Доклад о состоянии командора

С тех самых пор как Ханджи стала командором Разведкорпуса, в ней многое изменилось: времени на поддержание себя в подобающем такому живому человеку, как эта женщина, настроении и самочувствии совершенно не было. Она похудела, её кожа начала приобретать нездоровый цвет и зудела от большого количества прыщей и раздражений; некогда звонкий и громкий голос заметно огрубел и начал хрипеть; бессонница давала о себе знать головными болями, тревожностью и частыми перепадами настроя на день от воодушевления к ощущению абсолютной безнадёжности; а главное - Ханджи больше не смеялась. Она будто разучилась, ведь как только представлялась возможность побыть в хорошем настроении, зарождающийся в груди смешок вырывался в виде странного скрипучего звука, отдаленно напоминающего кашель. Женщине всë чаще приходилось смиряться с тем, что она - не она, она уже совсем иная форма жизни, может, даже не человек. Леви Аккерман же, которому Ханджи доверяла больше всех, (ведь он - её единственный давний товарищ, выживший во время того жесточайшего сражения против Звероподобного титана) всë чаще осознавал, насколько крошечным стало расстояние между ними: насколько долгими стали их вечерние разговоры за чашкой чая у неё в комнате; насколько часто он стал брать какую-нибудь долю её работы на себя, дабы облегчить жизнь новоиспечëнного командора и дать ей хоть немного выспаться; насколько тепло, спокойно и даже смущëнно теперь она благодарила его за любую мелочь, сделанную для неë; насколько велико стало его желание видеть её такой же весëлой и слегка сумасшедшей, как раньше. Он неожиданно для самого себя скучал по её безумствам, которым, казалось, не будет конца. За долгие годы совместной службы мужчина научился понимать её жесты, просьбы и действия моментально, на всë у него был свой ответ; он всегда узнавал подругу по быстрым шагам до того, как прозвучит стук в дверь, и был готов выслушать все её истории из жизни титанов или кадетов; ему даже нравилось раззадоривать её своей холодностью и отрешëнностью. Леви привык жить с вечным раздражением от всего, что связано с Ханджи, и с осознанием того, что ему придется до потери пульса лицезреть и терпеть выходки Зоэ, что она никогда не исчезнет с его жизненного пути, а лишь чаще и чаще будет мелькать у него перед глазами. Теперь же, тяжело восприняв её подавленное состояние, капитан искал повод побыть рядом, помочь, даже подшутить над ней ради того, чтобы она просто улыбнулась и ответила лëгкой колкостью, как в старые-добрые. Нет, он со свойственным ему цинизмом относился к данным переменам в них обоих. Казался абсолютно логичным тот факт, что таким образом он выполняет свои обязанности для всеобщего блага. Аргументы в пользу этого в принципе были весомые: Ханджи слишком важна и в данный момент является незаменимым человеком в Разведкорпусе, поэтому требуется делать всë для того, чтобы она была способна принести пользу человечеству. Ладно, отмазка так себе. Леви сам это прекрасно понимал, ведь чувствовал внутри себя то, что никак не мог объяснить. И сие было никак не связано со службой, с войной против титанов. Только с ним и Ханджи, с ними двумя и с тем, что происходило между ними. Шло время, и вот настал достаточно символичный день, полгода с окончания битвы за Шиганшину. Возложение цветов к могилам прошло рано утром; весь отряд Леви и новобранцы под чутким руководством капитана прибыли в уникальной, совсем новой и весьма массивной форме на пусть и неофициальную, но очень важную церемонию. Стоять в ней пришлось около часа, поэтому после объявления Аккермана "Все свободны" солдаты, прямо на ходу отстёгивая некоторые детали, чуть ли не ползком поплелись в корпус. После их ухода