Доклад о состоянии командора

Ступив на пол четвёртого этажа, где находилась комната командора, Леви вдруг понял, что его сердцебиение стало учащённым. Вернее сказать, почувствовал, причём каждой частичкой своего тела. К тому же, одна нога будто одеревенела, продвигаться вперёд становилось всё тяжелее. «Может, лучше зайти завтра утром...» - нет, это была вовсе не вежливость. Не то что бы капитан боялся разбудить Ханджи, ведь она вряд ли могла быть спящей, скорее... он просто боялся её. Подумать только, сильнейший воин человечества боялся, и чего... Реакции женщины на его приход? Того, что он не может проконтролировать? «Какая дрянь это всё, - вертелось у него в голове, - Ладно, я положу чёртовы отчёты прямо ей на стол и уйду». Чаще всего, Леви входил к своей подруге без стука, как и она к нему. Но теперь, остановившись около нужной двери, мужчина просто поднял руку и замер, словно ожидая чего-то. Прошла томительная минута. Тишина... Аккерман не выдержал и, немного не рассчитав силы, громко стукнул по двери пару раз. Опять тишина, никто не отозвался. Ещё два стука и вновь без изменений. Выругавшись себе под нос, Леви всё же надавил на ручку, убедился, что запереться Ханджи как всегда забыла, и в ту же секунду распахнул дверь. Глаза капитана чуть не полезли на лоб от ударившего в нос неприятного запаха, царившего в спальне командора. Медленно войдя внутрь и на сей раз тихо закрыв за собой, Леви наконец увидел саму Зоэ. Она сидела за маленьким столиком около окна, тем временем её голова покоилась на стопке каких-то книг, бумаг и тому подобных вещей, руки болтались на уровне стула, а ноги были широко расставлены, несмотря на то что она всё ещё была одета в то самое чёрное платье... Крупный вырез между ляжками Аккерман заметил сразу же, в замешательстве стоя неподалёку от, как ему показалось, заснувшей женщины. Платье было порвано, ткань разошлась весьма неаккуратно. Но не это больше всего смутило Леви в первые же секунды его пребывания в комнате. Рядом со стопкой, на которую завалилась Ханджи, стояли достаточно крупная, практически наполовину пустая бутылка с пойлом очень странного цвета и стакан с тем же содержимым, ещё оставшимся на самом донышке. Стоило как следует втянуть воздух и вновь услышать не вызывающий доверия запашок, как Леви осознал: перегар. Сумка с отчётами выпала из его рук, и всё разлетелось по давно не мытому полу. Капитан пулей оказался прямо над Ханджи и резко, отбросив всю свою нелюбовь к тактильности, схватил её за плечи. - Очкастая, ты в своём уме?! - видимо, от этого пугающего тона Аккермана женщина слегка дёрнулась и подняла голову. - Я не сплю... - пьяные нотки в её голосе окончательно вывели Леви из себя. - Твою ж мать, Ханджи, сколько ты выпила этой отравы? - грубо отпустив плечи Зоэ, капитан обошёл стул, встав слева от него, и взял бутылку. Встряхнув её и повертев в руках, мужчина приблизил нос к горлышку и с отвращением открыл новые подробности «весёлой» истории - это был коньяк. Чуть ли не откинув сосуд обратно на стол, Леви присел на корточки и придвинул ближе к себе стул, на котором восседала несносная особа. Ханджи чуть пошатнулась, но, ухватившись за спасительную стопку книг, всё-таки выпрямила спину и догадалась соединить ноги. - Просто замечательно, тебе так не кажется?! - продолжал повышать голос Аккерман, пытаясь быстро определить степень тяжести состояния Зоэ. Как ему показалось, опьянение было скорее средним, чем сильным. - А если я скажу нет? - Ханджи направила на мужчину взгляд. Из-под немного перекосившихся очков на капитана какое-то время не моргая смотрели поблёскивающие