Не считая Катета

-Ну и огород ты нагородил, - наконец в искреннем недоумении откликается Дунаева, выслушав кучу беспокойных расспросов друга на тему Риты, Бори, пари и благословенной аттестации, - Вот уж где горе от ума, а не когда вы всей лабораторией нам версий подкидываете. -Извини, - Толя чувствует себя ещё большим идиотом, - Я не хотел возводить напраслину на ваших Селивановых, просто мне показалось, что они слишком на тебя давят, потому что у них свой какой-то интерес. -Толь, - девушка расстроенно качает головой, совершенно не понимая, что ей делать с этим вот отчаянным упрямым компьютерным гением, который в последнее время пребывает только в двух состояниях: приступ трудоголизма или обострение комплекса вины, - Ты не должен просить прощения за каждое произнесённое слово. И тем более за эмоции. Я же совсем не это имела в виду, - старается объяснить, надеясь, что хотя бы сейчас сможет его успокоить, - Я знаю, что ты не стал бы просто так катить бочку на коллег. И поняла, что ты за меня волнуешься, и очень это ценю, честное старлейское, - еле заметно улыбается уголками губ, - Но, поверь, ни Боря, ни Рита никому из нас зла не желают. А Борька вообще – сам то ещё дитё великовозрастное, хоть и весь из себя такой мудрый и знающий. Вот и подбил нас обеих на это ребячество. Я же ничего не потеряла, смотри – я готовлюсь к аттестации, мне давно и благополучно плевать на Пашу, я даже перестала видеть врагов там, где их нет. -Завидую белой завистью, - вздыхает Ломов, - Мне бы тоже перестать ждать отовсюду подлянки… -Научишься, - Ольге ничего не остаётся, кроме как тепло его обнять, показывая, что она поддерживает и рядом, - с нашей помощью. И хватит уже думать, что приносишь нам с Оксаной проблемы. На то мы и друзья вообще-то, чтобы, если даже что-то не так, разруливать это вместе. -Мне раньше не на кого было особо рассчитывать, - как-то само собой вырывается у Толи, на что подруга с полным пониманием кивает: -Очень знакомая история. Я в следственном была одна в поле против всей этой шушеры и тоже на всех тут волком смотрела, когда пришла. Смотрела, пока Амели не встретила. -Кстати, а почему Амели? – вдруг задаётся вселенски важным вопросом программист, разомкнув объятия и уже почти наверняка зная, что у Оли и на этот случай есть какой-то остроумный ответ. -А кто же ещё? – ожидания его не обманывают, - Сам посуди: как ещё назвать девушку, которая из простых трафаретов по номерам целые живописные вселенные создаёт? Может, Оксану к нам действительно с парижских бульваров занесло, а не из политеха? -Не знал, что ты читаешь всякие городские романы, - дружески подкалывает её Ломов, на что она лишь смеётся беспечно: -Господи, да я сейчас что угодно готова читать – от классики до беллетристики. Лишь бы только не уставы! – и демонстративно страдальчески закатывает к потолку глаза. -Потерпи ещё чуть-чуть, - теперь уже Толе приходится успокаивать немного приунывшую оперативницу, - Зато представь, насколько оно будет стоить всего этого. «Капитан Дунаева» – как звучит, а? -Твоими бы устами. Ладно, пошли в лабораторию, я и так тебя оттуда почти на полчаса утащила, а каково Амели одной с уликами по Горелову работать? -Кто ещё кого утащил… Ольга наконец-то может выдохнуть. Слава богу, это чудо в перьях хотя бы не винит больше себя во всех смертных грехах и одновременно не подозревает в них же ни в чём не повинных Селивановых. На самом деле – вздыхает невесело, вспомнив всё дальше уходящее прошлое – уж она-то как никто понимает его переживания. Не только потому что подруга, а потому что сама прошла через похожее. Она ведь не лукавила, когда говорила, что поначалу и в ФЭС везде недругов видела. Ну потому что как, скажите на милость, будет адаптироваться в новом коллективе молодой сотрудник силовой структуры, перешедший из другой организации такого же толка, где на закон и порядок сквозь пальцы