Не считая Катета

-…в общем, вот такая вот история, - заканчивает свой рассказ Оксана, по обыкновению не заметившая, как обеденный перерыв превращается в очередную откровенную душещипательную беседу, - Оля мне вчера вечером по телефону и рассказала, что за их с Ритой пари, оказывается, Борька стоял. Помирить их хотел таким вот заковыристым образом. -Да это же просто… - сидящий напротив Толя, кажется, забывает и про обед, и про чай, и про совсем недавние Тёмины наставления о важности режима питания, и – что для него совсем уж из ряда вон – даже про текущее расследование, - Да эти ваши Селивановы – закулисные манипуляторы. Оля живой человек вообще-то, а не марионетка и не кролик подопытный! – каких сил ему стоит не кричать на всю ФЭС, он и сам не знает, взорвавшись праведным негодованием, - Теперь уже начинаю думать, может, она и не зря с самого начала Маргариту недолюбливала? -Толь, Толь, успокойся, - девушка мягко пытается утихомирить разошедшегося друга, отчасти прекрасно его понимая, но и зная доподлинно, что за отношения на самом деле связывают Дунаеву с этой парочкой, - Если бы Оле было как-то некомфортно от их действий – поверь мне, она послала бы их сразу же далеко и надолго. И да, где-то год назад она так и поступила бы, восприняв эту историю так же, как ты сейчас. Но она не видит в этом ничего дурного, иначе даже мне бы словом не обмолвилась. А она сама меня попросила тебе всё рассказать, чтобы ты Борьки не шугался и не думал, что Селивановы против неё или тебя что-то имеют. -Всё равно этот ваш Борис… как там его, Владимирович?... В общем, не нравится он мне, - однако Ломов остаётся непреклонен, - Я понимаю, что Маргарита спасла Оле жизнь, что помогает готовиться к аттестации – но вот при чём здесь её муж, хоть убей – не пойму. Что, не мог без всяких интриг поговорить со своей женой и с Олей по отдельности? Обязательно нужно было всю эту кашу с пари заваривать? -Да потому что иначе из тогдашней хандры нашу Ольку было не вытащить! – Амелина уже почти отчаивается донести до него прописные истины, - Ты же помнишь, она тогда сама не своя ходила, потому что Гранин с Котовым её попеременно доставали. Чем её ещё можно было пронять, как не мечтой о звании? -Может, ты и права. Но я просто на дух не выношу все эти интриги, игры, скрытые смыслы… Особенно после Вари, сама знаешь, - невесело усмехается программист, вспомнив обстоятельства своего попадания в ФЭС. -Знаю. И Оля знает. И поэтому просила передать, что ни от Риты, ни от Бори подлянки не жди. Она вон сама сейчас на выезд с Ритой поехала Горелова ловить. Уж поверь, если она, с её-то прошлым, нормально работает в таком тандеме – переживать не о чем. Или ты ревновать вздумал? – Оксана хитро прищуривается, в ответ на что получает очередную гневную тираду: -И ты, Брут! Ну ты-то куда? От жениха своего сплетен нахваталась, что ли?! -Да я же не в том смысле, - примирительно машет рукой девушка, - Братья тоже теми ещё ревнивцами бывают, когда возле их сестёр всякая незнакомая публика ошивается. Тем более, учитывая, что мы с Олей кого только не отваживали… Поэтому понятно, что ты переживаешь и стараешься заботиться. Мы это ценим, правда. -И не считаете меня собственником и параноиком? Я правда не хотел обидеть ваших Селивановых, - Толя виновато опускает взгляд, вспомнив, что вообще-то и Рита, и Борис здесь свои, в отличие от него, который в ФЭС без году неделя, - И если вы с Олей им доверяете, то всё в порядке. Извини. -Когда-нибудь ты забудешь извиниться за то, что существуешь – и в ту же секунду случится зомби-апокалипсис, - беззлобно ворчит Оксана, - Толь, ну правда, ты нам друг, товарищ и брат – а значит, не должен просить прощения за то, что тебе нужна поддержка и помощь. -Кому там нужна помощь? – увлечённые беседой друзья синхронно вздрагивают, услышав уставший, чуть насмешливый голос виновницы недавней дискуссии. Рита качает головой немного снисходительно, оглядывая даже не притронувшихся к обеду экспертов и давно выкипевший электрический чайник, - Эх вы, граждане рассеянные… А я к вам с новостями вообще-то. Привезли мы вам Горелова, его Ольга сейчас Тукаеву сдаёт, - ударяет себя по лбу, поняв, что