Леви сел на шаткую скамейку и вдруг подумал о Ханджи, которая днём ранее предупредила его о том, что придет позже остальных. Этой ночью он видел ее на террасе из окна своей комнаты: женщина, немного перевесившись через ограждение, смотрела не моргая перед собой в темноту и бормотала что-то неразборчивое себе под нос. "Этого ещё не хватало" - пронеслось тогда в голове у Аккермана. Он было думал пойти к Зоэ и посоветовать ей отправиться спать, но не прошло и пяти минут как она исчезла из виду. "Она вообще спала сегодня" - одно лишь воспоминание об этом происшествии не давало Леви покоя, пока он томился в ожидании командора. Минут десять мужчина просидел до того момента, как она всё-таки появилась на горизонте. Точнее, дело в том, что ещё минуты три после ее возникновения в поле зрения капитана он не понимал, что эта невероятно элегантная, привлекательная и, можно сказать, шикарная женщина в обтягивающем черном платье и компактных ботиночках на высоком каблуке, с распущенными, чистыми и красиво уложенными каштановыми волосами чуть ниже плеч, идущая по тропинке навстречу Аккерману, - и есть Ханджи Зоэ. Только немного отрывистая походка показалась Леви знакомой, поэтому он невольно всматривался в утончённый силуэт. Стоило же девушке оказаться в паре-тройке метров от скамейки, как черные глаза капитана, обычно не выражающие абсолютно никаких эмоций, резко расширились. В висок ударила кровь, пальцы одной руки впились в колено, другая же сама собой потянулась к затылку и нервно провела по волосам, к горлу подкатил ком непонятно откуда взявшейся слюны. Аккерман сглотнул. Его взгляд медленно, но немного дёрганно прошёлся по всему телу командора от белоснежных стройных ножек и округлых бёдер до чуть покусанных алых губ и больших глаз, выразительность которых невозможно было скрыть за очками. И пусть тëмные круги из-за недосыпа были достаточно хорошо заметны, как и шершавость на лбу и щеках, командор в таком, новом для себя образе выглядела чертовски...сексуально. Как же это Леви раньше не замечал, что его подруга может быть настолько...желанной. Да, вот именно. - Ты чего тут? Разве у твоих нет тренировки? - Ханджи спокойно опустилась рядом с Аккерманом на скамейку, отчего тот чуть вздрогнул и будто проснулся. - Да... Ну...есть, но они и сами способны сделать все, что требуется, - лёгкая запинка, бог с ней, но Леви мысленно выругался. - Мои цветы там? - женщина указала на стоявшую неподалеку корзину с последним букетом тюльпанов. Честно признаться, она даже не услышала ответ капитана. - Ты, вроде, в очках, - хмыкнул Леви, речь которого уже вернулась в привычное русло. Действительно, много времени не потребовалось. - Понятно, - улыбки на лице Зоэ не появилось. Она просто встала и направилась к могилам. Аккерман наблюдал за каждым ее шагом, вздохом. Около двадцати минут Ханджи просто стояла, устремив взор на надгробные памятники, после чего Леви все же решился отвлечь её и тихо подошёл, оставшись чуть позади. - Сегодня особенный день, - она первая произнесла эту фразу, будто почувствовав, как она вертится на языке у капитана. - Да, но мы посещаем их и во многие другие дни, для этого не нужен повод, - добавил Леви безэмоционально, опустив чуть блеснувшие глаза в землю. - И правда, - после непродолжительного молчания сказала Зоэ, и тут же, резко развернувшись, стремительно зашагала по тропинке к научному корпусу. Можно было заметить, что она переходит на бег, поэтому Аккерману пришлось сделать нечто похожее на прыжок, чтобы нагнать эту особу. Поравнявшись с Ханджи, Леви набрал в грудь побольше воздуха, дабы чуть утихомирить женщину нужными словами, но она вновь опередила его: - Ты через час уезжаешь в Шиганшину? Помнит, как он говорил ей о своей поездке дня три назад. Капитан сориентировался мгновенно. - Решил проследить за восстановлением, дисциплину поправить и привести тебе сведения об обстановке. Ты ведь этого хотела? Я беру Жана и Конни... - Леви запнулся, почувствовав на себе взгляд кареглазой, выражавший некое недоумение и тревогу. -...