидетелей, ни улик, ничего.       — Надо выяснить личность убитого, — быстро раздаёт поручения Вальтер, пока молоденький полицейский записывает за ним список дел. — Сделайте запрос в аэропорты. Он иностранец, отметка о его въезде должна быть. Выясните как давно он в стране…       — Что по смерти? — мягко вклинивается Гойо, присаживаясь около тела и разглядывая его.       — Что?              — Как он умер?       — Минутку, — «переводчик» быстро уточняет детали у местных, кивает и снова что-то уточняет. — Не знают…       — Серьёзно? — в голосе темноволосого звучит насмешка и призрение. – Перчатки дай.       Он надевает лишь одну и без труда переворачивает тело. Криминалисты тут же принимаются возмущаться, кидаются к иностранцу, что влез в их важнецкое дело. Но их останавливает ледяной взгляд Вальтера, который буквально всей своей аурой прибивает гвоздями к земле. Гойо зависает над дырой в затылке трупа, лезет туда пальцами, выглядит вообще не здорово, а как маньяк, которому стало что-то интересно. Глаза горят, на губах играет усмешка. Резко парень отстраняется, распрямляется и отходит, снимая перчатку.       — Там пусто, — он пожимает плечами, говоря таким тоном, будто бы это будничное пожелание хорошего дня.       — Что?       — У него отсутствует участок позвоночника и то, что тот защищал….       — Тело в Шанхай на вскрытие, срочно! — хлопает в ладоши Вальтер, и молоденький коп уже набирает кого-то. — Эти грёбанные сектанты наконец проебались, чёрт. Приятно, — в его лице появляется азарт, это большая… Нет. Огромная зацепка за последнее время. — Мы едем для первичного осмотра.       Гойо кивает. Действительно хотелось бы целиком осмотреть тело, а не так поверхностно как это получается под открытым небом. Плюс здесь столько лишних глаз, что уже всё это вызывает множество вопросов. Вальтер прав – сектанты впервые настолько сильно облажались. Вот только это первый случай, где это место не прострелено, не проткнуто, а именно что… «Вырезано»? Что вообще за чертовщина происходит?!

***

      Полутьма спальни приглушает все звуки, обволакивает и ласкает. Два торшера освещают помещение мягким жёлтым светом, ложась красивыми тенями на голую кожу, притягивая взгляд. Алира лежит на животе под боком у Виктора, что-то разглядывая в своём телефоне, пока мужчина в свою очередь перебирает новые документы, ознакамливаясь с деталями.       Загорелая кожа девушки кажется шёлковой в таком свете, а на ней уже цветут бутоны страстной ночи: укусы, засосы, царапины, синяки. Они идут Лире. Идут её характеру, блестящим глазам, взлохмаченным волнам каштановых волосы. Сейчас они выступают немыми свидетелями того, как Виктору «нравится». Однако это не долговечно. Все эти метки страсти исчезнут через пару часов. Регенерация — огромный плюс бессмертия.       — Ну что там с «плавуночком»? Он же один из нас, да? — девушка переводит заинтересованный лисий взгляд на блондина.       — Именно, что так. Он свеженький, так что смогли установить личность. Сейчас разговаривают с его родственниками, пытаются выяснить, что владелец галерей из Великобритании забыл в ээээ… — мужчина вглядывается в бумаги, видимо вообще не понимая, как читается это страшное китайское название, в которое алфавит плюнул гласными и согласными. — Рядом с Шанхаем в общем. С копами было трудно договориться, китайцы слишком закрытые… Но это мелочь, пару фраз и они пустили за оцепление.       — Ты такой крутой, — мечтательно говорит Лира, подпирая личико ладошками.       — Да-а, — довольно тянет мужчина, расплываясь в улыбке, но потом вдруг становиться серьёзным, снова оглядывая документы. — Однако есть одна особенность, которая нас смущает.       — И какая же?              — У трупа вскрыто основание черепа, отсутствуют позвонки и чуть ли не чайной ложечкой вырезан средний и продолговатый мозг… Не нравится мне это.       — Чайной ложечкой? — девушка наклоняет голову набок, хлопая ресницами.       — Неаккуратно сделано… Будто бы… Не знаю, — мужчина мотает головой, убирая папку и переходя к следующей, видимо, не желая и дальше кипятить собственный мозг вопросами на которые пока что нет никаких ответов, да они и не появятся в одной постели с той, что один своим видом и словом может сорвать в пропасть страсти. — Дождёмся результатов вскрытия, дальше будет видно. Сайлас как раз должен был забрать материалы.              — Кстати о Сайласе! — Лира оживляется. — Он зачастил к нам с Марой в номер…       — Что?       — Я сегодня дверь открываю, а там он с занесённой для стука рукой, представляешь? — девушка разводит руками. — К Маре пришёл.       — К пчёлке твоей?       — Угу… — детское изумление и интерес на лице девушки впечатляет, особенно с условием того, что она лежит голой рядом мужчиной. — А ещё! — девушка кажется вспоминает то, что было важно, но успелось забыть. — Помнишь день, когда мы первый раз переспали, да? Так вот, я пришла в номер, а Мары нет… Я залипла в ленту новостей в гостиной, и с рассветом слышу, что кто-то в комнату к Маре зашёл. Думаю: наконец, вернулась, поболтаем. Приоткрываю к ней дверь. А там Сайлас её на руках принёс. Положил в кроватку. Укрыл. И ушёл, — девушка широко улыбается, смотря на Виктора снизу вверх.       — Сайлас что? — он аж садиться резко, от чего одна из папок соскальзывает с одеяла и падает на пол. — На руках? Я не ослышался?       — Да-а-а… — продолжает улыбаться, — С того дня они пересекались уже много раз… Ужинали… Всякое такое…        — Unfassbar... А я уже потерял в него веру, — Виктор задумывается, становясь серьёзным. — На самом деле, он за все эти годы ни на одну девушку не посмотрел.       — Вообще было бы классно их свести, Маре явно нравится проводить с ним время. Если только Сайлас не…       — Можно попробовать, — Виктор с усмешкой заглядывает девушке в глаза. — Как раз и проверим. Для начала мне самому надо на это посмотреть.       — О! — Лира хватает телефон, — Мне тут в ленте попадалось как раз! Свидание в океанариуме. Второй билет бесплатно, если вы пара…       — Берём. На завтра, — Виктор тянется за своим телефоном, чтобы сказать Лире номер своей банковской карты.

***

      — Вставай-вставай-вставай!       Я распахиваю глаза, пугаясь. Сердце пропускает удар.  В некой панике резко сажусь, вперивая сонный и не ясный взгляд в подругу. Лира влетела в мою комнату разве что не выбив дверь, в руках у неё вешалки с вещами, которые тут же летят на мою кровать и рядом стоящий стул.       — Что случилось? — хрипло уточняю, оглядывая вещи, что выросли небольшим эверестом на моём спальном месте.       — Нужно срочно собираться!       — Куда?       — В путь! — весело сообщает Алира, смотря на меня с таким восторгом, что на секунду начинаю чувствовать себя Виктором.       — Куда блять? — я моргаю глазами по очереди и постепенно моё лицо приобретает оттенки негодования, потому что меня так резко разбудили, а я вообще-то очень сладенько спала.       — Подъем, надо срочно подобрать, что тебе надеть! Очень важный день…       — Куда надеть? Зачем?       — На улице… — Лира лезет в телефон, кажется, уточнять прогноз погоды. — Так… Ну значит…       — Лира! Что происходит? — тень злости проскальзывает в голосе. — Куда надо собираться!?       — Океанариум… — подруга замирает и смотрит на меня так, будто бы это то, что я должна была знать.       — Какой нахер океанариум?! Ты воду терпеть не можешь!       — Ну, Виктор предложил сходить, там ещё скидки на четыре билета, — тараторит подруга, параллельно перебирая мои вещи. — Я тут подобрала несколько нарядов, вставай! Надо всё это перемерить!       — О! Я в душ…       Ретируюсь в ванную и прячусь под горячими струями воды. На подругу я злиться долго не могу, потому что проблемы со сном — исключительно моя собственная проблема. Дело в том, что на протяжении пяти с половиной лет я просыпалась по любому подозрительному звуку и не важно день или ночь. Когда болеет дома родной человек – всегда трудно. Это всегда отпечатывается в сознании тёмным пугающим пятном, которое я уж не знаю чем можно вывести… А потом эта дурная привычка не прошла, затянувшись вот уже на десять лет. На самом деле, с мужем я тоже плохо спала, в особенности из-за свёкра, который каждый день подрывался в шесть грёбанных утра. Нет, он не просто просыпался и начинал заниматься утренними делами, увы. Между нашими комнатами стояла раковина, уж не знаю что употреблял горе-дизайнер создавший подобное расположение коммуникаций в квартире. Свёкор предпочитал пользоваться именно этой раковиной между наших комнат! Видимо он получал какое-то садистическое удовольствие отдавать богу душу прямо посередине квартиры. Харкая и полоща горло на таком уровне громкости, что я просыпалась от панических атак. Потому что по ощущениям там человек выплёвывал внутренние органы, не иначе.       Начав жить с Алирой я стала спать в разы лучше, но всё ещё просыпаюсь, как только подруга выходит из своей комнаты на кухню. Уж не знаю, как работает мой организм, он со мной подобными подробностями не делиться. Поэтому я сплю в берушах, потому что в какой-то момент ночи меня может разбудить что угодно, а уснуть потом мне будет крайне сложно.       Выхожу с мокрой головой из душа уже в нижнем белье и оглядываю весь тот беспорядок, что образовался у меня в комнате. Мысленно оцениваю масштаб катастрофы и количество того, что мне придётся мерить. Лира же даже не замечает меня, разглядывая вещи, и буквально через плечо выкидывает то, что ей, видимо не нравиться. Она уже достала обувь, оценивая что к чему подойдёт.       — Чёрт, туфли или кроссовки? — задумчиво обсуждает сама с собой подруга. — Нет, ходить много… Наверное, лучше кеды… — она мыском отталкивает каблуки из поля своего зрения. — Платье? Джинсы? Как сложно! — на меня оборачиваются и хватают за руку. — Ну-ка мерей! — и как только она меня заметила позади себя? Ах, да. Чуйка.       И начинается вереница примерки. Платья, костюмы, майки, шорты, юбки – у меня уже кружиться голова от количества всего. Вопрос «почему просто нельзя пойти как обычно?» игнорируют как глупый. В конце концов из зеркала на меня смотрит девушка в короткой чёрной юбке, красном топе, поверх которого надета чёрная невесомая кофта-сеточка, чёрные массивные кроссовки с алыми лентами-шнурками, а завершает всё это макияж с акцентом на глаза. Волосы уже отрасли в короткую карешку до носа. Образ выглядит чуть-чуть небрежным, но, видимо, Лира этого и добивалась. Сама же виновница всего этого сыр-бора красуется в голубых джинсах и белой футболке, подвязав волосы в лёгкий пучок.       В океанариум мы едем на машине Виктора – Майбахе S класса, красивого винного цвета и белой крышей. Лира сидит вместе с хозяином автомобиля на переднем сидении, щебеча о чем-то им одним понятном. Я не вслушиваюсь, лишь наблюдаю за проплывающими видами за окном. Сегодня два наших спутника тоже постарались: Виктор оделся в голубые джинсы, будто бы под стать своей спутнице, а рядом со мной восседает чёрная тень – Сайлас. Н-да уж, со стороны будто бы парочки на двойное свидание едут. Мотаю головой, переводя свои собственные мысли в иное русло. Итак, а когда же я в последний раз была в