карие глаза, которые, честно признаться, утянули его своим озорным огоньком. Разорвав зрительный контакт, Леви поднялся и подошёл к тумбе, где стоял графин с питьевой водой. «Чёрт» - буркнул Аккерман, пролив несколько капель мимо стакана, также только что взятого с тумбы. - Возьми и пей до дна, - мужчина протянул его Ханджи. Та, на удивление, послушно стала пить. - Где у тебя таз хоть какой-нибудь? - капитан нервно осмотрелся, потом на миг замер, прикрыв глаза, и сделал глубокий вдох. Рваное дыхание и пульсирование в виске начинали раздражать. Женщина сглотнула: - Не трусь, не наблюю я здесь...мне ааплолютно нормаально. - Я вижу, - бросил Леви, обратив внимание на вновь разъехавшиеся ноги Зоэ. - Ты себя видела вообще? Что это за... - А тебе не нравится, коротыш, да? - приподнявшись на немного развёрнутом стуле, Ханджи начала вылезать из-за стола, одновременно достаточно вульгарно проводя рукой по своему телу, сначала чуть задевая грудь, затем опускаясь к талии и бёдрам. Леви же, осознав, что следит за её движениями, сделался темнее ночи. От такой наглости он готов был взорваться; так и хотелось снять с горячего языка всё, что Зоэ заслуживала в этот момент. - Ты прекратишь этот грёбанный цикл?! Тебе, видимо, как раз нравится трепать мне и всем вокруг нервы потому, что ты у нас, видите ли, ответственности боишься, а потом ещё и гнать всех, кто хочет помочь, поганой метлой, чтобы ещё хреновее было. И сидеть вот, заливаясь коньячком, потом опять страдать из-за того, что ничего не выходит, на хмельную-то башку... Как часто ты этим занимаешься? что-то я не в курсе! Поведай тайну, Зоэ, или ты... - Леви осёкся. Ханджи, стоявшая всё это время, опершись на стол двумя руками и изредка мотая головой, чтоб постепенно прийти в себя, вся затряслась, словно осиновый лист, нагнулась ниже и вдруг упала на колени и зарыдала, принявшись биться лбом о край стола и громко барабанить по нему. Гневное выражение лица капитана моментально испарилось; он пнул ногой стул, который уже порядком мешался, подхватил женщину под мышками и перенёс на середину комнаты. Когда же уши мужчины пронзил истерический визг, а сопротивление его рукам усилилось, Леви, нащупав сзади себя кровать, буквально свалился на неё с высоты своего роста (посчитаем это выражение уместным) и принялся перехватывать подругу, стараясь удержать как можно ближе и избежать ударов по лицу. - Ханджи... Ханджи, - запинаясь, твердил капитан, то и дело ощущая, как немного пропахшие перегаром волосы попадают ему в глаза, нос или рот. - Спокойно... слышишь меня, успокойся. Она быстро устала. Крики прекратились, осталось только тяжёлое всхлипывание, отдышка и незначительное подёргивание в сильных руках Аккермана. - Я...никогда...меня никто не поймёт...зачем я вообще родилась... - язык Зоэ сильно заплетался, но Леви смог разобрать. В груди у него всё сжалось от этих страшных слов, ладони крепче обхватили талию женщины, несколько раз аккуратно погладив часто вздымающийся живот. - Ханджи... - шёпотом проговорил капитан, чуть прикрыв глаза, - Какая глупость... - слова не лезли в голову, она абсолютно не слушалась. - Как так можно... - Аккерман уловил перемену в поведении Зоэ: она обмякла, опустила голову и, казалось, на сто процентов позволила взять над собой контроль. В момент облегчение накрыло Леви настолько сильно, что он издал лёгкий стон. - Леви... - после десяти секунд молчания послышался всё ещё дрожавший от плача голос Ханджи. Она стала медленно разворачивать корпус, уже сидя на коленях у капитана. Мужчина, неожиданно для себя постепенно заливаясь краской, принялся укладывать её