Не считая Катета

С тех пор, как ФЭС раскрыла дело об охотнике на блондинок, всей конторе буквально легче дышится. Больше не надо волноваться ни о ком из «своих», ездить во всякие омерзительные учреждения, копать информацию из-под полы и с опаской ждать труп знакомого человека у себя в морге. Жизнь входит в привычную колею. Артём окончательно свыкается с линзами, рекомендации окулиста выполняет и в принципе перестаёт быть сапожником без сапог. Правда, с глазными каплями, надолго лишающими его возможности нормально работать и в прямом смысле слова видеть мир в чётком фокусе, свыкнуться сложнее. А ещё сложнее – добираться в таком состоянии с работы, закапавшись этой гадостью после смены и, понятное дело, не имея физической возможности сесть за руль. Приходится в очередной раз возлагать эту заботу на Ольгины хрупкие плечи – но той, казалось бы, это ни малейшего беспокойства не доставляет. «А то я такая ехидна, что ветерана медслужбы домой не доставлю, ага, конечно,» - фыркает она всякий раз, садясь за руль и следя за тем, чтобы друг ни обо что сослепу в её машине не травмировался, - «И вообще, ты с глухой мной возился в своё время, теперь моя очередь». Тукаев, конечно же, язвит в ответ что-нибудь о круговороте слепоглухонемых в силовой структуре, но неизменно подругу благодарит и всякий раз обнимает, когда она провожает его в таком состоянии до самой квартиры, чтобы во что-нибудь не врезался. Ну а как ещё иначе-то? Толя всё чаще задумывается над советами Тёмы и Оли о психотерапевтической помощи. Да правы они, конечно, стопроцентно правы – если и дальше всё на самотёк пускать, он превратится в затравленного озлобленного истерика и будет огрызаться на близких людей на пустом месте за каждую попытку помочь. Вот только однажды, ещё в чёртовы пятнадцать, он уже думал об обращении к специалистам… Что из этого вышло – лучше не вспоминать. Да и времени у него пока нет столько, чтобы старые травмы рассусоливать – работа на месте не стоит, слава богу, сейчас хоть ближнего круга не касается. Ольга после каждого выезда неизменно возвращается домой к Катету и очередному своду нормативов. И без того почти неделю упустила – какая тут подготовка к аттестации, когда на знакомого человека напали, а самые близкие люди – кто на грани срыва, кто приступы астмы скрывает, кто непонятно как всё это вывозит, ещё и наполовину вслепую. Слава богу, сейчас, когда самое страшное позади, можно выдохнуть и вспомнить о своей главной цели. Правда, всё равно старается не засиживаться до ночи, чтобы не заставлять Катета работать будильником. Оксана вновь чувствует себя живой и свободной от всепоглощающего чувства вины, когда спустя неделю приходит-таки в больницу к Тусе Хазариновой, видит ту выздоравливающей и набирающейся понемногу сил, и между ними наконец-то происходит тот самый разговор, помогающий расставить все нужные знаки препинания по своим местам. Амелина сама не замечает, как рассказывает бывшей жене Холодова всё-всё. Про Ваню, про Добинск, про Олю с Артёмом, ни на шаг от неё в те непростые времена не отходивших. И – всё ещё немного виновато, смущаясь – про самого Андрея и неловкое начало их отношений. -Знаешь, Оксан, - задумчиво отзывается Наталья, выслушав всю её путаную исповедь, - Никто не может сказать с уверенностью, как и что в жизни сложится. Я могу сказать лишь то, что Андрей ни разу, действительно ни разу за три года нашего… не совсем обычного брака мне не врал. Мы всё неправильно, наверное сделали, когда решили пожениться, а сами оба на стороне счастья искали, - вспоминает, - Но я всегда могла на него положиться как на близкого человека и при этом знаю доподлинно, что не интересовала и не интересую его как женщина. -Неужели Кирилл Александрович – такой тиран и деспот, что вам понадобился весь этот театр? – конечно, Амелина не в первый раз слышит об истинной подоплеке их союза, но, честно говоря, вся эта история у неё до сих пор в голове не укладывается. -Нет, папа не тиран, - смеётся Туся пока ещё совсем тихо, не рискуя тревожить заживающие швы, - Просто, понимаешь, он жил с такой картиной мира, где всё всегда предопределено. Женщины выходят замуж, рожают детей, а не глупостями всякими занимаются вроде курсов фотографии. А я, - вздыхает, - я ведь не против семьи и брака. Я просто всегда по любви замуж хотела, а любви в моей жизни долго не было. Ухажёры были, а так, чтобы чувства – увы… Зато лучший друг был – и есть – всем на зависть, - снова улыбается, - Он и предложил такой выход из ситуации. Фарсом за версту разило, конечно – но терять нам было нечего. За три года мы пытались каждый свою личную жизнь построить, а перед папой изображали семью. Он торопил, на внуков намекал… А тут Витя появился. И ты. Вот честно скажу, практически в одно и то же время. -Кому скажешь – не поверят, - с усмешкой качает головой Оксана, - Мыльная опера отдыхает. -А жизнь – она такая. Любой мыльной опере фору даст. Но в итоге же смотри как всё получилось. Мы в Карелию вернёмся, как я окончательно поправлюсь. А вы женитесь через месяц. Так что гони прочь эти свои страхи, смысла в них нет никакого. Андрей мне никогда не врал, и когда ты появилась – тоже. И тебе врать не будет. -Господи, вот слышал бы нас кто со стороны – подумал