Не считая Катета

Подъехав по указанному Рогозиной адресу и увидев всю картину, Ольга еле сдерживает в себе желание разбомбить что-нибудь или как минимум выматериться хорошенько во весь голос. Потому что нормальным положением дел всё это безобразие однозначно назвать нельзя. Толя, сидящий на ступеньках, пытающийся не задыхаться и подозрительно часто хватающийся за живот. Майский, стоящий рядом, приглядывающий за пострадавшим Ломовым и параллельно пытающийся отделаться по телефону от какого-то «Светика». Нашёл время, господи… Незнакомый капитан полиции, неуклюже переминающийся с ноги на ногу. Насмерть перепуганная пожилая женщина – судя по всему, хозяйка квартиры, которую снимала та самая Маша. И зачем вот Толя попёрся её искать, их с Тёмой в известность не поставив? Двое мужчин – один средних лет, другой совсем молодой, наверное, Толин ровесник – в гражданской одежде и тоже не слишком-то бодро и решительно выглядящих – судя по всему, понятые. Оценив обстановку и припарковавшись, девушка выходит из машины, приближается ко всей честной компании, наскоро кивает Майскому и передаёт ему постановление о разрешении на обыск. -Простите, что задержалась, - обращается к капитану и понятым, предъявив удостоверение, - Старший лейтенант Дунаева, ФЭС. -Знаю-знаю, наслышаны уже, - отзывается полицейский, слишком уж бесцеремонно её разглядывая, - Капитан Зиновьев из районного отделения полиции. Ну так что, можно начинать обыск? -Пойдёмте, - наконец перенимает инициативу в свои руки Майский, видимо, уже давший от ворот поворот своей телефонной барышне, и машет рукой в сторону двери. Ольга в первых рядах продвигается вперёд, пытаясь понять, что с Толей. -Ты как? Рогозина сказала, тебя избили, - чёрт, как ей тяжело сохранять сейчас самообладание – никакими словами не передать. Ну почему в последнее время на её друзей сваливается какая-нибудь дрянь?! То Амели, теперь вот он... Так, нельзя раскисать, надо узнать, в конце концов, что эти уроды с ним сделали, - Тебе нужна медпомощь, - не спрашивает: констатирует. -Да какая там, - пытается отмахнуться Ломов, а сам до сих пор нетвёрдо стоит на ногах, чудом пополам не сгибаясь. Слава богу, хоть дышать может. Старлей, не желая выслушивать все эти бесполезные самообесценивания, вперивается в него суровым взглядом: -Сейчас здесь закончим – и отвезём тебя в ФЭС к Тёме, он поможет. Я-то всё ещё ни шиша не медик. -Оль, хватит панику поднимать, а? – буквально взмаливается программист, но её такими жалостливыми глазами не проймёшь: -Поедем к Тукаеву. Надо хотя бы убедиться, что эти твари ничего тебе не сломали. Не переживай, Тёма не причинит тебе ни боли, ни вреда. Пора уже учиться и ему доверять, тем более в такой ситуации. -Оль, вы лучше в машине посидите, а мы с товарищем капитаном сами управимся, – распоряжается Майский. Его вполне резонный совет сопровождается неожиданным и совершенно неуместным вздохом полицейского, кинувшего на девушку разочарованный какой-то взгляд. Не будь сейчас её близкий человек в опасности, Дунаева первая полезла бы на рожон и обоих послала бы по матушке. Но тут явно травмированный Толя – и явно ей сейчас не до того, чтобы в мусорных вёдрах копаться, за понятыми приглядывать и от всяких старших по званию отбрыкиваться, чтоб глаза не пялили куда не надо. -Хорошо, - отзывается она без лишних возражений, - Сама хотела предложить. Но мы с тобой, – шипит Майскому, приблизившись вплотную, - ещё отдельно поговорим. Сергей и этот неприятный Зиновьев уходят-таки обыскивать квартиру Маши. Ольга, щёлкая брелоком, отпирает двери машины, Толя каким-то чудом умудряется быстро забраться на заднее сиденье, а сама она пристраивается рядом. -Ну? Что случилось? – спрашивает обеспокоенно и смотрит совсем не зло. Но Ломов, несмотря на это, продолжает истязать себя самообвинениями, кусая губы и боясь поднять глаза на подругу: -Случилось то, что я опять дурак, а вам с Тёмой из-за меня