что? - одно ухо почему-то налилось краской. - Я думала, это по личным делам. А ты согласовал всё без моего ведома? - Ханджи остановилась так же резко, как и начала своё движение. Она явно не ожидала такого подвоха. - Слушай, очкастая, тебе работы мало? - развернувшись к Зоэ, Леви встретился с ней глазами, пытаясь при этом сделать свой тон как можно более спокойным и размеренным. Он знал, что сейчас командора способна встревожить любая неправильная нотка в голосе. С каких пор вообще Аккерман стал заботиться о том, как на его речь отреагируют другие? Ну... не то что бы другие... всего лишь Ханджи. - Тебе необязательно было собственной персоной заниматься поисками какого-то там горе-перевозчика, платить ему из собственного кошелька за то, чтобы он, собака, кирпичи мог... - Стой! - перебила его женщина своим восклицанием, уперевшись руками в бока. - Ты не первый раз за месяц туда едешь? Последовала тишина. На лице Леви не дрогнула ни одна мышца, он медленно отвёл взгляд в сторону и тихо цокнул себе под нос. Это зажгло в Ханджи злой огонёк. - Знаешь что, это уже не помощь, а медвежья услуга. Ты как будто специально меня в идиотское положение хочешь поставить! Хоть понимаешь, какие могут пройтись неприятные слухи о командоре Разведки? Ты ещё и деньги трат... - Эй, эй, - тут уже капитан почувствовал себя оскорблённым. - Пиксис и все остальные наши старые друзья в курсе дел. Я взял руководство на себя, но сказал, что тобой это всё было одобрено. Что до бабла - попросил вычесть из моего личного дохода, поэтому можешь спать спокойно. - Да-да, только есть одна проблема - я этого не одобряла, - в голосе Ханджи Аккерман уловил лёгкую дрожь. - Я хотела начать, когда освободится... - Четырёхглазая, - Леви поднял руки вверх и стал плавно опускать, указывая ей на то, что надо успокоиться. - Ты начнёшь и скажешь мне об этом, когда только твоей душе будет угодно, только я думал, что чем быстрее, тем лучше. Ты отвлеклась на другие дела, не разрываться же, - мужчина плавно провёл глазами по лицу Зоэ, поймав себя на мысли, что отчаянно пытается не опускаться на её декольте. - Это я, оказывается, должна докладывать тебе, а не наоборот, так выходит? - после этих слов Ханджи, словно пятилетняя девчушка, вздёрнула нос и стремительно пошла прочь. По телу Леви, непонятно отчего, разлилось нечто тёплое. - Да что с тобой? - он вновь догнал неугомонную женщину, которая всё ускоряла и ускоряла шаг. - Я и так, конечно, догадывалась, что вы ни во что меня не ставите, но ты вселил уверенность, спасибо, - будто раскат грома прокатился над головой капитана. - Кто это «мы»? - не срываться на грубость стало трудно, но выдержки Леви было не занимать. - Хотя бы ты. Эрвин был для тебя всем, такой преданности ещё поискать, - ему показалось или в голосе Ханджи звучала обида. Нет, не показалось. А ещё это явно был гнев. - Ты же знаешь, что мне никогда не заменить его! Но бог с этим, я считалась твоим другом, насколько я помню, хотя эти издевательства мне уже порядком надоели... - Ты соображаешь, что несёшь?! - сам Аккерман уже точно не соображал, что делает, потому что резко схватил Ханджи за рукав и потянул на себя, останавливая. Хрусть... И до плеча тонкая ткань тут же разошлась. - Отвяжись от меня! - воспользовавшись тем, что хватка капитана чуть ослабла, Зоэ вырвалась и, слегка оттолкнув его, ринулась к корпусу, до которого и так оставалось несколько шагов. Взлетев