только что сказала, - Да я не в том смысле. Имеется в виду, у подозреваемого надо и отпечатки взять, и образец ДНК, и освидетельствование провести, в общем, Артём с Олей как закончат всё это – сразу к вам присоединятся. Программисты синхронно выдыхают с облегчением. Ну слава богу, а они-то уж надумали себе… Тукаев и Дунаева действительно появляются в буфете достаточно быстро. Вид у обоих утомлённый, но в целом вполне себе довольный. Толя, до сих пор так и не понимающий смысла всей этой истории с пари, бросает обеспокоенный взгляд на оперативниц – но вроде и правда не похоже, чтобы его подруга чувствовала себя не в своей тарелке. Оля как Оля – тараторит про подозреваемого, видимо, боясь сбиться с мысли, проверяет заначку с кофе, припрятанную совместно с тем же Артёмом – слава богу, на этот раз в неё не подумала сунуть нос какая-нибудь Таня Белая – и желает всем приятного аппетита. -Сама не отвлекайся, Ольга Вадимовна, - ворчливо-ласково кивает ей Тукаев, - Один кофе – это не обед. Тем более, для проходящего аттестацию будущего капитана. Нынешний капитан Селиванова одобрительно кивает: -Ничего-ничего. У нас всё под контролем, не так ли? – и многозначительно подмигивает напарнице. Толя логикой понимает всё происходящее. Но в том-то и дело, что логикой. А врождённым упрямством и обострённым чувством справедливости, помноженным на опыт прошлого – всецело протестует против этого нечто, кажущегося ему сейчас театром абсурда. Он не против, чтобы Оля Дунаева общалась с кем-то за пределами их маленькой банды. Не секта же они, в конце концов. Он не против, чтобы Рита ей помогала. Он, чёрт возьми, не против даже осведомлённости Бориса обо всей этой аттестационной катавасии. Но он категорически против, чтобы эти вот… Селивановы смотрели на его подругу как на какой-то проект, который обязательно должен «выстрелить». А на его глазах – так, во всяком случае, ему кажется – происходит именно это. И свидетельствовать этому – просто отвратительно. Потому что кому как не ему знать, каково быть прогоревшим проектом? Хотя в его случае – скорее инвестицией, которая банально не окупилась… С этим ощущением он жил шестнадцать лет в родном Челябинске. Кто сказал, что техническая интеллигенция – сплошь понимающие, тактичные и сострадательные люди? Враньё! Хотя, возможно, это он врёт, а его родители на самом деле умели и умеют таковыми быть. Одна вот только загвоздка – не с ним. С кем угодно. Старыми друзьями по вузу, соседями, коллегами, начальством. Он же слышал с самых ранних лет совсем другое. -Ты пропустил по болезни в общей сложности почти полгода в школе. Мать скоро с работы уволят за то, что она постоянно сидит на больничных с тобой! – в его восемь, когда он и понятия-то в силу возраста не имеет о том, что такое астма и сколько ограничений она накладывает на привычный образ жизни. -Подумай, что ты сделал не так, если весь класс так к тебе относится. Большинство не может ошибаться – значит, проблема в тебе, - ему одиннадцать, он перешёл в новую школу и пытается взять в толк, почему никому в классе больше не портят учебники и не пишут гадости на парте, а главное – почему даже родители этих агрессивных придурков всецело на их стороне, в отличие от его собственных. -Какие ещё курсы по программированию? Мы и так скоро на репетиторах разоримся, – ему пятнадцать, ему через год сдавать ЕГЭ и его напрочь тошнит от обществознания и экономики, но родители и слышать ничего не хотят о его мечте. В итоге учиться приходится самому – тайком, по ночам, осваивая заветную науку по скачанным из Интернета пособиям и роликам. Благо, способностями его природа не обделила – хотя тогда ему так не казалось. В шестнадцать он плюёт на всё и поступает на физтех, чудом вымолив себе место в общежитии. Те, кто должен быть по идее самыми близкими и безусловно поддерживать – звонят в год по обещанию, и то лишь затем, чтобы удостовериться, что он ничем их не опозорил, цитируя дословно, «так и не научившись вести себя как положено». Он не знает, кем и что «положено», но к девятнадцати годам понимает, что если это подразумевает под собой такую дичь – то да, не научился и учиться не собирается. В его девятнадцать