на постель. Поняв, что платье разошлось ещё сильнее прежнего, он взялся за голени женщины и придвинул ноги друг к другу; под её голову он положил подушку и уж было принялся выправлять одеяло, как ослабевшие, но требовательные руки Ханджи легли ему на плечи. - Спасибо... - тихо сказала Зоэ, заставив сердце Леви уже в который раз пропустить удар. - Надо поспать, давай я накрою... - капитан чуть-чуть наклонился вперёд, чтобы руки подруги всё же оказались на кровати, но они только с большей силой обвили его. - Леви, я правда не знаю, что дальше...Где враг...Я не способна его понять... Я не могу... - вырвалось из груди женщины. - Я стараюсь быть идеальной для вас... пытаюсь оправдать... полгода назад они ведь... не зря... - каждое слово Ханджи вызывало у Аккермана непреодолимое желание... быть ближе, только бы защитить, только бы уберечь её от всего этого жестокого и неблагодарного внешнего мира. Он придвинулся к ней и еле нашёл в себе силы посмотреть в мокрые от слёз глаза женщины. В них читалась боль. Но в этот миг не жалость и сострадание наполняли капитана изнутри. Не знакомое прежде чувство в течение этого сумбурного дня периодически бросало его то в жар, то в холод, а сейчас и вовсе сподвигло на никогда прежде не свойственные ему действия: он лёг, опершись на локоть одной руки, в то время как ладонь второй неуверенно коснулась щеки Ханджи. Сначала отстранившись и отпустив Леви, Зоэ непонимающе уставилась на него, хотя на самом деле её ещё абсолютно не протрезвевший ум всё прекрасно понял. «Тсс», - шепнул мужчина и медленно повторил попытку. Большой палец принялся оглаживать чувствительную кожу щеки на уровне слегка приоткрывшегося рта, все остальные же прошлись чуть выше и легли на порозовевшее ухо женщины, перед этим пропустив сквозь себя закрывавшие его пряди волос. Аккерман ощутил, как по нему пробежал целый табун мурашек, стоило Ханджи закрыть глаза и самой прижаться к вспотевшей горячей ладони. Он заворожённо наблюдал за тем, как Зоэ стала слегка водить головой, направляя подрагивающую ладонь мужчины туда, куда ей вздумается. Через несколько секунд уже набухшие губы потёрлись о его палец, оставив на нём мелкие капельки слюны. Потребовалось менее секунды, чтобы внутри всё воспламенилось, запылало, а этот огонь стал единственным смыслом самого существования Леви в данный момент. Он сделал рывок, приподнялся, сев на середину кровати, и, ведомый диким желанием ощущать тепло женского тела, притянул к себе Ханджи. Чувствуя, как её живот и область, вдоль которой шёл тот самый разрез, плотно прижались к нему, мужчина громко выдохнул. Одна рука в это время плавно спустилась на шею Зоэ, другая властно обхватила спину и провела по ней, слегка сминая ткань так полюбившегося капитану платья. Обнажённые ноги женщины обвились вокруг его пояса... Её ладони достаточно сильно надавили ему на плечи, помогая удобнее устроиться. Слегка поёрзав на Леви, она издала негромкий, но сексуальный стон, ведь снизу упёрлось нечто, крайне её возбудившее. Глаза Аккермана уже закрылись, голова закружилась, как вдруг Ханджи резко схватила его лицо, которое, как оказалось, находилось в опасной близости от тяжело вздымающейся груди, и... пухлые мокрые губы Зоэ прильнули к губам мужчины. Горький привкус коньяка, смешанный со слезами, обжёг его. Поцелуй Ханджи был неистовым, отчаянным, лишённым всякой осторожности. Её пальцы впились в его волосы, притягивая ближе, стирая и без того несуществующую дистанцию. Леви стал отвечать с той же животной яростью, которую диктовала накопленная за месяцы тоски и напряжения страсть. Его руки скользили по её