бы, что мы шведская семья или просто извращенцы… -А какая, собственно говоря, разница? -И правда никакой, - гостья беспечно машет рукой, но, мгновенно посерьёзнев, вспоминает кое-о-чём действительно важном, - Тусь, - снова в нерешительности опускает глаза, - Ты правда не считаешь меня виноватой в том, что случилось? -Амелина, ещё одно слово в этом духе – и я всерьёз обижусь! – а вот теперь Хазаринова проявляет тот самый свой непреклонный характер, о котором не раз упоминал в разговорах Андрей, - В случившемся виноват только этот не выросший из подростковых травм псих, у которого сорвало крышу от первой любви. А я могла остаться в Москве по любой другой причине и всё равно попасться ему под руку. Так что отставить самобичевания. Лучше работайте и к свадьбе готовьтесь – хлопот не оберётесь. Но каких же приятных хлопот… - жмурится мечтательно, видимо, вспоминая собственное недавнее бракосочетание. Всё-таки в этот раз у неё действительно получилось выйти замуж по любви. -Прошу прощения, - её ностальгические раздумья прерывает всё та же монументальная громогласная медсестра, - Наталья Кирилловна, у вас не палата, а проходной двор! Не успела одна посетительница уйти – к вам уже муж рвётся! Учтите – до конца времени посещений осталось двадцать минут. -Двадцать? – Оксана, спохватившись, резко подрывается с места, - Тогда прошу прощения, не буду мешать молодой семье, - и с извиняющейся улыбкой выскальзывает из палаты, столкнувшись в дверях с Виктором. У Хазаринова в руках снова букет – на этот раз оранжевых тюльпанов, а в глазах – такая нежность и любовь, что засидевшейся гостье становится неловко, будто она в замочную скважину за чужим свиданием подглядывает. Но камень с души Амелиной в этот вечер падает окончательно. Кажется, её замужество всё же не обернётся ни для кого никаким концом света. А вот Анатолию Ломову в эту ночь не спится до последнего. Причём не из-за каких-то тревожных или угнетающих мыслей – нет, просто сон не идёт и всё. Магнитные бури, что ли, опять на горизонте замаячили? Или переутомление так сказывается – три дня подряд до этого в лаборатории до ночи засиживался и только сегодня пораньше с работы уйти получилось… Устав ворочаться и совершенно без толку считать мелкий рогатый скот, несчастный программист бредёт на кухню в поисках фирменного травяного чая для сна и успокоения нервов, которым его заботливо снабдил Тёма. Всё-таки великий человек Артём – всегда найдёт, когда и чем помочь и ему, и девчатам. Оля, например, его утренний тонизирующий сбор нахваливает, куда лучше кофе действующий и при этом столько кофеина не содержащий. А Оксана витаминный заваривает каждый день для себя и Андрея, памятуя, какая ненадёжная в марте погода и как тяжело с их работой иммунитет поддерживать. Может быть, и ему сейчас поможет какая-нибудь ботаника, засушенная и смешанная золотыми руками Тукаева? Тёма, по всей видимости, и впрямь знает толк во всей этой растительности чудодейственной. Потому что, стоит Ломову выпить чашку чая и вернуться в комнату, где царит умеренный творческий беспорядок – сон подступает постепенно, заслоняя собой и магнитные бури, и недавний пережитый апокалипсис с блондинками и маньяком. Но, проваливаясь в дремоту, Толя ещё цепляется краешком подсознания за самые разные окружающие его мелочи, плавно перетекающие в бессмысленные и бессвязные обрывки сновидений. То он почему-то работает в морге на месте патологоанатома, вскрывая вместо трупа каких-то жуков (что вообще за галиматья?). То Рогозина зачем-то направляет его на переаттестацию, которая – он точно знает – эксперту на его должности не положена. То они с Оксаной работают в лаборатории, вычисляя убийцу очередного заурядного бизнесмена – а убийцами оказываются африканский лев и компаньон покойного по бизнесу, не предотвративший несчастный случай на сафари. То он снова оказывается в деревне Жабухино и выслушивает уже набивший оскомину монолог давно, казалось бы, позабытой Инны Макаровой о том, какая «некомфортная» у него работа. То на Инну откуда-то из-за кустов наскакивает не пойми как тут оказавшийся Катет, шипит и отчаянно царапается – а она лишь визжит истошно, пытаясь отцепить бешеного зверя от себя любимой. Внезапно весь этот калейдоскоп абсурдных снов прерывается вполне себе реальной вибрацией телефона под подушкой. Чёрт, да кому не спится в такое время? Остаётся надеяться, это не на работу его срывают посреди ночи. Точно не на работу. Номер незнакомый. Может, всё-таки не брать трубку – мало ли мошенников да спамеров развелось? Или просто ошибся кто-нибудь? Но любопытство и тревожность перевешивают все доводы рассудка – Ломов, щурясь от вспыхнувшего свечения экрана, нажимает на кнопку ответа и сиплым со сна голосом произносит: -Алло? -Толь, это я, - отвечает какой-то странный голос, вроде бы и знакомый, но вот откуда? Да и не факт, что это ему не чудится после прерванного потока бреда во сне, - Пожалуйста, спаси Машу… -Ты кто? Откуда меня знаешь? Какую Машу? – программист обрушивает на неведомого собеседника шквал вопросов, но в трубке сначала раздаётся непонятное шипение, а потом абонент и вовсе отключается. Что за чертовщина? Впрочем, есть ещё какая-то надежда, что эта чертовщина ему тоже всего лишь снится…