вверх по лестнице, женщина с силой дёрнула железную дверь, а скрывшись за ней, видимо, заперлась: был слышен звук ключа в замочной скважине. Леви на несколько секунд остался стоять как истукан. Потом пнул лежавший близь дороги маленький камушек, выпустив последние пары злости. Нет, Аккерман, конечно, скучал по Ханджи, вечно выкидывавшей что-нибудь этакое, но он не припоминал, чтобы раньше видел её такой, как сегодня. Слова, сказанные ей, задели Леви гораздо глубже, чем он мог бы ожидать. Главное, мужчина не понимал сути претензии. Впервые за долгие годы он абсолютно не понимал Ханджи. А может и не впервые... Это виновата чёртова неразбериха, которая началась с того самого дня, как Зоэ стали величать командором. После того, что произошло, должен ли Леви усомниться в их доверии друг другу? Неужели он напрасно поверил в то, что сейчас Ханджи больше всего ценит поддержку и внимание. Но ведь она только что сама назвалась его другом, значит не всё так плохо... Минут пять Аккерман ещё походил под окнами научного корпуса. «Да чёрт бы с ней», - его последняя мысль перед уходом была, наверное, жестока, но в его стиле. Спустя время, будучи уже около Шиганшины, Леви вновь подумал об их утреннем разговоре и взял с себя слово, что раз уж ему по возвращении всё равно надо будет относить Ханджи кое-какие бумаги, он заодно и извинится перед ней. Вину свою капитан до сих пор не особо признавал, но не оставил себе выбора, ведь знание натуры этой женщины подсказывало ему, что этим поступком он точно докажет ей свою верность. Как командору, естественно. - Конни, Жан, вы свободны, - спрыгивая с лошади, немногословно проводил своих подчинённых Леви. Все трое прибыли в часть Разведкорпуса после десяти часов улаживания дел в Шиганшине изрядно уставшие. Убедившись в том, что юноши благополучно заехали в нужное им место, Аккерман завёл своего четвероногого товарища в конюшню. - Жрать будешь? - конь при этих словах громко цокнул копытом и почему-то развернулся к хозяину задом. - Вот ты как Ханджи последнее время, противоречишь сам себе, - подкладывая сено, тихо продолжил капитан. Он не хотел, чтобы хоть кто-то слышал его периодические беседы с лошадью, поэтому всегда переходил на шёпот. - Она сегодня даже голову помыла... - Леви уже начал проговаривать вслух свои хаотичные мысли. Наклонившись за последней партией сена, он вдруг заметил пробившуюся между досками одинокую ромашку, которая находилась, видимо, в самом своём расцвете. Капитан невольно представил, как неплохо бы смотрелся цветок в мягких волосах Ханджи, развевающихся на ветру, который игрался бы с её платьем, а она бы кружилась по полю, всё быстрее и быстрее... улыбалась и смеялась бы так заливисто, искренне, и... - Капитан, что там? - раздался откуда-то из небытия грубоватый голос вернувшегося Жана. Леви слегка вздрогнул, застав себя за тем, что сидит на корточках перед пресловутой ромашкой и поглаживает её лепестки. Мужчина поднялся на ноги. - Да так, - он развернулся к Жану лицом и одарил немного удивлённого парня классическим холодным взглядом. - Чего тебе? - Могу я оставить своего в этой конюшне? Мест в большой сейчас не хватает, - юноша указал на фыркающего за оградой коня. - Можешь, - только и ответил капитан. Затем он сорвал с седла своего уже мирно жующего сено скакуна закреплённую на нём сумку с важными бумагами и поторопился к выходу. Ни словом больше не обменявшись с подчинённым, Леви скрипнул воротами конюшни и направился в спальный корпус. Ведь время было довольно позднее и все добросовестно следующие распорядку должны были быть уже в своих комнатах. По дороге Аккерман наткнулся на небольшую клумбу со свежими ромашками, откуда, последовав странному порыву, сорвал одну.