Не считая Катета

Дни идут своим чередом, сменяя друг друга согласно календарю – хотя в случае всех без исключения сотрудников ФЭС скорее согласно графику дежурств. Наступившая весна пока ещё мало чем успела проявить себя – глупо, в самом деле, ждать оттепелей в первой декаде марта. Но в воздухе уже витает запах чего-то нового, что вот-вот пробудится к жизни и заявит о себе в полную силу. Ну а в ФЭС всё-таки люди работают, а не истуканы деревянные, поэтому постепенное потепление добирается и до их сердец, мешая думать ежедневно и круглосуточно лишь о делах служебных. И, разумеется, в первую очередь это касается Оксаны и Андрея, для которых всё ближе становится заветная дата бракосочетания и которые еле умудряются выкраивать время на подготовку к сему событию. К счастью, Амелина, хоть и нервничает, как большинство невест на её месте, больше не замыкается в себе и не ждёт подвоха буквально каждую секунду. Несколько разговоров с Натальей теперь уже не Холодовой, упорно продолжающей откликаться исключительно на имя «Туся», помогли девушке побороть горе от ума. Сам Андрей, давно уже всё для себя решивший, не устаёт убеждать её, что всё в порядке, что она ни его, ни Тусю не достала своими сомнениями и что женитьба на ней для него – дело более чем серьёзное. Артём добирается-таки до окулиста, а в последующие несколько дней чудом не взрывается, начав курс лечения прописанным его страдающим от бесконечных экспертиз глазам каплями. Потому что ему приходится самому выполнять свои же типичные советы – правда, следует он им не до конца, выйдя в полуслепом от капель состоянии на работу. В тот день Тукаев совершенно по-детски радуется, что такого безобразия не видит Валентина Владимировна – но, видимо, совсем забывает, что глава всея ФЭС полковник Рогозина тоже медицинское образование имеет. В общем, попав под совершенно справедливую выволочку начальства, Тёма сдаёт ей незаконченный протокол вскрытия и спешит выполнить неоспоримый приказ «марш домой, и чтобы ни шагу сюда, пока полностью не восстановишься!». Полчаса гадает, как ему добраться домой (утром-то сюда на метро доехал, а сейчас ему что делать?) и оказывается застигнут врасплох собирающейся на выезд Олей. «Нам с Субботиным всё равно по пути, так что доставим тебя лично,» - Дунаева столь неприкрыто ставит его перед фактом, что возражать нет ни желания, ни сил. Ну а попробуй-ка поспорь с двумя старлеями, у которых энергии столько, что на всю контору хватит! Придя в себя, Тёма всё-таки выполняет давнее обещание и приглашает всю их маленькую компанию на юбилей кафедры, где, кажется, мало кто в принципе видел столько работников силовой структуры сразу. На них четверых только ленивый не глазел весь вечер, а к Ольге и Оксане даже успели подкатить с намерением познакомиться два особо настырных ординатора. Причём если Георгию Боброву, увязавшемуся за Дунаевой, одного её сдержанного отказа хватило, чтобы извиниться и отстать, то прицепившегося к Оксане Дмитрия Ерофеева не смутило даже наличие у неё на пальце помолвочного кольца. Пришлось Артёму с Толей брать ситуацию в свои руки и максимально корректно отваживать от подруг совершенно не интересных им мужчин. Впрочем, если не считать этого маленького инцидента, юбилейный вечер всей четвёрке понравился. Когда они ещё увидят, как могут веселиться и предаваться воспоминаниям медики, забывшие хоть ненадолго о работе? Толя в кои-то веки перестаёт настороженно зыркать на Маргариту и вздрагивать при любом упоминании о её муже. В конце концов, ничего плохого эти Селивановы никому не делают, Оля сама не против Ритиной помощи – наоборот, частенько в последнее время просит погонять её по параграфам какого-нибудь очередного норматива, выбраться вместе на пробежку утром или на тренировку в выходной. Борис же в ФЭС появляется только затем, чтобы встретить и забрать жену после особо сложных выездов. Так что права была, наверное, Дунаева – он действительно нагородил огород вокруг них совершенно без причины. Что ж, оно и к лучшему – Толя с облегчением выдыхает и погружается в работу, периодически промышляя при этом взломом чужих компьютеров (но товарищ полковник давно уже к этому привыкла, а если и ворчит – то только для порядка, чтобы совсем уж