на их курсе появляется Люба Глушакова. Чем-то похожая на него. Такая же открытая, наивная, импульсивная и, по мнению большинства, «не вписывается». Люба пишет стихи и мечтает остаться преподавать на их факультете. У Любы на автомате складывается какой-нибудь смешной безобидный стишок буквально про что и кого угодно, попадающего в поле зрения. Любу – непонятно почему – травят. Называют «фриком», «стрёмной рифмоплёткой» и прочими гадостями, смысла которых Толя – хоть убей – не понимает. Что она им сделала? Этот вопрос он и адресует однокурсникам, но встречает лишь смешки. «Да пусть валит на какой-нибудь филфак», «среди нас лохушкам юродивым не место,» - самое мягкое, что он слышит. Единственным, кто его поддерживает и тоже пытается заступиться за бедную девушку, оказывается ещё один их знакомый Витька. К счастью, Любе, в отличие от него, с семьёй повезло. Узнав о беспределе на физтехе, в институт тут же мчится грозный отец и немедленно забирает дочь из этого опасного места, увезя в родной город. Бывшие одногруппники хихикают: «ну туда ей и дорога, мало того что стишки уродские сочиняет, так ещё и папенькина дочка». Толя отчаянно, хоть и по-белому, завидует, но в то же время вздыхает с облегчением: хотя бы теперь она может спокойно жить, в её окружении есть кто-то близкий, родной и безусловно любящий. Себя достойным такой роскоши он по-прежнему не считает. И рассчитывает только на собственные силы. Грызёт гранит науки, как помешанный. Подрабатывает репетиторством по информатике, как только становится мало-мальски компетентным. Пишет курсовые на заказ. Устраивается системным администратором, как только появляется возможность. Откладывает с каждого приработка. Прячет от всех ингалятор и втихую матерится, потому что хроническая астма всё равно не уходит, а цены на лекарства растут как на дрожжах. По окончании института становится легче. Во всяком случае, появляется возможность уехать из Челябинска, где ничего хорошего он и не видел. С его финансами получается устроиться только в Клавдинске, в самой бюджетной студии – но он и этому рад. Жить есть где, работа тоже находится – местному коммерческому банку как раз потребовался сотрудник в отдел информационной безопасности. И всё бы ничего. Но в Клавдинске ему на пути встречается Варя. Человеку, не знающему безусловной любви, проще простого принять за неё что угодно. Стать жертвой интриг, обмана, манипуляций и осознать всё лишь в ту минуту, когда в тебя вот-вот выстрелят на глазах у твоей любимой девушки, жалующейся на скуку. Что случилось бы с ним, если бы не ФЭС – и гадать не надо. Поэтому даже здесь, в ФЭС, Толя мало кому верит. Разве что этим троим, которые каким-то чудом его ещё терпят. Оксане, с самого дня его трудоустройства взявшей его под крыло. Тёме, готовому триста раз на дню читать ему лекции о здоровом образе жизни. Оле… Перед Олей уже просто-напросто стыдно. Потому что именно ей он подкидывает больше всего проблем. Но сейчас именно она больше всего его и тревожит. Оксана может говорить что угодно, но он не успокоится, пока не поговорит с этой ходячей катастрофой лично и не убедится, что Селивановы никак её не обидели, не ранили её чувства и вообще не лезут в её дела. В отличие от него, который совершенно точно собирается влезть. Ну да, такой вот он бестолковый клавдинский Дон Кихот, которого никто не просит никуда вмешиваться. Но иначе он не может, уж простите. Обеденный перерыв заканчивается. Коллеги расходятся кто куда. Оксана легонько толкает его в бок: не зевай, мол, у нас ещё работы полно. Тёма кивает подбадривающе и показывает глазами в сторону морга, давая понять, что есть новые материалы для экспертизы и в принципе повод для разговора. Дунаева задерживается, провожает взглядом улетевшую по своим делам Риту, резко выдыхает, но не спешит покидать своего места. Устала, вымотавшись на выезде? Или с ней всё-таки что-то не так? -Оль, - поняв, что свидетелей здесь пока нет и не предвидится, Ломов подсаживается ближе, - Уделишь мне минутку? Есть разговор. Девушка безмолвно кивает и вся обращается в слух. Кажется, она догадывается, о чём пойдёт речь – и, более того, ей самой есть что сказать.