океанариуме? Пожалуй, это было ещё в школе, тогда в моём городе открыли новый, большой центр, куда мы отправились с классом на экскурсию. Это было поразительно. Этот похож оставил в моей памяти приятные, тёплые воспоминания, яркой вспышкой запечатлев навсегда больших чёрно-белых рыб. Касаток. Любовь с ними у меня случилась с первого взгляда. А потом я познакомилась с акулами. И это тоже была большая любовь. На момент, когда машина припарковалась у океанариума, я навспоминалась до такой степени, что теперь меня даже потряхивает от предвкушения.       Сайлас косится на меня, но я не обращаю на это внимание, буквально одной из первых топаю к кассам, нетерпеливо переминаясь с ноги на ноги, прося, чтобы мне распечатали бумажный билет. Потому что в коллекцию себе хочу. Потому что недосып, усталость и утренняя суматоха стёрлись напрочь из моего сознания. И сейчас от превращения в русалочку меня отделяет лишь толщина стёкол. Уже будучи с билетиком в руках, замечаю, что на нём на английском написано «1+1 couple ticket». Ага! То есть не зря мы как парочки оделись! Мотаю головой, ну и ладно, не я же платила. А теперь! На встречу с рыбками! Алира и Виктор немного отстают, позволяя мне носиться тайфуном из стороны в сторону. Я залипаю у аквариума со стеклом от пола до потолка и вглядываюсь в синеву, разглядывая проплывающие стайки рыб. Потом оборачиваюсь на подругу, жду её реакцию, хочу уже сказать что-то, но… Лира поглощена общением, она, обвив руку блондина, смотрит на него сквозь очки-сердечки с градиентными стёклами и розовым отливом, живо слушает. А тот и рад, идёт весь такой важный, зачем-то в тёмных солнечных очках. Рассказывает что-то с очень важнецким видом. Будто лекцию о морских чудищах студентам читает. Хотя чёрт его знает. Может и вправду лекцию зачитывает…       Расстраиваюсь, но лишь немного… Или много… Сейчас я точно ребёнок, которому очень нужно поделиться радостью. А Лира с Виктором будто мои родители… Идут сзади, обсуждают свои какие-то взрослые дела, а я тут со своими рыбками лезу. Давно так себя не чувствовала…       — Тебе нравится? — в мой мир вмешивает тихий голос, и сбоку выплывает Сайлас, внимательно разглядывая мир за стеклом.       — Нравится, — киваю, оглядывая его скептических взглядом, а он не поддаётся, смотрит, даже, кажется, с интересом. — А тебе? Ты уже бывал в океанариумах?       — Давно, — кивает юноша, и мы медленно переходим к другому аквариуму. — Тогда я ещё в школе учился, мы с друзьями поехали в Аквариум Кабрильо Марин.       — Это где?       — Лос-Анджелес, — пожимает плечами.       — Ого! – округляю глаза. — Ты учился в Лос-Анджелесе? — Сайлас кивает, останавливаясь у новой экспозиции, оглядывая обитателей внимательным взглядом.       — И как? В каком Океанариуме лучше?       — Не знаю… Но, думаю, здесь.       — Почему?       — Больше, — слышу тяжёлый вздох, но не отвлекаюсь от разглядывания фауны за стеклом. — Шанхайский Океанариум в разы больше, чем в тот, в котором я был. Хоть там есть и прибрежный парк, есть лаборатории и лектории, но количество представленных видов значительно меньше… Плюс я был там всего лет так через пятнадцать после открытия, поэтому не удивительно, что было не густо. Они делали фокус скорее на скелетах предков современных рыб и на мелких рыбёшках. Это сейчас аквариумы делает настолько большими, что даже киты почувствуют себя комфортно. Раньше такое было диковинкой… Плюс тот Океанариум скорее частично был палеонтологическим музеем. Уж не знаю как сейчас.       — Как интересно!       