не борзел и не замахивался на гаджеты лиц, обладающих юридически обоснованной неприкосновенностью). Ольга, на дух не выносящая конец зимы-начало весны из-за бесконечных перепадов температуры и давления, под строгим и чутким наблюдением всё того же Тёмы пополняет личную аптечку запасами лекарств, помогающих при мигрени. К счастью, таких острых приступов, как после раскрытия того дела о пластическом хирурге месяц назад, ей пока удаётся избежать. Оксана официально заявляет, что другой свидетельницы кроме лучшей подруги на собственной свадьбе не потерпит, а если какой-нибудь Павел Гранин хоть слово скажет на эту тему – майору Соколовой придётся опознавать его труп. Но Гранин, к счастью, претензий не высказывает, с Ольгой общается ровно, уважительно и по делу, а заодно и Андрея убеждает прекратить свои шуточки на их счёт. Сегодняшний же день, по классике, начинается с сообщения об очередном убийстве. В подмосковном лесу, неподалёку от коттеджного посёлка, находят вернувшегося из США бывшего эмигранта с перерезанным горлом и сожжённый крест, явно призывающий вспомнить о Ку-клус-клане. Над тем, откуда в области взялись американские расисты, ломает головы вся собравшаяся смена. Однако Толе и Андрею удаётся выяснить, что посёлок-то коттеджный оказался не простым, а построенным специально для таких же, как покойный, бывших «русских янки». Данилов и Дунаева, получив распоряжение и полчаса на сборы, готовятся выезжать на место преступления. Старлей, у которой, как на грех, закончился дома кофе, решает немного подзаправиться перед столь важным заданием и направляется в буфет. Степан, хоть и закатывает по привычке глаза, присоединяется к ней. Но буквально через пару минут его вводит в ступор тихое, но яростное шипение напарницы: -Какого… японского городового?! -Оль, что такое? – недоумевает он, на всякий случай отойдя подальше: о том, какую опасность из себя представляет Ольга в гневе, которой ещё и кофе выпить не дали, в ФЭС знает каждый первый. -Какой-то… клинический самоубийца, - еле выговаривает девушка, резко выдохнув, - стибрил последний кофе из наших личных запасов. Наших личных, Стёп. Которые Тёма покупал и которые кому бы то ни было, кроме моих трёх чудиков, трогать категорически запрещено, и все об этом знают! -Ну так, может, Ломов и уговорил последний кофе? Или Оксана вчера ещё? -Исключено, - качает головой Дунаева, - Амели с Белой вчера чаёвничали только несколько раз. А Толя вообще последнее время кофе не пьёт. -Ладно, с этим позже разберёмся, - примирительно кивает Данилов, роется в своём портфеле и, найдя то, что искал, протягивает коллеге дрип-пакет, - Держи. Как знал, что пригодится. -Спасибо! Ты герой и гений! – искренне радуется Оля, уже высыпая содержимое пакета в кружку и ставя кипятиться чайник, - Но как только я доберусь до того камикадзе, который в мои запасы лазить повадился – судьба нашего мистера, к которому мы едем, этому кому-то раем покажется. Степан, следуя её примеру и доставая из портфеля второй такой же пакет, молчаливо кивает, не рискуя затевать дискуссию – злость Дунаевой на того, кто на святое – то есть, кофе в ФЭС – посягнул, действительно может оказаться разрушительной. Но, выпив порцию любимого напитка, старлей меняет гнев на милость и моментально переключается в рабочий режим, освежая в памяти все зацепки по текущему делу. Даже за руль садится, против чего капитан, надо сказать, не возражает. Вдогонку обоим операм летит только что найденная в лаборатории информация о некоем сообществе, более чем агрессивно выступающем против поселения «русских янки» в Московской области. Данилов безрадостно вздыхает, мысленно делая очередную пометку, и делится последними новостями с Ольгой. В итоге опросить удаётся не всех, а вот улик привезти – как обычно, поле непаханое. Когда опера возвращаются в лабораторию, как всегда, с горой материала, Андрей и Толя синхронно возводят к потолку глаза и лишь потом снисходят до приветствия. Ломов, впрочем, примирительно кивает подруге: не злись, мол, мы уж так. Та возвращает кивок и, вдруг вспомнив о чём-то важном, спохватывается: -Толь, скажи, пожалуйста, последний кофе из нашей заначки не вы с Амели выпили? -Нет, - удивлённо пожимает плечами программист, - Если