головы снесут. Ещё и Майского впутал. -Толь, - девушка, по-прежнему приказывая себе держаться и не устраивать тут истерику от бессильной злости, придвигается поближе и понижает голос почти до шёпота, чтобы не пугать, - Это всё не по теме. Я толком не поняла, что вообще случилось. Кто эта Маша? Ты её искал, чтобы ей помочь? -Она девушка моего старого институтского знакомого Витьки. Он позвонил мне ночью и попросил спасти Машу. Вернее, я сначала даже не сообразил, что это он. Мы с Холодовым с утра только пробили, кто есть кто. А потом я в обед попросил Майского меня подвезти на её адрес – мало ли, вдруг её силой в квартире удерживают или ещё что? Но там никого не оказалось. Зато меня вот... встретили, - недавно полученная травма даёт о себе знать: друг вновь хватается за живот и закашливается, - Я ещё приступ словил, потом выстрелы услышал… Оказалось, Сергей Михайлович этих подонков почти сразу обнаружил. И, получается, Витька и Маша действительно в опасности. -Сейчас ты в опасности, - резонно замечает Ольга, - Потому что эти подонки, как ты их назвал, через контакты твоих Вити и Маши вышли на тебя и теперь за тобой следят. Не удивлюсь, если они уже на твоей съёмной квартире побывали. -Они не мои, - почему-то из всего важного, сказанного подругой, Ломов цепляется за какую-то ерунду. -Хорошо, извини, - Дунаева, тем не менее, спорить не собирается, - Но сейчас главное – обеспечить твою безопасность. И как минимум оказать тебе первую помощь. Сейчас позвоню Тёме, а то он там, поди, с ума сходит. Толя снова умоляюще машет руками – мол, ты что, не надо! – но старлея так просто не переубедишь: она тут же переходит от слов к делу, набирая номер: -Артём? Дунаева на проводе. В общем, такая вот история… Нет, все живы. Насколько здоровы – это уж ты точнее скажешь, но, по крайней мере, мы оба на своих ногах. Толя? – честно докладывает обстановку, невзирая на яростно жестикулирующего рядом программиста, всячески выражающего протест, - Как минимум избит и перенёс приступ. Сейчас дышит и более-менее держится. Хорошо. Сейчас Майский с обыском закончит – и мы сразу в ФЭС, - кладёт трубку и вновь оборачивается на пострадавшего друга, - И не надо на меня так смотреть. Ты нам с Тёмой дорог и важен, поэтому мы тебе не позволим собой и своим здоровьем пренебрегать почём зря. -Спасибо, - только и может выговорить вымотанный донельзя эксперт, устало прикрывая глаза. Но заснуть оперативница ему не позволяет, тормоша как можно легче: -Толь, вот спать сейчас не надо. Потерпи немного, сейчас доберёмся до Тёмы, он скажет, что да как, первую помощь окажет – тогда уж восстановишь силы. Ещё совсем чуть-чуть осталось. -Заснёшь тут, когда меня всего загипсуют и зашьют, - еле слышно бормочет себе под нос Ломов, но девушка всё равно слышит, спеша успокоить: -Может быть, ничего такого и не будет? Если тебе как минимум не сломали ничего и сотрясения мозга нет – уже, считай, повезло. Только тебе нужно будет перекантоваться где-то несколько дней, пока идёт расследование. На твою квартиру возвращаться нельзя, её бандиты уже срисовали. -Так а куда мне? К Майскому, что ли? Планы на личную жизнь ему обламывать и неудобства причинять? -Майский мне уже год кое-что должен, - вдруг коварно усмехается Ольга, что-то припомнив, - Поэтому не будем селить тебя у него и травмировать твою психику его пассиями. Поедешь к нам с Катетом, там тебе и привычнее, и безопаснее. Такой расклад Толю решительно не устраивает. Просто категорически. Мало того, что эта сумасшедшая женщина опять примчалась спасать его из очередного ЧП, собирается поселить его у себя, забросив подготовку к аттестации – так теперь по его милости за её квартирой могут начать следить участники преступной группировки. Этого ему только не хватало! -Оль… - он пытается возразить, но если эта ходячая катастрофа что-то вбила в свою упрямую горячую голову – чёрта с два его в этом переубедишь. -По крайней мере, у