Мы медленно идём из зала в зал, ведём непринуждённые беседы, периодически теряя Алиру и Виктора из вида. Сайлас кажется жутко спокойным, ходит за мной по пятам. Успеваем пройти секции «Китай», «Южная Америка», «Австрия», «Африка» и «Юго-Восточную Азию». Следом показывается указатель, что далее нас ждёт зал «Холодных вод» и меня начинает сверлить изнутри от предвкушения. Скоро я встречусь с акулами! Они точно тут должны быть! Правда же?       Экспозиции вдруг обрываются, и мы оказывается на территории отдыха. Здесь множество ресторанчиков с различной едой на любой вкус и цвет, а также кофейни, и огромный магазин с сувенирами. В эту секунду мы все понимаем, что незаметно пролетело целых три с половиной часа и сейчас самое время подкрепиться. Выбор останавливаем на милой морской кофейне рядом с магазинчиком с сувенирами. И пока Лира с Виктором продолжают сладко ворковать, попивая свой кофе, а еда готовиться, я ускользаю в магазин.       Плюшевые игрушки, различная канцелярия, наклейки, научные книги и фантастика, украшения в морском стиле, одежда, предметы декора, посуда, детали интерьера, товары для животных… У меня разбегаются глаза от количества представленной продукции. Я останавливаюсь над блокнотиками и искренне тяжко вздыхаю, увидя цену. Обдирают бедных наивных любителей океана. А я любитель. И мне ободрать собираются. Грустно от того, что не могу скупить себе половину этого магазинчика. Потому что это неразумно. Расстраиваюсь от таких мыслей и резко разворачиваюсь, чуть не врезаясь в Сайласа, что оказался за моей спиной. Благо мужчина делает шаг назад, позволяя избежать глупой неловкости.       — Ты чего здесь? — выходит немного грубо, поэтому тут же прикусываю щёку изнутри. Парень ни разу не виноват, что я не долларовый миллиардер и не могу вынести все желаемое отсюда. — То есть… Я хотела сказать…       — Эти начали целоваться, отбив у меня желание есть…       Понимающе киваю и обхожу парня, тот задерживается лишь на секунду и следует за мной, внимательно наблюдая за тем, как я перебираю предметы. Находя что-то стоящее я оглядываю цену, вычисляя, могу ли я это купить без сильной нагрузки на свою платёжную способность. Меня всё ещё не поставили в известность сколько мне нужно будет заплатить по итогу в суде. Откладываю термос с касаткой и двигаюсь дальше. Браслетик из ракушек, перьевые ручки и блокнотики, игрушки акул и касаток, спортивные штаны и обтягивающая футболка – всё остаётся позади. К кассе я доползаю с брелком акулы и ручкой, с которой не смогла расстаться. Расплатившись я принимаюсь убирать всё в свою небольшую сумочку, сразу крепя брелок на застёжку. Вдруг мне на голову надевают со спины ободок с ушками-касатками на пружинках. Я хмурюсь и быстро оборачиваюсь, желая возмутиться, но позади меня стоит довольный Сайлас, который кивает подошедшему парню-кассиру, и они начинают о чём-то переговариваться на китайском.       Ого, Сайлас знает этот язык? Хотя логично было бы предположить, ведь здесь у них работа, плюс может он сам на какую-то часть азиат… Может он китаец или… Не важно. Получается, парень знает по меньшей мере два языка так точно, и один из них входит в тройку самых сложных. Сколько у него ещё талантов? Он оплачивает ободок на моей голове, и мы возвращаемся к нашим «друзьям». А те не спускают с нас глаз, улыбаются ещё так подозрительно сладко. Ещё немного и у них лица треснут. Кошусь на Сайласа, который смотрит на них лишь слегка приподняв бровь.       — Покушай и пойдём к акулам, ладно? — мужчина садиться напротив Виктора и хлопает по месту рядом с собой, он звучит очень непринуждённо, но вот во взгляде читается как ему не нравится вот эта вот улыбочка на лицах напротив.       — Угу, — а сама думаю откуда он про моё адское стремление к акулам узнал, хотя наверное это у меня на лице написано…       Мы быстро перекусываем и спешим на встречу с титанами морского дна. Сначала мы ураганом проносимся по залу «Холодных вод», тыкая через стекло в носики морским котикам. Следом наш путь пролегает через «Полярную зону», где королевские пингвины с высока смотрят на то, как их младшие братья рассекают водную гладь. А дальше мы попадаем на территорию «Море и берег». Тут за стеклом яркая подсветка имитирующая яркие золотые лучи солнца, а в них плавают морские коньки разных видов: с крылышками, хвостиками, разной окраски. В соседних аквариумах с более глубоким и тёмным синим светом по дну ползают крабы, а ещё дальше – мечехвосты, похожие на доисторические создания, от которых мы все пошли. Даже умудряемся поучаствовать в кормёжке милых выдрочек. Сайлас вздрагивает от каждого прикосновения мокрых лапок к своей ладони, на которой лежит кусочек красной рыбы. Я заливисто смеюсь и с реакции мужчины и с маленьких мокрых лапок на собственной ладони, и с того, как Виктор смотрит поверх очков на нас как на детей малых. Давно я столько радости не испытывала!       После кормёжки и тщательного мытья рук, мы отправляемся дальше. И тут Сайлас указывает на табличку «Глубокий океан» со стрелкой вперёд. Смотрю на него огромными глазами и ускоряюсь, проходя длинный тёмный коридор-переход между залами и оказываюсь под куполом тёмно-синего океана. Надо мной гордо проплывает лимонная акула. Я замираю, приоткрыв рот, рядом останавливается мой спутник тоже с интересом оглядывая мир над головой. Краем глаза вижу как Лира с Виктором уходят вперёд, оставляя нас с акулами.       — Красивые да? — говорю еле слышно.       — Не спорю, — кивает юноша.       — А ты знал, что лимонные акулы, — указываю на представительницу вида, что наворачивает второй круг над нами. — Иногда проникаются к дайверам симпатией и начинают их ревновать к другим обитателям океана. Представляешь?       — Не знал.       — Вон, смотри, а это молот акула! — мы медленно движемся под куполом и я указываю направление. — Название получила из-за своей мордочки. У этого вида на коже головы имеется большого количества сенсорных клеток, улавливающих электроимпульсы. Это помогает им ориентироваться в пространстве и находить добычу. А вот эта малютка, — указываю на крошку, что проплывает мимо стекла. — Это у нас карликовая акула, вырастает обычно до сантиметров 20, не больше… Хм, — оглядываюсь по сторонам. — Пока не вижу кошачьей… Своё название получили из-за гибкого, грациозного и длинного тела. А ещё своими повадками они напоминают котиков. Изящные движения, днём много спят, а ночью кутят во всю и прекрасно ориентируются в темноте. Так что думаю, эта булочка где-то спит. Они безобидны для людей. Как и в целом все перечисленные мной. Интересно, у них есть прям опасные?       — Может дальше?       Киваю, и мы идём в следующий зал. Там уже с другой стороны представлен знакомый нам аквариум, поэтому мы долго на нём не задерживаемся и следуем дальше. Лира и Вальтер сидят на скамейке посередине большого помещения и внимательно следят за нами. Пусть они и в солнцезащитных очках, но взгляд двух пар изучающих глаз я ощущаю кожей.       — Вот! — указываю на аквариум у дальней стены. — Смотри! Это Пресноводная Серая Акула! Она вообще-то весьма опасна для человека! Вырастает примерно до трёх метров и обитает в тропических и субтропических реках и озёрах, а также в прибрежных морских водах, куда иногда заходит. Этот вид встречается в Южной и Северной Америке, Африке и Азии, в Индии, в Австралии и Новой Гвинее. Эти акулы часто нападают на животных и людей, что сунулись в зону их обитания. Читала, что некоторые племена индейцев имеют обычай хоронить своих соплеменниках в водах озёр и рек, тем самым отдавая покойников на корм плотоядным хищникам. Представляешь?       — И откуда ты столько всего о них знаешь? — Сайлас качает головой, улыбаясь. Ему нравится. По глазам же вижу. Не зря всё это изучала. — Но это интересно, — добавляет он, подтверждая мои мысли.       — Акулы – это чудесно, но… — я понижаю голос до грани слышимости. — Тебе не кажется, что эти двое за нами как-то подозрительно наблюдают?       — Не кажется, — он бросает коротки косой взгляд назад. — Наблюдают. С момента как мы сюда ехали.       — Зачем?       — Понятия не имею…       — А ты мысли прочитать не можешь?       — С бессмертными… — мужчина наклоняет голову в сторону и отводит взгляд. — Это значительно труднее, чем со смертными. Почти что невозможно…       — Понятно, окей, варианты есть почему они это делают?       — Понятия не имею, — снова повторяет свои слова, пожимая плечами. — Не обращай внимание. Они развлекаются по-своему, главное чтоб нас не трогали. Пойдём?       — Угу, - киваю и тут же грустно вздыхаю, видя, что дальше идёт табличка «выход». — Жаль, что очень редко в таких местах представлены касатки.       — Они тебя так нравятся?       — Очень! — активно киваю. — Когда была маленькой росла на фильме «Освободите Вилли». А потом с классом ходила в Океанариум и там были эти большие величественные животный. Это была любовь с первого взгляда!                    Мужчина искренне смеётся, пока мы покидаем голубой купол и выходим к ещё одному сувенирному магазинчику, у которого есть лифт, который, кажется, ведёт во вторую часть магазина, где была я изначально. Игнорирую всю ту красоту, что вокруг меня и спешу на выход из магазина. На минуту теряю Сайласа, который разговорился с местным работником. Терпеливо жду, когда они закончат, наблюдая, как неспеша к нам идут Лира и Виктор. Дожидаться темноволосого в их компании становится чуть-чуть неловко. Потому что я всё ещё чувствую, что что-то тут не так!       — Всё? Пойдёмте? Предлагаю на ужин поехать сразу, — Виктор оглядывает спешащего к нам Сайласа.              — Nein, — мотает головой. — Fahrt ihr schon mal, wir bleiben noch ein bisschen hier. Ich will ihr der Schwertwal zeigen.       — О-о-о, ладно, удачи, — слишком уж радостно звучит Виктор, он за плечи приобнимает Лиру и буквально силой ведёт её к выходу.       Она поднимает на него глаза, сопротивляется, возмущается. Сама ничего не понимает, но шагать не перестаёт. А я глаза перевожу на Сайласа, хлопаю ресницами, прошу взглядом объяснения, потому что сама ни черта не понимаю, а вообще-то хотелось бы. Он лишь плечами пожимает и уходит куда-то, зовёт рукой за собой и я иду. Иду незнамо куда, мы выходим к лифтам, поднимаемся наверх, опять идём по коридорам, пока не выходим в зрительный зал, где посередине не сцена – а большой огромный аквариум. Люди постепенно заполняют помещение, рассаживаясь на места. Мне дают дождевик и идут к первым рядам.              — Что мы…? — мне не дают договорить, кивая в сторону бассейна, где разрезая водную гладь появляется величественный чёрный плавник.              Я замираю, не в состоянии оторвать взволнованных глаз от открывшейся передо мной картины. Сердце пропускает удар, дыхание перехватывает, забываю где я, кто, зачем и почему. Весь мой мир схлопывается на трёх чёрных блестящих плавниках и спинах, что кружат по большому бассейну, пока двое людей начинают представляться и рассказывать что-то на китайском. Рядом со мной звучит тихий с лёгкой хрипотцой голос Сайласа, что переводит мне с китайского. Я слушаю внимательно, сама того не понимая, не замечая, что чужие глаза ко мне прикованы. Касатки синхронно выпрыгивают на бортик к своим «тренерам» и представление начинает. Интересно, а как долго сердце может не биться, замерев от восхищения?