бы мы – мы бы предупредили, Оль. А то и сами бы докупили… -Ладно, не бери в голову, - отмахивается оперативница, - Просто тогда по всему выходит, что у нас в буфете завёлся полтергейст. Холодов, услышавший сей разговор, вдруг преувеличенно заинтересованно утыкается в монитор своего компьютера, показывая всем видом, что его тут нет. У Ольги и с наблюдательностью, и с логикой всё в порядке, так что сложить дважды два и прийти к правильному выводу ей труда не составляет. Но скандал она этому расхитителю кофейных запасов устраивать не собирается, ещё чего! У неё – ехидно улыбается – уже начинает вызревать в голове куда более хитрый и интересный замысел. Анатолий, изучивший подругу уже слишком хорошо, еле сдерживает смешок и в привычной для них манере хватается за свой смартфон, набирая «конспиративное» сообщение: -Уже что-то задумала, я так понимаю? -Да, только сначала надо спросить разрешения у Амели, - Дунаева тут же включается в знакомую игру, - И тсссс! Иначе всё насмарку. -Я никому ни звука, ты же меня знаешь, - уже летит молниеносный ответ. Следующим утром старлей и капитан вновь готовятся к выезду – на сей раз им предстоит задержать того самого лидера движения, протестующего против поселения в этом районе бывших эмигрантов. Но, прежде чем отправиться по маршруту, Ольга не отказывает себе в удовольствии помозолить кое-кому глаза и слегка напугать. Тем более, Амели, узнав, что её жених покусился на святая святых – почти единоличные запасы подруги – дала полное добро на поведанный ей в подробностях план, зловредно хихикая и обещая, что шоковую терапию потом проведёт сама. Сегодня Дунаевой везёт, как по заказу – Андрей обнаруживается в буфете заваривающим уже «общественный» кофе, притащенный вчера к вечеру Валей и лаборантами. Увидев коллегу, совершенно точно его раскусившую, он делает виноватый вид: -Оль, ну извини. Ваш с Тукаевым кофе тогда последний оставался, другого не было, ну я и позаимствовал… -Ты мог просто предупредить. Попросить, - мягко, но не без ехидства отзывается девушка, - Но ты этого не сделал. Ты предпочёл тихушничать. И поэтому, - делает нарочито серьёзный вид, - вселенная тебя накажет. Что хочешь ставлю на то, что сегодня тебе спокойно попить кофе не удастся ни разу, - и, беззаботно помахав рукой, удаляется в коридор: возмездие возмездием, шалости шалостями, но она, в конце концов, опер или где? -Олька, ну ты что? – ещё кричит ей вдогонку Холодов. Во всякую мифическую ерунду, карму и знаки вселенной он, конечно, не верит, но всё равно на душе становится беспокойно. Отчаявшись докричаться эту ходячую катастрофу, он в сердцах стучит чашкой о стол – та, разумеется, такой резкости не выдерживает, и половина её содержимого (слава богу, уже хотя бы безопасной температуры) оказывается на штанах несчастного руководителя лаборатории. -Чёрт! Чёрт! Чёрт! Дунаева, ты когда ведьмой заделаться успела? – отчаянно голосит жертва кармы, привлекая внимание Вали, тоже вышедшей в буфет перекусить и выпить чаю. Увидев такую картину, Антонова посмеивается, хоть и совершенно беззлобно, и предлагает коллеге проверить гардероб на предмет сменной одежды. Тот обиженно бурчит, но совету патологоанатома следует. Через три часа с выезда возвращаются опера, и снова не с пустыми руками – правда, в тот раз не только с уликами, но и с подозреваемым на буксире. Задержанного сразу сдают начальству для допроса, а вот освободившуюся Ольгу тут же догоняет в коридоре запыхавшийся Холодов: -Оль, спасай! Помоги! – жалобно смотрит на старлея, сложив руки в умоляющем жесте, - Я не знаю, как ты это сделала, но я три раза кофе на эти несчастные брюки пролил, - кивает на пострадавший предмет одежды, - а сменных не оказалось, вот бегал застирывать. Ещё и Ломов надо мной весь день ржёт! -И поделом тебе, - тихонько усмехается Дунаева, - А всё потому, что закон подлости такого не прощает. Ладно, с тебя угостить нас с Толей кофе завтра утром – и, считай, карму уговорил. -Да я хоть целую пачку вам про запас куплю, - клянётся-божится Андрей, но девушка снова беззаботно отмахивается: ладно, мол проехали на первый раз. «Вот так вот и начинаешь верить в ведьм,» - проносится во вроде как рациональном аналитическом мозгу руководителя лаборатории.