спине, обнажая всё новые участки горячей кожи. Он чувствовал, как её тело выгибается, как бёдра сжимаются вокруг его пояса. Воздух в комнате стал густым и тяжёлым, пахнущим перегаром и чем-то дико возбуждающим - её ароматом, смешанным с его собственным. Но спустя минуту таинства, на очередной стон Ханджи, Леви немного приоткрыл глаза. Картина перед его взором, вся эта ситуация вдруг закинула в голову казалось бы очевидную ему, простую мысль. «Она пьяна». Эта чёртова мысль, острая и холодная, как лезвие, пронзила разум, погружённый в туман. Она пришла откуда-то из самых глубин сознания Леви, пробившись сквозь рёв крови в висках. Он замер на мгновение, его губы оторвались от женских. Леви смотрел на подругу (или...кто она ему теперь?): заплаканные глаза под полупрозрачными стёклами очков, разгорячённая кожа, алые, распухшие от поцелуев губы. Она была прекрасна в этом своём состоянии. И абсолютно беспомощна. - Леви... - её голос был хриплым шёпотом, полным мольбы. - Не останавливайся... Пожалуйста. Он чувствовал, как всё его тело кричит в протесте. Каждая клетка требовала продолжить, сорвать с неё это чёрное платье, забыться в тепле её кожи, заставить её кричать от удовольствия, а не от боли и отчаяния. Он хотел её так, как никогда никого и ничего не хотел. Но он был Леви Аккерманом. Человеком, для которого контроль был единственной опорой в мире хаоса. Что он собирался сделать?! Как пошло и мерзко... Воспользоваться ей, её телом, перейти все возможные границы, да еще и в тот момент, когда она явно не может мыслить здраво... Это было бы низостью. Предательством того странного чувства, что пустило в нём корни. С тихим, почти болезненным стоном он отстранился, а его руки, только что с силой державшие её, разжались. - Нет, - его собственный голос прозвучал чужим, натянутым, как струна. - Нельзя, Ханджи. - Почему? - выдохнула она. - Я...я отвратительна?.. - Чёрт возьми, нет! Ты... Ты пьяна в стельку, Четырёхглазая. Ты не отдаёшь себе отчёт. А я... - Леви на мгновение замолчал, сглотнув ком в горле. - Я не стану это делать. Это...невозможно. Он увидел, как в её глазах снова стали скапливаться слёзы. Она попыталась оттолкнуть его, но сил не было: вместо этого её руки окончательно обмякли и упали на простыню. - Ты всегда так... - прошептала Ханджи совсем уж невнятно, отползая от мужчины в угол кровати, где тут же свернулась калачиком. Леви сжал челюсти. Да, это спасло их обоих сейчас. Сев на край кровати, спиной к этой невыносимой женщине, которую угораздило напиться так, что страшно представить, как могли бы разворачиваться события дальше, дрожащими пальцами он попытался привести в порядок свою смятую рубашку. Капитан слышал сзади лёгкие всхлипы, но непонятный страх будто парализовал его. Одного прикосновения Ханджи будет достаточно, чтобы его хрупкая решительность рассыпалась в прах, и он не допустит этого. - Спи, - произнёс он, не оборачиваясь, и его голос вновь звучал привычно: эти металлические нотки отрешённости. - Просто спи. Прошло несколько мучительных минут. Её рыдания постепенно стихли, сменившись лишь прерывистым дыханием. Алкоголь и эмоциональное истощение сделали своё дело. Леви не мог удержаться от косого взгляда на эту необычную картину: красивая женщина лежала рядом с ним на боку, в порванном платье, подобрав ноги и уже провалившись в пьяный сон. Он медленно встал, подобрал с пола разбросанные бумаги, убрал злополучную бутылку в шкаф. Подойдя к окну, мужчина распахнул его, впуская в комнату струю холодного ночного воздуха. Он уставился в темноту, не находя в этой гудящей тишине ни одного для себя оправдания.