смотрели, а на неё, поняв, что сообщницу из неё не сделать, просто махнули рукой и банально выжили? Ольховский оказался коррупционером, Драгов – его подпевалой, да ещё и с абьюзерскими замашками… -Если бы ты меня любила по-настоящему – тебя бы не смущали наши маленькие секреты, - говорил Арман всякий раз, пытаясь упрекнуть в эгоизме, идеализме и бесчувственности. Иного выхода, как уйти, не осталось. И она ни разу потом не пожалела, хотя и в ФЭС поначалу пришлось несладко. Слава всем богам, что послали ей на пути Оксану, а потом и этих двух чудиков. И теперь один из её лучших друзей переживает что-то похожее. Что опять случилось с Толей? Конечно, в новом коллективе выжить трудно, особенно учитывая, что ему пришлось пережить и собственное похищение, и Оксанины прятки от Покатилова, и её, жертву зомби-апокалипсиса, из ледяной пещеры спасать… И пусть он хоть сто раз говорит, что ничего тогда не сделал – не выйди он тогда на личность Арины Драговой по чудом уцелевшему образцу ДНК, чёрта с два её бы кто-нибудь нашёл. Но это всё в прошлом, а вот они четверо – в настоящем. Ольге казалось, Ломов давно уже привык к этому, раз научился чувствовать себя среди своих хотя бы в их маленькой компании. А теперь выясняется, что в любом человеке извне он до сих пор видит врага. Хотя, с другой стороны, чему она удивляется? Толя Борьку в глаза не видел, с Ритой тоже не слишком-то общается, а вот её эмоциональных исповедей об их фантомном противостоянии в своё время наслушаться успел – вот и перестраховывается, защищает её от «подозрительных» Селивановых… Но, может быть, теперь, услышав историю, рассказанную ей лично, он поймёт, как обстоят дела сейчас на самом деле? Амели – вот и правда золотой человек и настоящий друг! – даже не ворчит на них за то, что задержались в буфете и дошли до лаборатории только сейчас. Тем более, Дунаевой, пока результаты экспертизы не готовы, делать всё равно нечего, а вот Анатолий включается в работу сразу: -Оксан, прости. Что у нас осталось неизученным? Я могу хоть все оставшиеся вещдоки у тебя забрать, если что. -Да ладно, - беззаботно отмахивается Амелина, - Не надо все. Смотри, я сверила образцы ДНК и отпечатки из кабинета погибшего с материалами, который Тёма взял у Горелова. Так вот, получается, что в клинике действительно наследил он. -Он и не отрицает, - вклинивается в беседу Ольга, уже успевшая на пару с Ритой разговорить подозреваемого на задержании, - Признаёт факт того, что пришёл в клинику, устроил там скандал и его даже пришлось выдворять, вызвав охрану. Но клянётся и божится, что в квартире хирурга даже не появлялся. Вопрос тогда в том, как его ДНК – если она действительно его – могла там оказаться. -Сейчас проверим, ему ли она вообще принадлежит, - отзывается Толя, запуская анализатор, - Но чисто теоретически, нельзя исключать факт подставы. Кто-то, на чьих глазах происходил конфликт, мог воспользоваться этим и, если имел доступ в квартиру жертвы, принести с собой, например, салфетки, которые использовал Горелов. Или ещё какую-нибудь мелкую личную вещь. -Вообще-то, - припоминает Дунаева, - Горелов действительно устроил скандал на глазах у кучи народа, среди которого мог найтись и кто-то, способный подставить. Но с него это подозрений не снимает, если, конечно, у него не найдётся железобетонного алиби. -Не знаю, как насчёт алиби, но наша адская машина, - Толя вновь кивает на завершивший работу анализатор, - ясно даёт понять, что потожировые следы в квартире погибшего врача принадлежат Владимиру Горелову. Они нашлись на поверхности кухонной столешницы, а также он, видимо, впопыхах обронил шариковую ручку, тоже, разумеется, со следами его ДНК. -Что ж, пойду доложу начальству, - кивает старлей, - Спасибо, ребят, вы гении! – и, улыбнувшись друзьям, покидает лабораторию, но у самого выхода оборачивается, - Надеюсь наш уговор насчёт «разъехаться по домам