Не считая Катета

Артёму не то чтобы слишком нравятся выписанные окулистом контактные линзы. Но очки в его работе причиняли бы ему куда больше неудобства. Поэтому, придя сегодня в ФЭС пораньше, он следует уже выработанной привычке: халат надеть, руки вымыть и высушить и только потом вставить линзы. Честно говоря, в такие моменты он очень завидует, например, Андрею Холодову, спокойно разгуливающему в очках. Но тут же вспоминает Валентину Владимировну, из раза в раз повторяющую давнюю профессиональную мудрость: -Самые худшие пациенты – пациенты с медобразованием. На них ни супервизии, ни валерьянки не напасёшься. Мысленно согласившись с любимой наставницей, Тукаев с мрачным видом качает головой и открывает холодильник. Вчера не успел закончить со всеми экспертизами – придётся продолжить сегодня. И вновь лицезреть последствия душераздирающей жестокости. Молодая женщина. Красивой была при жизни. Стройная, спортивная блондинка с короткой стрижкой. Личность, слава богу, вчера установить удалось. Макарычева Надежда Павловна, тридцать три года, не судима, не замужем, детей нет. Инструктор по аэробике. «При жизни была инструктором,» - поправляет себя Артём, чтобы не увязнуть в переживаниях слишком глубоко, - «Сейчас, увы, мой основной клиент». Самое паршивое, что она может оказаться не последней на его столе. В разные отделения полиции за две недели поступило ещё два заявления об исчезновении женщин примерно её возраста и такого же внешнего типажа. Это Тёме вовсе не нравится, да и никому в ФЭС – тоже. Только маньяка им ещё не хватало… Но если это маньяк, то какой-то странный. Следов сексуального насилия или покушения на данное преступление Тукаев на жертве вчера не нашёл («Ну хоть это слава богу!»). Находит мелкие синяки разной давности, но причину их появления пока понять не может. Надо поинтересоваться у экспертов, что они накопали о её частной жизни. Пусть у неё нет мужа, но может быть мужчина, с которым она живёт или встречается. Может быть, этот мужчина промышляет домашним насилием? Артём припоминает вчерашние добытые операми свидетельские показания работников клуба, где несчастная работала. По словам коллег, она не брезговала допингами сама и могла продавать их клиентам – не всем, конечно, а профессиональным спортсменам. Что ж, это определённо надо проверить. Судмедэксперт возвращается к образцу взятой на анализ крови и принимается за повторную проверку, как никогда при этом радуясь, что носит линзы вместо очков. Очки и микроскопия – жутчайший в его представлении оксюморон. Но долго поработать ему не дают – отвлекает стук в дверь. -Ольга Вадимовна, говорили же уже на эту тему, - привычно ехидничает Тёма, оборачиваясь и жестом приглашая подругу располагаться рядом за столом за экспертиз, - Вам с Толей можно без стука. -Ни слова про Толю! – Дунаева делает страшные глаза, чем ввергает всегда невозмутимого старшего друга в недоумение: -Вот даже как? А что такое? Вас опять Белая с Холодовым достали? -Нет, - девушка явно всеми силами старается взять себя в руки, нервно сжав кулаки, - Но просто если я ещё раз увижу, что это чудо в перьях ночевало на рабочем месте – сдам Рогозиной. Тём, ну поговори ты с ним! Нельзя же так, в конце концов. -Не опять, а снова, - Тёма устало закатывает глаза, - Увы, Оль, но ему хоть кол теши на его гениальной голове – не дойдёт. Меня другое интересует – как его Антонова умудрилась не заметить, когда уходила? -Видимо, как в прошлый раз, спрятался в куче халатов, - пожимает плечами Ольга, - Ума не приложу, что с ним делать. -Ладно, - примирительно машет рукой Тукаев, - Предоставь это мне. У тебя аттестация и у самой чуть что – головная боль, не прибавляй себе ещё одну. -Кто бы говорил, товарищ «не мог записаться к окулисту почти полгода и ворчу, надевая линзы,» - парирует подруга, но тут же меняет тон на сочувствующий, - Ты к ним как, привык уже? -К ним-то – да. А вот к такому, - эксперт кивает на прикрытый простынёй труп Надежды Макарычевой на секционном столе, - привыкнуть невозможно. Господи, только бы тех двух девушек, чьи родные написали заявления, нашли живыми, а? Ольга кивает молча. Ну а что тут скажешь? Даже расследуя такие жуткие дела, всегда хочется надеяться хоть на чьё-то спасение. А Тёма всегда надеется – всем своим искренним и сопереживающим сердцем. И кому вот пришло в голову пустить по ФЭС слух, что он чуть ли не маньяк с профдеформацией? -Тём, - спохватившись, Дунаева всё же вспоминает о расследовании, по поводу которого в том числе и заглянула в морг с утра пораньше ещё до выезда, - Та версия коллег нашей убитой может быть верной? Она употребляла стимулирующие средства? -Я как раз этим и занимаюсь, - мужчина тоже меняет тон на деловой, - Так что мы с тобой это вот-вот узнаем. Я же говорил! – кивает, услышав писк анализатора, - Так, ну как минимум сама Макарычева допингов перед смертью не принимала. Да и, судя по состоянию организма, не принимала в принципе. Так что, скорее всего, коллеги её просто оклеветали. -Или хотели пустить следствие по ложному пути. Но то, что она могла подобные средства продавать, тоже исключать пока нельзя, - размышляет вслух Ольга, - Ладно. Спасибо, Тём. Я тогда сейчас в лабораторию к Толе с Оксаной, а потом мы с Шустовым выезжаем по адресам других двух пропавших женщин. И ты уж проследи, чтобы этот ходячий памятник сбитому режиму сна хотя бы в перерыв поел нормально, а? – делает