меня дома не живут и не тусуются посторонние люди. А за безопасность не переживай – думаю, Рогозина такой расклад одобрит и всё предусмотрит. Сейчас главное – до ФЭС добраться… До ФЭС они добираются через сорок минут. Майский, вернувшись с уликами и обнаружив, что молодёжь жива-цела и в безопасности, с облегчением выдыхает и велит поодиночке никуда не высовываться. Сопровождающий коллегу капитан Зиновьев снова недвусмысленно поглядывает на Ольгу, и та с досадой морщится – значит, всё-таки не показалось. Уехать отсюда ей теперь хочется стократ сильнее. К счастью, Сергей это понимает, заводя мотор и держа курс на ФЭС. -Скоро будем. Ну ты и заставил меня побегать сегодня, - с отеческим укором косится на Ломова, - Хотя я сам виноват. Знай я, что эта твоя девчонка с бандитами повязана – даже не подумал бы тебя подвозить. -Она не моя, - так же упрямо, как и подруге несколько минут назад, возражает Толя, поджав губы и не поднимая взгляда. Да, он виноват. Но это не повод, чёрт побери, упрекать его в легкомыслии и желании порисоваться перед девушками, когда он и сам толком не знал, от чего надо спасать Витькину Машу. -Ладно, разберёмся. Нам с Ольгой ещё на твоей съёмной квартире обыск провести придётся, - продолжает Майский и вдруг залихватски подмигивает старлею, - Кстати, Олька – этот Зиновьев из районного отделения, кажись, на тебя запал. -С некоторых пор у меня аллергия на капитанов, - такие бесцеремонные комментарии Дунаеву до крайности бесят, но не устраивать же в машине скандал по этому поводу, - Особенно на тех, кто не понимает, когда такое внимание совершенно неуместно. К счастью, майор и сам не желает быть битым за излишнюю бестактность и больше к младшей коллеге с такими темами не пристаёт. Припарковавшись у ФЭС, помогает обоим пассажирам выбраться и отправляется к Галине Николаевне – докладывать обстановку. Ольга, поддерживая Толю, ведёт его в морг – благо, Артём уже давно ждёт. -Не переживай. Ты уже в безопасности. Сейчас тебе окажут помощь и, скорее всего, отпустят домой. А я уговорю Майского, чтобы тебе позволили пожить эти несколько дней у меня. -Оль, ты мазохистка, да? – устало выдыхает Ломов, - Так подставлять себя под удар из-за… -Из-за лучшего друга? Да, и это меньшее, что я могу сейчас сделать, - оперативница остаётся так же непреклонна, - Я уважаю и доверяю Майскому. Но я не хочу, чтобы мой близкий человек жил где-то, куда кто попало ходит как к себе домой и никто об астме ни малейшего понятия не имеет, и чувствовал себя из-за этого лишним. Что, скажешь, не угадала? – против её пронзительных и сейчас почти злых тёмно-карих глазищ у программиста аргументов нет. Его мысли о нежелании находиться под одной крышей с Майским и его дамой она и впрямь будто прочитала. Честно, он не знает, то ли восхищаться храбростью и решительностью Дунаевой, то ли головой о стену биться от её неуместного альтруизма и собственной тупости. В морге их встречает крайне встревоженный Тукаев, во взгляде которого можно без всякого переводчика прочесть «я сейчас кому-то задам за враньё про родственников». Привычно тяжело вздыхает, подозрительно косится на Дунаеву, которую только-только начало отпускать нервное напряжение, убеждается, что хотя бы она не травмировалась на выезде, крепко её обнимает и выдаёт совершенно неожиданное: -Ольга Вадимовна, выпей кофе. В нашей заначке ещё остался, а тебе сейчас не помешает. Старлей косится на вечно ратующего за кофеиновый детокс друга, как тунгус на метеорит. Но и сама понимает, что ей нужно хоть что-нибудь тонизирующее. Шепчет одними губами: «расскажете мне всё потом» и послушно покидает морг, не желая мешать осмотру и оказанию медицинской помощи. Но направляется она первым делом не в буфет за легальной кофеиновой «дозой», а прямиком в кабинет Рогозиной. Сейчас у неё одна самая главная задача, остальное подождёт. Остаётся надеяться, что полковник её самодеятельность всё-таки одобрит.