после смены сообща» в силе? Я вообще-то жутко соскучилась по нашим сборам! Ломов и Амелина синхронно складывают руки в молитвенном жесте, показывая, что не меньше подруги надеются на то же самое, если никого обстоятельства не заставят ночевать на рабочем месте. Обстоятельства складываются наилучшим для подозреваемого, но не самым благоприятным для ФЭС образом: у несчастного молодого вдовца действительно обнаруживается неоспоримое алиби: в момент убийства он находился на корпоративе по случаю юбилея их агентства недвижимости, всё время был на глазах у кучи коллег, попал на видеозапись и чисто физически не мог добраться до дома врача, находившегося на другом конце города. Тем не менее, несмотря на все эти неурядицы, Рогозина категорически препятствует работе подчинённых до ночи («Совсем распустились! Оксана, вы с Анатолием и так из-за прошлого дела трое суток не спали! Все марш по домам!»), а закончивший оформлять протокол вскрытия Артём горячо её поддерживает, аргументируя это тем, что в случае очередной бессонной ночи все трое ни шиша не смогут расследовать завтра, а кое-кому (многозначительно подмигивает доведённой до белого каления Ольге) совершенно ни к чему портить показатели раскрываемости перед аттестацией. И вообще, пора бы им брать пример с Риты, за которой, судя по обрывкам услышанного им телефонного разговора, уже выехал Борис. На Толином лице разве что слепой не прочёл бы возмущённое «эти ваши Селивановы…». Дунаева успокаивающе кивает ему – не дрейфь, мол, Тёма ничего такого в виду не имел, но сама грозно зыркает на Тукаева, словно вопрошая: «ты вообще в уме, язва в хирургичке?». Тёма уже и сам понимает, что дал, что называется, маху – виновато разводит руками, но, поняв, что всерьёз на него никто не обиделся, мягко подталкивает друзей в сторону буфета – надо же хоть немного выдохнуть и чаю глотнуть перед отъездом. -Простите, я ничего такого не имел в виду, - поясняет он, когда все четверо уже оккупируют буфет, Оксана начинает суетиться с чашками, а Ольга – заваривать зелёный чай, - Но Рогозина права, вы и так спите слишком мало. И да, к сведению некоторых старших лейтенантов, - косится на прикинувшуюся ветошью оперативницу с ехидной усмешкой, - Если кто-то не рассказывает мне о том, как умудрилась в очередной раз заснуть над уставом – это не значит, что я об этом не узнаю позже. -Тём, - старлей виновато опускает глаза, - Я сама не знала, что так получится. Так меня девчонки из секции умотали, что сил хватило только на полтора часа учёбы. -Вот и легла бы спать после этих полутора, - беззлобно бурчит Ломов, - А что, кстати, с секцией? Как тебя бывшие соратницы встретили? -Ой, - вспомнив о приятельницах из бесшабашной юности, девушка разражается искренним хохотом, - Классно встретили, столько всего вспомнили… Как в Питер на соревнования выезжали, как заменяющему тренеру бойкот объявили. А меня вообще обозвали «истребителем оружия», хулиганки великовозрастные! -Кстати, - лицо Артёма вдруг принимает оживившееся выражение, что случается нечасто и поэтому привлекает внимание оставшихся троих, - Наши медики тоже не лыком шиты. -Только не говори, что опять собрали какой-то вечер самодеятельности! – моментально загорается энтузиазмом от таких новостей Оксана. -Не совсем. В общем, у нас в Сеченовском юбилей кафедры, всех приглашают. Ну а одному мне там, конечно, есть что делать, но скучновато. А у нас в этот день у всех совпадают выходные, что вообще бывает раз в сто лет. Попробую там спросить, можно ли привести с собой трёх близких людей, - Тукаев переходит на серьёзный тон, - Если разрешат, вы в деле? Ответом ему служит такое оглушительное трёхголосое «спрашиваешь!», что ему чудом удаётся не оглохнуть. В этот момент Ольга, Толя и Оксана искренне недоумевают, кто и с какого перепугу пустил по всей ФЭС миф о нелюдимости, маньячестве и чуть ли не социопатии их лучшего друга.