умоляющие глаза. -Всенепременно, - серьёзно кивает Артём, - И с тебя, товарищ пока ещё старший лейтенант, то же самое. Не увижу в буфете после возвращения – накормлю через зонд и сдам начальству. -Есть, - со смехом рапортует оперативница и, только её и видели, прошмыгивает за дверь, умудрившись молниеносно, но бесшумно закрыть её с той стороны. Тукаеву остаётся только головой снисходительно качать. Друг о друге заботиться они все могут. А вот о себе – это уже что-то не то на китайском, не то для слабаков. Хотя как будто он сам чем-то от них отличается, прости господи… Ладно, пока он довольствуется тем, что адаптация к линзам проходит без болезненного дискомфорта и глаза больше не жжёт в конце каждого рабочего дня. Правда вот делать перерывы-пятиминутки на гимнастику, тоже рекомендованные тем же офтальмологом – куда сложнее. Придётся привыкать, если он не хочет сам посадить зрение. Ольга и Игорь Шустов полдня проводят на выезде, допрашивая родственников оставшихся пропавших женщин и выгребая подчистую все возможные улики из их квартир. Итоги бесед и периодических телефонных совещаний с лабораторией не радуют обоих оперативников. Потому что всё действительно указывает на появление маньяка. Один типаж возможных жертв. Все – и убитая, и обе исчезнувшие – спортивные коротковолосые блондинки среднего роста от тридцати до тридцати пяти лет. А вот по социальному положению и образу жизни – все разные. Возможно, преступник просто видит в каждой из них какой-то свой личный триггер. Дунаева, как может, успокаивает не находящих себе места родителей Людмилы Варенцовой и жениха Инны Лапиной, до последнего надеющихся на счастливое возвращение дорогих им людей. Но сама, увы, пока не может сказать им ничего утешительного. Что ж, это тоже работа опера – в самой горькой и неприглядной её ипостаси. Но она знала, на что шла. И с пути не свернёт. Поэтому сжимает зубы, берёт себя в руки (научилась всё-таки почти за два с половиной года), записывает показания и цепляется взглядом за каждую возможную улику в квартирах обеих пропавших. Личные вещи и ноутбуки, разумеется, изымает. Игорь, как раз закончивший поквартирный обход соседей Лапиной и её жениха, только диву даётся, насколько быстро напарница управилась со сбором вещдоков. Видимо, и впрямь не зря её до аттестации допустили… Что ж, они всей конторой за неё будут болеть, как же иначе? Вспомнив, какой она пришла в ФЭС, как сшибала, носясь по коридорам, каждого первого и в любую свободную от выездов минутку обнаруживалась в буфете с чашкой кофе, капитан по-отечески, немного снисходительно, но тепло усмехается. Столько у них, молодых, ещё впереди… Но не успевают оперативники вернуться в ФЭС, как у обоих надрываются телефоны, оповещая о целой кипе пришедших сообщений. Старлею резко становится не по себе. Что там ещё стряслось? На душе становится ещё беспокойнее, когда она обнаруживает, что все эти сообщения отправлены абонентом «Толя Ломов». -Оль, срочно в переговорную! -Кажется, у нас ЧП. -Оксане нужна помощь, Тёму я уже вызвал. -Твою ж дивизию, - Игорь, которому, судя по всему, тоже прилетела тьма смс аналогичного содержания, своё отношение к ситуации выражает кратко и ёмко, - Во что там Оксана с Толей вляпались? -Он никогда не преувеличивает, если речь об одном из нас, - Ольга на нервах принимается кусать губы, но тут же приказывает себе собраться, - Игорь, припаркуй, пожалуйста, машину ты. Я боюсь, врежусь сейчас во что-нибудь. -О чём разговор? - Шустов состояние коллеги понимает и, к счастью, сам без проблем с парковкой управляется. В переговорной опера встречаются обеспокоенными взглядами с Галиной Николаевной, Артёмом, Толей и Оксаной. На Амелиной просто нет лица, она сидит, глядя в одну точку, и, кажется, не воспринимает окружающую реальность в принципе. Ломов что-то тихо и осторожно объясняет ей, но, судя по всему, никакого эффекта это не производит. Дунаева пугается ещё больше, вопросительно смотрит на Тёму, но тот возвращает ей такой же горестный взгляд, словно говоря: «крепись, Ольга Вадимовна, вести не из приятных». -Что всё-таки произошло? – наконец решается спросить Игорь, - Что вы такого накопали, что всех нас на уши поставили? -Утром в сквере на окраине города некто напал, судя по всему, с ножом на ещё одну молодую блондинку того же типажа, что и убитая, и обе пропавшие, - с тяжёлым сердцем, но невозмутимым видом сообщает полковник, - К счастью, нападавшего спугнул собачий лай, и он с перепугу промазал, ранение пришлось не в жизненно важные органы. К несчастью, успел убежать и прихватить орудие преступления. Подоспевшая хозяйка того самого пса вызвала «скорую», женщину увезли в больницу. Врачи делают всё возможное. -Всё-таки у нас маньяк, - поджимает губы Дунаева, - Но мы правильно поняли, что дело в чём-то ещё? -Вот в этом, - Толя, переняв у начальства пульт, выводит на большой экран актуальную страницу криминальной сводки, где прямым текстом фигурирует фамилия чудом выжившей девушки. Больше собравшимся ФЭСовцам ничего объяснять не приходится. Все добрых полминуты смотрят на экран в полном шоке, а потом, как по команде, оборачиваются с сочувствующими взглядами в сторону Оксаны. Тукаев и Дунаева озадаченно переглядываются. Пока что их основная задача – привести подругу хоть в какое-то подобие вменяемого состояния. Но как они это после таких новостей сделают – вопрос куда более сложный.